Осень выдалась на редкость тёплой. На дворе стоял октябрь, а лучи солнца по-летнему согревали остывающую землю. Огороды выглядели серыми и оттого унылыми. Совсем недавно в них буйствовала зелень и цвели яркие подсолнухи.
Тётке Анисье, так называли в умирающей деревеньке единственную старушку-дачницу, не верилось, что она встретила и успешно отвела восьмидесятый сезон урожая. Натруженные кости с каждым новым годом всё чаще болели. Сыновья жили в большом городе, зарабатывали деньги и редко навещали отжившую свой век одинокую женщину. Пока могла, она всем помогала. Только ей стоило приболеть, как младший сын решил, что матери нужен домик в деревне, а трёхкомнатные хоромы нужны ему самому, так как пришло время заводить семью. Два брата поддержали его, и заброшенная халупа за двести вёрст стала новым обиталищем для ставшей никому не нужной матери.
Дачница, досмотрев вечерний сериал, выключила телевизор и приготовилась уже ложиться в постель. За окнами ревел ветер и раздражённо дёргал обветшалые ставни. Старушке трудно было привыкать жить одной в избушке на окраине. Прямо за огородом начиналось старинное кладбище, заложенное четыре века назад. Она хоть и не верила во все эти байки из склепа насчёт оживающих покойников, но всё равно боялась.
Внезапно раздался отчётливый стук в стекло. Несмотря на почтенный возраст, тётка хорошо слышала. Надев плюсовые очки с толстыми линзами, старушка отдёрнула ночную шторку и показалась в маленьком оконце.
В кромешной темноте нельзя было увидеть, кто именно стучал. Но чутьё подсказывало, что это делал живой человек, а не покойник. Тем более стук раздался вновь, и тётка Анисья заметила силуэт чьей-то руки.
– Кто это там в такой поздний час? – спросила старушка, всматриваясь в мутное двойное стекло.
– Откройте! Разрешите переночевать! Я заблудился! – ответил глухой мужской голос.
– Сейчас! – согласилась тётка Анисья, надевая тёплый халат и поверх него фуфайку.
– Не знаю, где, бабуля, нахожусь. Иду своим ходом. Бывает, и подвезут меня, если шагаю по дороге, – объяснял молодой человек, когда старушка открыла покосившиеся ворота.
– Сколько тебе лет-то, сыночек? Откуда ты? И зовут как? Уж больно молодой!
– Денис я. Иду из Екатеринбурга. А лет мне мало. Всего девятнадцать.
– Проходи, коли попросился! Правда, тесно у меня. Но я гостям всегда рада. Напугал ты старуху. Сразу за моим домом кладбище. Я ненароком подумала, что покойник пожаловал. Луна-то полная. Да и погода промозглая на улице не на шутку разыгралась. Зови меня тёткой Анисьей. В деревне так все меня зовут. А что, Дениска, случилось в твоей жизни такого, что ты путешествуешь по белу свету? Или сирота? Сейчас поставлю чайник. Будем чай пить. У меня есть водочка. Замёрз весь. Надо растереться, чтобы не захворать.
– Если бы сирота! При живых родителях… не нужен.
– Эвон как! Я тоже сыновьям не нужна. Сплавили меня в глухомань, чтоб скорее сгинула. А что, Дениска, получилось-то?
– Да папаня с маманей женить меня задумали.
– Это хорошо.
– А я ушёл. Невесту они мне нашли богатую. А я не люблю её! Начал сопротивляться. Отец послал меня на все четыре стороны. Без денег, без одежды послал. Я долго шёл. Вот занесло меня и в Курганскую область. Ночевал, где придётся. Ел, что подадут. Не везде были со мной так же, как вы, гостеприимными.
– Да, женитьба не по любви – это плохо.
– Они хотя бы спросили меня, хочу ли я жениться. Тётка Анисья, а у меня есть любимая девушка. Но сейчас нас разделяют сотни километров.
– А она знает о том, что ты ушёл?
– Нет, конечно!
– Ох, Дениска, потеряла она тебя! Сколько уже ходишь?
– Неделю-полторы. Время забывается, когда бредёшь, не зная, куда именно.
– Ладно. Давай допивай чай. Будем спать. Я тебе постелю. А завтра что-нибудь придумаем. Помощь мне нужна. Оставайся-ка ты у меня. Ну, куда ты пойдёшь, когда зима катит в глаза?!
Продолжение следует...