Всё страньше и страньше
Прочла любопытное эссе Сергея Лебеденко (писатель и журналист) «Череп в кольце щупалец: «причудливая проза» и ее тайный двойник» про различие явлений «модуса таинственного» (weird mode) в искусстве и жанра «причудливой фантастики» (weird fiction). Она мне очень понравилась, я сделала конспект, чтобы возвращаться к тезисам во время работы над моими рассказами в жанрах хоррор и магический реализм.
Статья может быть полезна и интересна любителям мрачной литературы (Говард Лавкрафт, etc), жанра weird fiction (Чайна Мьевиль), а также тем, кто в этих стилях и жанрах хочет работать как писатель. В конспекте я оставила основные тезисы в формате цитат и отказалась почти от всех примеров. Поэтому чтобы глубже разобраться в теме, прочтите статью полностью. А конспект оставьте на будущее.
Если вы, как и я, не были знакомы с термином «модус», который активно используется в статье, то вот, что говорит о модусе Оксфордский словарь:
Мо́дус – разновидность, способ чего-н.
А вот, что говорит Сергей Лебеденко в статье:
Под модусом обычно понимают определенный набор литературных приемов, свойств текста, которые создают уникальный эффект, и при этом такой инструментарий не относится к специфическим особенностям какого-либо отдельного жанра.
Модус таинственного (по Марку Фишеру) – «не-домашний», то есть это что-то «странное внутри знакомого, странно знакомое, знакомое как странное».
«Таинственное» отличается от «мрачного» тем, что вносит Внешнее вовнутрь, то есть помещает неизвестный, неподходящий элемент в знакомую обстановку. «Таинственная сущность или объект заставляют нас ощущать, что их не должно быть, по крайней мере, их не должно быть здесь».
Лавкрафт (в эссе) не сразу упоминает ощущение ужаса как неотъемлемую часть «таинственного», на первом месте для него «неясное, обрывочное, ускользающее ощущения присутствия чуда или невообразимых возможностей», то есть, как справедливо замечает Фишер, речь идет в первую очередь не об ужасе, а о восхищении, изумлении, сопровождающемся некоторой тревогой.
«Таинственное» взламывает привычные представления о пространстве-времени и акцентирует разлом между привычным представлением и чем-то новым, что этому представлению кладет конец.
Чёрные дыры таинственнее вампиров.
Вторжение таинственного означает не просто то, что базовые представления наблюдателя о реальности разрушаются, — это означает и то, что сформулировать базовые представления о реальности больше невозможно в принципе.
Еще одним свойством «таинственного» является образование «временных петель» (за пояснением, возможно, придется идти в источник).
Суммируя, можно сказать, что «таинственный модус» предполагает онтологическую неопределенность реальности произведения.
Мьевиль предполагает, что идеальным символом «причудливой прозы» стал бы человеческий череп в кольце щупалец: образ, одновременно внушающий изумление и ужас.
В «причудливой прозе» законы науки и этики приостанавливаются, но не до конца: не возникает «временных петель», разрывов в ткани пространства-времени и прочих сверхъестественных аномалий, которые ассоциируются с «модусом таинственного».
Причудливая проза – вненаучная фантастика по Квентину Мейясу (современный французский философ). В лекции (которая издана брошюрой) «Метафизика и вненаучная фантастика» вводит градацию миров вненаучной фантастики в зависимости от крепости внутренних причинно-следственных связей в ней.
1. Допускает «беспричинные события, но только такие, которые случаются слишком редко и слишком «спазматически», чтобы подвергнуть угрозе науку и сознание», при этом регулярное воспроизведение таких событий невозможно.
2. Предполагает возникновение регулярных акаузальных событий («вещекатастроф»), которые прекращают действие науки, но при этом не упраздняют сознание.
3. Наступает полный распад событий и невозможность выстроить стабильные причинно-следственные связи между явлениями.