О данной теме много написано, много сказано. Ученые до сих пор спорят, влияет ли генетика на данный диагноз, или среда, в которой рос юный человек. Какие факторы влияют на формирование мозга, по какой причине личность не чувствует жалости, страдания и других, человеческих чувств и ощущений?
Сейчас хочу рассмотреть эту тему, больше касаясь аспектов воспитания. И вопроса депривации потребностей ребенка (и это тоже травма, чаще неосознанная). Даже в чудесных, любящих семьях, может появиться младенец, который в будущем превратиться в социопата. Действительно, встречаются генетические факторы, которые обуславливают недоразвитие систем мозга, отвечающих за эмпатию. Однако исследование Брюса Перри позволяет сделать вывод, что такое поведение (жестокость, агрессия, манипуляция и т.д.) редко встречается у людей, не подвергавшихся в детстве эмоциональным и физическим лишениям.
У многих социопатов достаточно высокий коэффициент интеллекта, но способности распределяются неравномерно. Логико-перцептивные способности значительно выше, что позволяет им прочитывать социальные ситуации и намерения других людей. Вербальный коэффициент, напротив, остается на низком уровне. У детей, которые пережили жестокое обращение или травму, часто наблюдается разница между вербальным и логико-перцептивным коэффициентами, что может свидетельствовать о недостаточной стимуляции определенных областей мозга. Особенно это касается зон коры, которые контролируют работу более реактивных нижних структур. Это позволяет предположить, что мозг развивается в "зависимости от использования".
При воздействии хаотичной или угрожающей среды в детстве происходит развитие структур мозга, отвечающих за стрессовые реакции, и областей, ответственных за социальные сигналы, связанные с угрозой, а недостаток сострадания (надлежащей заботы) проявляется в недоразвитии систем, отвечающих за сострадание и самообладание.
Брюс Перри, на примере одной из семей, показывает, как разница в воспитание, может повлиять на юную психику.
Первый, долгожданный ребенок в семье. Когда мать вернулась домой после родов, бабушки, тети и двоюродные сестры часами не отходили от молодой матери и ее новорожденного ребенка. И мать, и ребенок получали все внимание и любовь огромной семьи. Даже когда мать изнемогала от забот о таком беспомощном маленьком существе, рядом с ней всегда находилась тети, дяди или ее собственная мать, готовая помочь. Когда плач ребенка выводил ее из себя, она всегда могла попросить кого-нибудь из членов семьи присмотреть за малышом, чтобы перевести дух.
Потом ситуация изменилась. Супруг теряет работу и находит новую, очень далеко от их большой семьи, привычной жизни. Вскоре, молодая женщина, забеременела снова, но все происходило иначе. Она была одна, муж целый день на работе и ее лучшим другом становится ее трехлетний сын. Они часто проводили время вместе. Они гуляли в близлежащих парках, ездили на автобусе в бесплатные музеи. Она привыкла к такому графику. Она уходила из дома рано утром с ребенком и возвращалась вечером. Наладился активный распорядок дня, появились знакомые лица. Она скучала по своей семье, по опытным и доброжелательным женщинам, которые помогали ей растить первого ребенка.
Затем родился второй сын. Некоторое время женщина была занята неизбежными заботами о новорожденном. Она не имела опыта в одиночку растить ребенка, члены ее большой семьи, понимая ее ограниченные возможности (незначительные проблемы в умственном плане), всегда были готовы помочь ей, так что вокруг первенца всегда были любящие, предсказуемые и надежные люди. Ко времени, когда младшему сыну исполнилось 4 недели мать продолжила "прогулку" со своим старшим сыном, которому было четыре года.
Она оставила маленького мальчика одного в темной квартире. Невинная, но не понимающая, что на самом деле важно для ее малыша, молодая женщина спокойно объяснила, как она систематически игнорировала своего ребенка. Она была любящей и заботливой матерью для своего четырехлетнего сына. Но в то же время она лишила своего малыша условий, которые были крайне необходимы ему для развития и поддержания нормальных отношений в дальнейшей жизни.
Младший сын реагировал на внимание родителей не так как старший. Когда родители упрекали старшего сына, он понимал, что подвел родителей, и всегда старался исправиться, любил обниматься. Но когда младшего сына ругали или наказывали, он не проявлял никаких эмоций. Как будто ему было все равно, что он расстроил родителей, причинил кому-то душевную или физическую боль. Он не исправлял своего поведения. Даже когда родители и учителя радовались и хвалили его успехи, было видно, что ему это неинтересно. Он активно избегал прикосновений сам и редко прикасался к другим. Со временем он выработал ряд приемов, включая лесть и флирт, чтобы получить желаемое. Если эти приемы не срабатывали и ему не давали желаемого, он все равно получал его сам. Он лгал, когда был не прав, и игнорировал любые предупреждения или наказания, когда его уличали во лжи. Наказание лишь научило его лгать лучше и скрывать свои проступки.
Когда мать и ее старший сын уходили, малыш сначала плакал и кричал в своей кроватке. Потом он понял, что плач и крик не помогают, и перестал плакать. Он лежал там один, и никто не присматривал за ним, никто не разговаривал с ним, не хвалил его за то, что он научился переворачиваться или ползать. Большую часть дня он не слышал ни одного человеческого слова, не видел ничего нового, никто не обращал на него внимания.
Для нормального развития мозга необходимы регулярные повторяющиеся паттерны стимулов. Если ребенок постоянно испытывает страх, одиночество, дискомфорт и голод без предсказуемых реакций со стороны заботливых взрослых, его стрессовая система остается постоянно активной. Отсутствие регулярной поддержки и понимания со стороны окружающих приводит к тому, что ребенок не устанавливает связи между контактом с людьми и уменьшением стресса. В результате он приходит к выводу, что может положиться только на себя.
В то время, когда его мозг должен был развивать социальные навыки, ребенок был обделен вниманием, не умел испытывать радость от того, что делает добро для других и что его ценят, и его мало волновало, если его поведение ставили под сомнение учителя или сверстники. Поскольку его мозг не связывал общение с удовольствием, он не чувствовал необходимости делать то, что от него хотели люди, не испытывал удовольствия от того, что приносит радость другим, было абсолютно все равно, если кому-то было больно.
Развитие когнитивной коры головного мозга позволило ребенку наблюдать за поведением других людей. В конце концов, он научился копировать поведение, которое казалось ему полезным. Эта способность позволила манипулировать людьми и получать желаемое, но поскольку его лимбическая и ассоциативная системы были недостаточно развиты, его способность общаться с другими людьми оставалась поверхностной и неглубокой.
Для него люди были объектами, которые либо мешали ему, либо были удобны для него.
Он был классическим социопатом (психиатрический диагноз «антисоциальное личностное расстройство», АЛР). И, если бы его растили в таких же условьях, как старшего брата, он вырос бы пригодным для нормальной жизни и почти наверняка не сделался бы убийцей и насильником (в возрасте 18 лет, он убил двоих девочек, 13 и 14 лет и изнасиловал их тела).
Продолжение следует
По материалам:
Брюс Перри "Мальчик, которого воспитывали как собаку".