«Фейрберн, развивая свои идеи о воссоздании во внутреннем мире внешних травматических отношений ребенка, продолжает линию, начатую в ранних работах Ференци и Анны Фрейд, посвященных «идентификации с агрессором» у детей (см.: Ferenczi, 1933; Freud, 1967). Вектор агрессии, который изначально естественным образом был направлен вовне, на внешнего обидчика, изменяет свое направление на противоположное, что приводит к атаке на внутреннего ребенка, который является носителем души, а также к развитию психического эквивалента аутоиммунного заболевания. Как метко выразился Фейрберн, «ребенок использует максимум своей агрессии, чтобы подавить максимум своих либидинозных потребностей» (Fairbairn, 1981: 115). »
Д. Калшедд. Травма и Душа
🌒🌕🌘
На основании приведенной цитаты, полагаю, можно отметить следующее. Ко мне часто приходят люди, которые сквозь зубы цедят, что ненавидят своего внутреннего ребенка. Справедливости ради, добавлю, что такие проявления — случай, хоть и распространенный (и не надо мне про Россию и нашу специфику, да, мы травмированы очень сильно, русскому и в целом, советскому народу довелось выдержать немало испытаний, которые посыпались на нас всех как из рога изобилия), но крайний. Чаще люди испытывают по отношению к своему внутреннему ребенку чувство брезгливого стыда с оттенками сострадания. То самое чувство, что мы можем испытывать к замызганный собачке, которая чересчур льнёт к нам и отчаянно выпрашивает любви и ласки. Нам, вроде и сострадательно, а с другой стороны — неловко и хочется от этого несчастного существа как-то поскорее отделаться. То же самое разворачивается у нас внутри. И это очень печально, потому что героями этой драмы являемся мы сами. Мы — та самая собачка, которая отчаянно выпрашивает хоть каплю любви и сострадания, и мы же — те, кто не может эту любовь ей дать, и неловко, с тяжелом чувством раздражения и сострадания, от нее отмахиваемся. Нам очень сложно принять эту собачку, потому что этот несчастный зверёк и есть мы сами. Та наша часть, что когда-то давно испытала ни с чем не сравнимую боль, и была не в состоянии совладать с ней. Психика — феномен очень мудрый и сложно организованный. И поэтому, она сделает все, чтобы не дать сознанию снова погрузиться в кипящую смолу бессилия, отчаяния, безнадежности, отверженности, одиночества и всеобъемлющей, всеохватывающей боли, которая въедается во все существо, от которой нет спасения. Испытать все это означает спалить в огне страдания всю психику, и поэтому защитная система принимает страшное, но единственное верное решение изолировать эти переживания от сознания, закрыть их далеко-далеко, так, чтобы ты не смог до них добраться. А вместо них выставить что-то вроде голема. Часть, которая нечувствительна к боли, но которая прекрасно ориентируется в мире. Только, проблема в том, что психика плохо переносит подобное расщепление. В психике все равно есть силы, ведущие к интеграции ее частей и стремящиеся к восстановлению расколотого. Отсюда и чувства, что что-то не так. Отсюда и чувства, будто слышишь где-то тихое эхо беспокоящего голоса, напоминающего то ли мяуканье голодного котенка, поскуливание осиротевшего щенка, или тихий плач брошенного, голодного ребенка, где-то в глуши. Восстановление целостности означает то, что будет необходимо взглянуть в эти полные боли и страдания глаза, принять это беспомощное существо, прожить вместе с ним невыносимое переживание, принять его как часть своей истории и больше никогда не бросать своего внутреннего ребенка. Эта боль, очищающая и исцеляющая, будет означать возвращение души и обретение отнятых у нее прав, которые изначально принадлежали ей. Хорошая новость, по моему мнению, состоит в том, что как бы тяжело ни было, ты все равно придешь к своей целостности. Вопрос только во времени. Конечно, всем бы хотелось поскорее. Но... Это тот самый процесс, который не терпит спешки.
Искренне Ваш,
Юнгианский Чумной Доктор