Весной 1946 года окрестности рабочего посёлка тракторного завода Челябинска наводнили листовки, призывающие «идти на борьбу». Такие послания, приклеивая за неимением клея на хлебный мякиш, оставляли народу три 13―14-летних подростка, рискнувших бросить вызов правящему режиму и самому Иосифу Сталину.
Первые годы после войны: предыстория событий
Мальчишки, о которых далее пойдёт речь, жили и учились в рабочем посёлке Челябинского тракторного завода (ЧТЗ). Они увлекались чтением трудов Ленина, Сталина и Маркса, а также были влюблены в одну и ту же красивую девочку.
Наступила весна 1946 года. Война давно закончилась, но жизнь простых людей так и не наладилась: многих преследовал голод, ведь даже хлеб отпускали по карточкам. Самый скудный паёк получали обладатели «иждивенческих» карточек ― дети и подростки. Про такие карты даже был анекдот: якобы собрались Черчилль, Рузвельт и Сталин, чтобы казнить Гитлера. Стали выбирать казнь. Так вот, самой страшной казнью было посадить преступника на иждивенческий паёк.
В апреле 1946 года на стенах зданий и столбах в рабочем посёлке появились написанные детским почерком листовки, призывающие покончить с рабством, насилием и произволом властей. В переводе на современный язык, такие листовки откровенно дискредитировали власть, были экстремистскими. За подобные преступления могла грозить тюрьма (и автору, и его родственникам), и даже расстрел.
Дети против несправедливости
Авторами листовок были молодые «революционеры» Миша Ульман, Геня (Евгений) Гершович и Шура Поляков. Все они были выходцами из интеллигентных семей евреев. Вместе их свела война.
Шура Поляков попал в посёлок ЧТЗ после эвакуации из Харькова: в Челябинске его поселили в одну комнату барака с сестрой, мамой, бабушкой и тётей.
Геня Гершович жил с матерью и сестрой: его отца арестовали за участие в «троцкистско-зиновьевском подполье» и позднее расстреляли, а матери с детьми пришлось уехать. Геня «протестовал» уже давно: например, отказывался носить пионерский галстук.
Миша Ульман рос в полной семье: его родители ранее работали в Ленинграде на Кировском заводе, но во время войны их, как и многих других работников, перевели на завод в Челябинск: там собирали танки. В Челябинске семья Миши жила в одной комнате с женщиной, у которой муж сидел в тюрьме: комнату разделяла лишь протянутая посредине простыня.
Все трое учились в школе №48 посёлка ЧТЗ. Ребята понимали, что мир вокруг несправедлив и с этим надо как-то бороться. Однажды ребята наткнулись на комментарии к статьям Ленина, оставленные Бухариным (в 1938 году он был расстрелян как заговорщик) в 1920-е годы. По этим трудам мальчишки стали восстанавливать программу оппозиционных ячеек, которые были внутри самой коммунистической партии.
То, что жизнь может быть другой, то есть не бедной и голодной, ребята видели «живьём». В их школе учился сын директора ЧТЗ ― Лёня Зальцман. Он жил не в тесной комнатушке, а в элитной квартире в доме для иностранных рабочих, ездил в школу с личным водителем, вместо невкусного школьного завтрака ел принесённые с собой из дома сдобные булочки. В то же время другие школьники, живущие по «иждивенческим карточкам», падали в обморок от голода. Однажды Шуре и Мише довелось побывать у Лёни в гостях: на его дне рождении. У того дома стоял настоящий автомат с газировкой и даже был кинопроектор ― небывалая роскошь по тем временам.
А тем временем большая часть населения посёлка жила в подвалах и землянках. В зимнее время многие ночевали прямо в рабочих цехах: у них не было тёплой одежды и обуви, чтобы дойти до дома. Попытки людей бросить унизительный быт и уехать строго пресекались: заводу, за время войны выпустившему 18 тысяч танков, всё ещё нужны были рабочие, хотя война уже закончилась.
«Отключение» арки Сталина
Социальную несправедливость дети видели везде. Но особенно не нравилось им ужасное отношение к трудармейцам из Центральной Азии, которых принудительно мобилизовали на работу из Таджикистана, Узбекистана, Туркменистана. Наши подростки сперва решили уговорить бастовать их, как самых угнетаемых, но позже поняли: требуется нечто более масштабное.
Листовки стали лишь первым шагом: народ читал их и вполне поддерживал, хоть и ничего особенно не делал. Расклеивать агитационные листки также подключились ещё четыре мальчишки и одна девчонка. В числе прочего дети протестовали и против разделения школ на «женские» и «мужские»: решение властей от 1943 года.
Видя, что дальше «сочувствия» от односельчан дело не идёт, наша «троица» решились на отчаянный и крайне опасный шаг: отключить так называемую «арку Сталина». Пресловутая арка, украшенная светящейся надписью «Слава великому Сталину», стояла на въезде в посёлок ЧТЗ.
Мероприятие назначили на поздний вечер. Чтобы отключить подсветку, Поляков залез на плечи Гершовичу и дёрнул рубильник, в то время как Ульман стоял «на страже». Лампочки погасли, а ребята убежали. Это была их символическая победа.
Задержание и наказание
Только вот, вопреки ожиданиям, никто за ними не погнался: что лампы не горят, было замечено лишь спустя неделю и списано на короткое замыкание. Листовки же сильно заинтересовали службу госбезопасности. Школьников стали искать по почерку: их не спасло даже то, что все послания писались печатными буквами.
Уже в апреле в школе чуть не ежедневно стали проводиться диктанты, но не простые: завуч не просто диктовал текст, а называл отдельные слова, встречавшиеся в листовках, например, «товарищ», «народ» и пр. Мальчишки же не испугались: они даже думали смастерить самодельный копировальный аппарат-гектограф, чтобы печатать больше листовок.
Но не успели: их задержали по одному ― кого в школе, кого дома. Во время допросов следствие интересовалось: а не стоит ли за мальчишками кто-либо взрослый? Ребят даже обвиняли в фашизме и пытали. В августе был суд над Гершовичем и Поляковым: приговор был по 58-й статье «антисоветская пропаганда и агитация». Ребятам дали по три года исправительной колонии, но спустя шесть месяцев заменили наказание на условное. Ульман же, не достигший 14-и лет, вообще не попал под уголовную статью. Всем троим повезло: спустя год репрессивный аппарат за подобные деяния уже не щадил никого.
Во взрослом возрасте все трое пытались получить образование, хоть удалось это лишь Полякову и Ульману. Поляков продолжил быть бунтарём, пусть и без опасных последствий. Гершович за «вольные разговоры» получил 10 лет колонии, и учиться дальше передумал. Все трое умерли в период с 2010 по 2021 год.
Арка Сталина сменила своё «имя» в период «оттепели»: теперь её украшала надпись «Слава советскому народу». А спустя ещё некоторое время арку снесли, вероятно, как ветхую и ненужную.
Мой канал ВКонтакте и ещё несколько интересных статей: