LXVIII. Решение прелата
Карета уносила Арамиса, Базена и д’Оне прочь от Парижа.
Прелат достал из кармана бумагу, изъятую у коменданта Безмо, и прочитал следующее:
«Секретно
Приказ Короля Коменданту Бастилии
Заключить под стражу узника, доставленного с сопровождающим лицом, имеющим при себе настоящее письмо, в отдельную и самую просторную камеру.
Исключить любые контакты этого узника с кем бы то ни было до поступления другого узника с сопровождающим его лицом, каковых беспрепятственно допустить в указанную камеру. Сопровождающее лицо выпустить из Бастилии по первому требованию.
Подписано: Людовик XIV»
«Неплохой документ, — подумал Арамис, аккуратно складывая его и возвращая в карман. — При иных обстоятельствах с этим можно было бы довести то дело, которое даже Атос признал великим. Однако, как извлечь Филиппа из крепости на острове Сен-Маргерит? При нынешних обстоятельствах это не под силу даже мне! И всё же… А вдруг получится? Ехать в Канны? В условиях погони, когда вся Франция кишит шпионами Кольбера этот путь слишком опасен! Путь через Испанию был бы более безопасным. Или через Италию. Каким бы ни казался длинным такой крюк, для шпионов Кольбера я буду в досягаемости только до тех пор, пока нахожусь во Франции. Значит, надо покинуть Францию кратчайшим путем».
— Мы едем в Гавр, Базен, — сказал он. — Лейтенант д’Оне, в Гавре мы расстанемся с вами и будем поддерживать связь тем же способом, что и раньше.
Базен немедленно отдал соответствующие указания кучеру.
— Монсеньор пришлёт мне свои поручения в Гавр? В Гавре у монсеньора также имеются свои люди? — спросил лейтенант д’Оне.
— В Гавре, безусловно, у меня имеются свои люди, — ответил Арамис, — но вам не требуется ожидать моих известий в Гавре. После моего отплытия вы вернётесь в Париж. Мне желательно помириться с Королем. Я намеревался сокрушить его, но передумал. Война с ним изматывает нас обоих. Это не лучший путь. Я готов предложить мир, хотя у меня пока ещё нет надёжного плана. Но он будет. Для начала мне нужна только информация.
В этот миг Арамис ощутил стыд за свои слова и намерения.
«Примириться с Королем? Неужели я прощу ему смерть Портоса? Немыслимо!»
— Полагаю, это не навсегда, — добавил он. — В настоящий момент нам слишком тесно в одном государстве, и я предпочитаю временно отступить, но в ближайшем будущем нам может стать тесно в Европе, и тогда я заставлю отступить Короля. Однако, я устал. Мне необходимо отдохнуть и всё обдумать.
С этими словами Арамис откинулся на спинку сиденья кареты, обитого мягкими подушками, и закрыл глаза. Со стороны можно было бы подумать, что прелат спит, но он лишь размышлял, давая отдых зрению.
«Нельзя показывать слабость, — подумал он. — Один из этих троих уже предал меня, потому что я где-то дал слабину!»
— Я передумал, д’Оне, — сказал он. — Вы поедете со мной в Испанию морем, где я представлю вас испанскому Королю. Вы будете моим посланником и на вас будет распространяться неприкосновенность как на иностранного подданного, официально аккредитованного в качестве представителя Испанского двора при Французском дворе. Устраивает вас такая перспектива?»
— Благодарю, монсеньор, — ответил д’Оне. — С позволения Вашего Преосвященства я предпочёл бы первый вариант. Я – солдат и готов служить вам в этом качестве. Но я не дипломат.
— Ваши соображения приняты, — согласился Арамис. — Значит, езжайте в Париж. Безмо, напомните мне, что представителем Мадрида при дворе Франции я рекомендую назначить герцога д’Аламеда.
Базен, который впервые в жизни слышал это имя, кивнул головой с таким видом, как будто прекрасно понимал, о какой персоне идёт речь. Лейтенант д’Оне с уважением посмотрел на Арамиса и погрузился в собственные мысли.
В Гавре Базен разузнал, какой из кораблей в самое ближайшее время поплывёт в сторону Испании. Корабль «Цезарь» направлялся в Марокко, но собирался заходить в порты Испании и Португалии, первым из которых был Бильбао. Арамис вместе с Базеном зашли на корабль, где он зафрахтовал две каюты.
Едва лишь корабль вышел в нейтральные воды, Арамис вышел на палубу, чтобы ещё раз взглянуть на берега Франции, которую, быть может, он покидал навсегда.
Он извлёк из кармана приказ Короля и ещё раз перечитал документ.
— Прекрасный документ и неплохая возможность! — сказал он себе под шум ветра и волн. — Но с меня довольно!
После этих слов он изорвал приказ в мелкие клочья и выбросил их в море.
Спустившись в каюту, он бросился на койку лицом вниз и дважды с силой ударил по койке кулаком правой руки. Затем он лег на спину и, глядя в пыльный потолок с подтёками белой краски проговорил:
— Портос! Дорогой мой Портос! Неужели ты так и останешься неотомщённым?!
Он взглянул на свой палец и в гневе сорвал с него свой перстень генерала ордена иезуитов. Ещё миг, и он бы вышвырнул его в открытое окно. Но, помедлив немного, он успокоился и водворил перстень на его исходное место.
— Посмотрим… — сказал он себе. — Мы ещё посмотрим… Кто – кого. Нам следовало оставаться вместе, всем четверым. Это было моей ошибкой. Самой большой ошибкой.
После этих слов он устало закрыл глаза и стал прислушиваться к плеску волн за бортом. Впервые за последние тридцать пять лет он не обдумывал никакого план, а просто лежал и слушал плеск волн.
Некоторое время спустя Арамис заснул. Ему снилась его молодость, герцогиня де Шверёз, молодая и прекрасная.
— Рене, вы будете отцом, но я запрещаю вам говорить об этом кому-либо, — сказала Мария. — Забудьте немедленно мои слова! Я – замужняя дама, герцогиня, так что все мои дети будут детьми моих мужей.
— Как ваш старший сын, де Люинь, — сказал Арамис.
— Именно, как мой старший сын де Люинь, — ответила Мария. — Если будет мальчиком, со временем он станет герцогом де Шеврёз, если будет девочка, она, быть может, станет герцогиней, маркизой или даже принцессой, почему нет? Знатный род де Шеврёзов может претендовать даже на то, чтобы породниться с семейством Короля.
— В некотором смысле, Мария, вы уже породнились с Королём и Королевой, — ответил Арамис с улыбкой.
— Противный, гадкий Рене! — ответила со смехом Мария и легонько оттолкнула Арамиса от себя. — Вы же понимаете, что ребёнок герцога де Шеврёз имеет совсем не такое будущее, как дитя шевалье д’Эрбле, да ещё и незаконное!
— Как знать! — возразил Арамис. — Может быть я достигну таких вершин, которые недостижимы для герцога де Шеврёза?
— Ах, Рене, вы такой невозможный мечтатель! — возразила герцогиня и вновь легонько толкнула Арамиса.
— У меня богатая фантазия и большие планы, — ответил Арамис.
В этот момент Арамис увидел, что герцогиня де Шеврёз – это уже не она, а герцогиня де Лонгвиль.
— Неужели вы всерьёз полагаете, что я позволю вам считать моего сына вашим? — спросила она.
— С учётом того, что герцог де Лонгвиль уже более года не ночевал с вами под одной крышей, моя дорогая, вам всё же придётся дать кое-какие объяснения своему супругу, — ответил Арамис.
— Я скажу ему, что отец ребёнка – Франсуа де Ларошфуко, Принц Марсийяк, —— ответила герцогиня. —Муж дорожит добрыми отношениями с Марсийяками, он не станет вызывать его на дуэль и признает ребёнка своим. Согласитесь, что сына герцога де Лонгвиля ждёт гораздо более великое будущее, чем незаконного сына господина д’Эрбле!
— Вы меня недооцениваете, герцогиня, — ответил Арамис. — Что если я добьюсь, что Король согласиться стать крёстным отцом нашего сына?
— Король ещё сам так молод, — возразила герцогиня. — Если бы вы были Принцем или хотя бы герцогом, я, быть может, подумала бы о том, чтобы признать вас отцом нашего сына. Но нет, извините, вы никогда не будете герцогом!
— Монсеньор, — сказал вдруг Базен, который появился в этом сне, чем ничуть не удивил Арамиса. — Вам письмо. Король Испании жалует вам титул герцога д’Аламеда и просит вас согласиться быть его посланником при дворе его кузена Короля Франции Людовика Четырнадцатого.
— Я склонен согласиться, но мне надо подумать, — ответил Арамис.
После этого он осознал, что всё это ему только лишь приснилось. Он плыл на корабле, покидая Францию, быть может, навсегда.
LXIX. Враги
Проводив корабль, лейтенант д’Оне вернулся к карете.
— Возвращаемся в Париж, — сказал он кучеру и взялся за ручку дверцы, намереваясь сесть в карету.
В этот момент он ощутил на своём плече чью-то руку.
— Одну минуту, лейтенант! — услышал он знакомый голос.
Обернувшись, д’Оне увидел младшего лейтенанта де Трабюсона.
— Нам необходимо кое-что обсудить, вы не находите? — спросил де Трабюсон.
— Вы имеете в виду ваше вероломное предательство на мысе Пуант-Круазет? — спросил д’Оне.
— Я имею в виду ваше вероломное предательство намного раньше, — ответил де Трабюсон.
— Мне казалось, что мы оба и почти одновременно приняли решение помогать господину ваннскому епископу в решении его маленьких проблем, — возразил д’Оне, — и в этот момент моё решение, как и в точности такое же ваше решение не казались вам вероломным предательством, не так ли? Или я чего-нибудь не знаю?
— Временно уступить грубому насилию ещё не есть предательство, если другого выхода не остаётся, — ответил де Трабюсон. — Но мне показалось, что вы вошли во вкус служить этому вероломному вельможе, то есть вам понравилось быть врагом Франции и Короля.
— Предложения, сделанные мне этим вельможей, — возразил д’Оне, — до настоящего времени не давали мне оснований считать себя врагом Франции и Короля. Я ознакомился с целями, причинами и методами действия монсеньора и нахожу их вполне совместимыми с моими понятиями чести и справедливости, тогда как методы господина Кольбера всегда вызывали во мне лишь отвращение.
— Господин Кольбер является министром, который служит Королю Франции верой и правдой, тогда как ваш так называемый монсеньор служит самому себе в борьбе против Его Величества Короля.
— Наши мнения на это счет не совпадают, — спокойно ответил д’Оне. — Если вас не устраивало положение клиента господина д’Эрбле, вы, по-видимому, имели возможность сообщить ему об этом и расторгнуть все ранее достигнутые договорённости.
— Этот человек – государственный преступник, которого надлежит схватить и передать господину Кольберу! — воскликнул де Трабюсон.
— Насколько я могу судить, вы именно так и поступили, господин младший лейтенант, — ответил д’Оне. — Но теперь, видимо, господина д’Эрбле будет судить королевский суд. Если его сочтут виновным, тогда мы сможем вернуться к этому спору, если же его оправдают, это докажет мою правоту, а не вашу. До тех пор, пока он не осуждён, я нахожу мою службу этому господину на условиях, приемлемых для обеих сторон, вполне законной. А то, что его оправдают, я нахожу вполне вероятным, поскольку он – служитель Божий, и настолько важный, что за него может вступиться сам Папа.
— Вы находитесь на службе Короля, будучи гвардейцем! — воскликнул де Трабюсон.
— Уже нет! — возразил д’Оне. — Я подал в отставку сразу же, как только осознал, что не смогу далее выполнять поручения господина Кольбера, которые мне были не по душе, и я получил эту отставку. Так что давно уже я волен распоряжаться собой и вступать в те союзы, в которые сочту нужным, и которые при всём том не ущемляют моей чести и гражданского долга. Совместно с вами мы занимались спасением двух дворян под руководством лейтенанта дю Шанте. В этот момент вы не считали себя изменником, не так ли?
— Это поручение не противоречило моим убеждениям и моему гражданскому долгу, поэтому я его выполнил, — парировал д’Оне.
— Точно то же самое я могу сказать относительно всех поручений монсеньора, — ответил дю Шанте.
— Я так не считаю, — возразил де Трабюсон.
— Послушайте, де Трабюсон, — сказал д’Оне. — Несмотря на то, что мы, казалось бы, спорим, мне кажется, что мы прекрасно друг друга понимаем. Вы ищете предлога, чтобы вызвать меня на дуэль, я занимаюсь тем же самым. К чему препирательства, если и у вас, и у меня имеется шпага? Нам нужны лишь секунданты, но здесь, здесь, я никого не знаю. Мы можем остановить первых встречных двух дворян и попросить их быть нашими секундантами, или же назначить встречу в Париже. Любой вариант меня устраивает, но я предпочитаю первый. К чему откладывать?
— Прекрасно! — воскликнул де Трабюсон. — Идёмте. Вон идут два человека благородного вида.
— Господа! — воскликнул д’Оне, обращаясь к двум прохожим, по виду дворянам. — Не могли бы вы нам помочь? Нам требуется два секунданта.
Один из обернувшихся людей был в полумаске, он прикрыл лицо рукой и отпрянул в сторону. Его спутник шепнул ему что-то на ухо и подошёл к де Трабюсону и д’Оне.
— Прошу простить, господа, мы ничем не можем вам помочь, — ответил он тихим голосом. — Дело в том, что мы очень спешим, кроме того, — тут он стал говорить ещё тише, — кроме того, мой спутник совсем непригоден для этой услуги. Дело в том, что это дама. Полагаюсь на вашу скромность, господа. Я не могу распространяться о причинах, заставивших её надеть мужское платье, но поверьте, что…
— Ни слова больше, — перебил его д’Оне. — Мы попробуем найти других секундантов.
— Вон идут ещё двое, — сказал де Трабюсон. — Послушайте, господа! — крикнул он грубовато и нарочито громко. — Мы хотели бы обратиться к вам по небольшому делу!
Дворяне недоверчиво оглянулись и ускорили шаг, стремительно удаляясь от подозрительных людей.
— Так у нас ничего не выйдет, — сказал де Трабюсон. — Они принимают нас за разбойников. Уже становится темно, место здесь малолюдное, поэтому не удивительно, что нас пугаются. Надо, чтобы на поиски секунданта отправился только один из нас, и желательно, чтобы при нём не был шпаги.
— Но ведь шпага – обязательный атрибут обмундирования военного! — возразил д’Оне.
— Вы же сами только что сказали, что вы уже не военный, поскольку подали в отставку и получили её! — возразил де Трабюсон.
— Шпага – принадлежность дворянина, но вы, пожалуй, правы, — согласился д’Оне. — В таком случае подержите мою шпагу и подождите где-нибудь в сторонке.
— Отлично, подойдём к тому пирсу, там есть скамья, где вы сможете оставить шпагу и плащ, чтобы никому не пришло в голову заподозрить, что под плащом вы прячете пистолет или кинжал, — предложил де Трабюсон. — Без плаща и шпаги вы будете выглядеть мирно, и удача будет сопутствовать вам, вы не отпугнёте своим видом никого из прохожих.
— Превосходно, — согласился д’Оне.
Он решительным шагом направился на пирс, снял свою шпагу вместе с перевязью и аккуратно положил её на скамью, стоящую на пирсе. Затем он снял плащ и также аккуратно положил его на пирс.
— Заодно мы можем сравнить длину наших шпаг, — сказал де Трабюсон, вынимая шпагу д’Оне из ножен. — Смотрите-ка! Мне кажется, ваша шпага несколько длиннее! Сейчас сравним.
С этими словами он вынул из ножен также и вторую шпагу и приложил свою шпагу к шпаге д’Оне.
— Да, действительно, длиннее, но совсем немного! — воскликнул он.
— Неужели? — воскликнул д’Оне, который уже на несколько шагов отошел от скамьи, на которую сложил плащ и шпагу. — Позвольте-ка взглянуть.
— Глядите! — воскликнул де Трабюсон.
С этими словами он с силой вонзил шпагу лейтенанту д’Оне ему в грудь.
Д’Оне захрипел, ухватился за шпагу, пронзившую его, и хотел что-то сказать, но в этот момент его сердце перестало биться, он покачнулся и рухнул в воду.
Де Трабюсон взял со скамьи плащ д’Оне и швырнул его в чёрную воду за пирсом, после чего повернулся в сторону города и спокойным шагом пошёл прочь от места страшного преступления.
LXX. Продолжение истории о мощах
— Ну вот мы и прибыли! — воскликнул д’Артаньян, когда корабль уткнулся носом в один из пирсов на мысе Пуант-Круазет. — А вот и конюхи, которые, согласно моим распоряжениям доставили сюда наших коней и нашу карету. Капитан, получите вторую половину расчета за ваши услуги!
С этими словами д’Артаньян вручил кошель с необходимой суммой капитану.
— Святой отец! — обратился он к Филиппу. — Вы позволите перенести ковчежец с мощами святого Амвросия с корабля в ту карету четырем офицерам гвардии Его Величества, или же вы предпочитаете сделать это собственноручно?
— Двух офицеров будет достаточно, — снисходительно ответил Филипп, проинструктированный д’Артаньяном во время пути на материк и полностью вошедший в свою роль.
— Дю Буа, де Савар, прошу вас! — распорядился д’Артаньян и жестом указал им на свёрток.
Гвардейцы бережно подхватили свёрток, в котором лежала железная маска, и понесли его в карету с такой торжественностью, будто бы это, действительно был ковчежец со святыми мощами.
— Помните, капитан, об этой миссии никому ни слова! — сказал д’Артаньян шкиперу и подмигнул.
Вернувшись домой, капитан гордо заявил своей жене:
— Благодаря мне, Франция получит наследника престола!
— Когда это ты успел съездить в Париж? — насмешливо спросила капитана его супруга Мелани с изрядной долей иронии.
— Ты ничего не понимаешь! Благодаря мне из Леринского аббатства доставлены чудодейственные мощи, которые помогут Его Величеству зачать наследника, — пояснил капитан.
— Болван! У Короля уже имеется сын! — возразила Мелани.
— В таком важном деле один наследник – это недостаточно надёжное обеспечение, — неуверенно проговорил капитан, даже не осознавая, насколько верную мысль он только что сформулировал. — Всегда полезно обзавестись лишней парочкой-другой наследников мужского пола, когда у тебя есть что передать потомкам!
— Кто бы говорил! — расхохоталась Мелани.
— Знаешь, что, дорогуша, — серьёзно проговорил капитан, глядя не в глаза супруги, а значительно ниже, — я тайком успел прикоснуться к ковчежцу с мощами святого Амвросия и уже ощущаю, какой великой силой наделил меня этот святой. Мы займемся решением вопроса обеспечения наследника прямо сейчас.
— Иди ты! — шутливо оттолкнула мужа Мелани. — «Прямо сейчас!» — передразнила она его. — У меня ещё дел по горло…
— Потом, всё потом, — отмахнулся капитан. — Благодать святого Амвросия, знаешь ли, ждать не будет.
— Жан-Поль, ты сегодня такой загадочный!.. — проговорила Мелани, впервые за последние три года называя мужа по имени.
Разумеется, к вечеру половина кумушек малоизвестного городка Канны знали о том, что Король Франции готовится зачать ещё одного наследника, и что в этом ему должны помочь мощи святого Амвросия, доставленные из Леринского аббатства, что на острове Сент-Онора. О чудодейственной силе святых мощей кумушки рассказывали совершеннейшие небылицы, пересказывать которые наше перо решительно отказывается.
Когда эти слухи дошли до настоятеля аббатства, он вызвал к себе хранителя святых даров и спросил его:
— Почему меня не уведомили, что мощи святого Амвросия покинули наше аббатство и направились в Париж для укрепления мужской силы Его Величества?
— Впервые об этом слышу, владыко! — ответил хранитель.
— Пройдёмте в хранилище, — сказал настоятель, не поверивший хранителю.
Спустившись в хранилище святых даров аббатству, настоятель тщательно обошёл все комнаты и все столы с дарами.
— А это место почему пустует? — спросил он, указав на один из пустующих столов.
— Мы пока ещё не получили от прихожан даров для заполнения этого места, оно, так сказать, ожидает тех святынь, которые тут со временем окажутся.
— Ну вы, по крайней мере, уже заказали ковчежец для мощей святого Амвросия? — спросил настоятель с раздражением.
— Я полагаю, что… — начал было хранитель.
— Меня не интересует, что вы полагаете, я спросил, заказали ли вы ковчежец? — спросил настоятель, закипая от гнева.
— Я собирался это сделать нынче утром, — ответил хранитель.
— Господи, твоя воля! Обо всём надо помнить самому! Не откладывайте с этим! Кто занимался чертежами? — строго спросил настоятель.
— Один ювелир на побережье, который обычно… — проговорил хранитель.
— Иудей? — коротко спросил настоятель.
— Маран, владыко, — скромно ответил хранитель.
— Маран… Ну, ладно. Сколько это будет стоить аббатству?
— Мы объявим специальный сбор. Я сегодня же отправлю на побережье четырех братьев с кружками для сбора денег на ковчежец.
— Восьмерых, — поправил владыко, — нет, лучше десять. На таких делах не следует экономить. И объявите, что мощи святого Амвросия уже прибыли и хранятся у нас, к сожалению, пока только в серебряном ковчежце. Ведь это так? — строго спросил он и сурово посмотрел на хранителя.
— Их скоро доставят кораблём с материка, — уклончиво ответил хранитель.
— Ладно, я не буду больше вас утомлять деталями этого дела, но вы должны понимать, что ковчежец должен соответствовать тому уровню святого, который делает наше аббатство особенно важным для интересов Франции. Надеюсь, вас не надо учить таким вещам.
Весь вечер настоятель рылся в библиотеке монастыря в поисках сведений о святом Амвросии. Единственное, что ему удалось выяснить, это то, что указанный святой проповедовал, в основном, в Милане, а также что он отличался нетерпимостью в некоторых вопросах, в соответствии с чем он мог бы не одобрить выбор аббатством авторов проекта и изготовителей ковчежца для его мощей.
— Что же я могу поделать с тем, что среди ювелиров днём с огнём не сыщешь католика? — сказал сам себе владыко. — Вот ведь как оно бывает! Жил и проповедовал в Милане, а мощи его хранятся в нашем аббатстве. Однако, мы им утёрли нос!
Эта мысль изрядно подняла настроение владыке. В этом возвышенном настроении он позволил себе на сон грядущий утомиться лишним полукубком монастырского вина, после чего отправился почивать, переполненный справедливым осознанием чрезвычайной значимости вверенного его попечению аббатства.
Автор не берётся описывать дальнейшие причины и следствия событий, связанных с полученными хранителем указаниями, только отмечает, что менее чем через полгода в монастыре появился ковчежец с мощами святого Амвросия, который, по слухам, весьма способствовал усилению мужской силы в деле зачатия наследников.
Д’Артаньян, однако, так никогда об этом не узнал, поскольку вся история о мощах и об их целительной силе, как и имя святого были выдуманы им для того, чтобы избежать объяснений с капитаном об истинных причинах экспедиции на остров Сен-Маргерит.
Полностью книгу «Д’Артаньян и Железная Маска» вы можете найти тут
Также по теме см. «Мемуары Арамиса»