В офисе стало немного легче – когда голова занята работой, то дурные мысли в неё не лезут. Хотя, пробивались, конечно.
Таша протянула мне всего один листик, а сама устроилась за моей спиной.
Чехоманка
Варвара Степановна была женщиной одинокой. Две недели назад ей исполнилось тридцать девять лет, а личная жизнь у неё всё не складывалась.
На свой день рождения она накрыла богатый стол и пригласила Матвея Константиновича. Она давно присматривалась к нему, как к отцу своего будущего ребёнка.
Но Матвей Константинович вел себя довольно странно. Он никогда не отказывал Варваре Степановне, приходил в её дом ровно в указанное время, потчевался, рассказывал последние новости, кланялся, говорил «Спасибо вашему дому», быстро надевал ботинки, хватал куртку и убегал.
Варвара Степановна убирала со стола, мыла посуду и до ночи плакала, приговаривая: «Я ему не люба».
Мужчины у неё бывали. В очереди не стояли, но проводить до дома и обогреть огромную душу Варвары Степановны почти все водители таксо-парка были не прочь. Может потому, что она всегда угощала мужчин домашним хлебом и тарелкой вкусного борща? А может потому, что ничего взамен, кроме ласки не просила и ни на что не надеялась.
Стоит заметить, что Варвара Степановна была довольна высокой женщиной, с тяжёлыми, грузными плечами, на которых всегда красовался цветастый платок. Своими большими руками она постоянно поправляла этот платок и убирала локоны со лба. Ещё она знала, что у неё большая душа. Так говорили все водители в таксо-парке, где она работала диспетчером. Всё свободное время она проводила за чтением рассказов Антона Павловича Чехова и во всех мужчинах пыталась увидеть героев рассказов своего любимого писателя. Надо признаться, что Варвара Степановна была очень влюбчивой женщиной, она быстро и пылко влюблялась, но когда находила хоть какое-то сходство с одним из чеховских персонажей сразу успокаивалась, вздыхала и в ту же секунду любовь улетучивалась, как туман.
Матвей Константинович не походил ни на одного героя: он работал в аптеке, носил густые, грузинские усы и очки в жёлтой оправе, был женат, имел двоих детей, и никогда согреть огромную душу Варвары Степановны не пытался.
И Варвара Степановна решила, что её ребенок должен быть непременно только от него. Поэтому она переждала ещё недельку, после последней встречи с Матвеем Константиновичем, и во время обеденного перерыва перешла дорогу и направилась в аптеку, где и работал её герой.
Поправив платок, она плечом открыла дверь и вошла. Зазвенел колокольчик, и Матвей Константинович собственной персоной подошел к посетителю.
- Матвей Константинович, здравствуйте, - начала она спешно, - простите, что отвлекаю вас на работе, но у меня к вам есть дело...
Матвей Константинович с восхищением посмотрел на неё и с гордостью, но как-бы совершенно случайно, стал поправлять небольшую деревянную табличку на прилавке, которую вот уже неделю как изготовили по его заказу.
Варвара Степановна запнулась, несколько раз прошлась по золотым буквам и подняла полные слёз глаза на Матвея Константиновича.
«Какой ужас!», - прошептала она, - «Какой ужас!» - и в ту же секунду схватилась за свой платок и выбежала из аптеки.
А Матвей Константинович ещё долго стоял и думал почему Варвара Степановна не порадовалась за его повышение, потом несколько раз, как будто впервые, внимательно прочитал надпись: «Заведующий Аптеки – Овсов Матвей Константинович», пожал плечами и спрятал табличку в кладовку.
- Ну? – спросила она меня, когда я прочитала и положила листик на стол.
- Я, как и твоя героиня, тоже люблю Чехова. Поэтому его рассказ «Лошадиная фамилия» знаю, - я улыбнулась.
- Как хорошо иметь дело с умным человеком! Ничего объяснять не надо!
- По рассказу – нет. Всё понятно и он мне очень понравился. А вот по Кириллу хотелось бы кое-что уточнить…
- Что же?
- А ты уверена, что он тебя любит? Ты же сама сказала, что чувствуешь, что догадывается о нас. Вдруг это тоже была игра с его стороны? И никакой любви к тебе он не испытывает?
- Моя интуиция меня никогда не подводила. И я чувствую, что он меня любит.
- Вот такую сумасшедшую? Дикую? Невоспитанную?
- Ну я же не такая, - Таша надула губки, - и он это чувствует.
- Хорошо, не буду тогда тебя мучить. А знаешь… - я даже подпрыгнула от идеи, которая только что пришла мне в голову, - хотя, ты наверное на это не пойдешь, - и я сникла и опустила голову.
- Как это не пойду? Я и не пойду? – Таша поставила руки в боки и уставилась на меня.
- Я просто вдруг подумала, что было бы клёво, если бы мы завтра с тобой вместе пришли к Кириллу. Тебе же всё равно нечего терять – ты уверена, что он тебя любит! Давай придем к нему вместе, сядем, поговорим…
- А что, хорошая идея, мне нравится. Кроме того, я бы хотела послушать, что он будет говорить тебе в лицо.
- Ты это о чём? – я не поняла её намеков.
- Знаешь, я всё равно до сих пор не могу понять, почему он от тебя ушёл. Поэтому хотелось бы это услышать от него.
- Он же тебе сказал – он никогда не любил меня.
- Не верю. Это его первый брак. Он не мог жениться просто так.
- Моя любовь!
- Бред сивой кобылы! Он видный мужик, и я уверена, что его до тебя любили. Пусть не до смерти, но любили. Поэтому мне надо знать что повлияло на его желание развезтись.
- Чтобы не делать повторных ошибок?
- Наверное, - Таша пожала плечами, - просто это надо знать. И точка.
- Тогда оставляем эту задачу на завтра. А сегодня ты с ним встречаешься, как обычно, без всяких дознаний с пристрастием.
- Ага, - Таша улыбнулась и протянула руку, чтобы скрепить наш договор.
Эдвард был без цветов. Но в руках у него был небольшой праздничный пакетик в жутких розочках. Он протянул его мне при встрече и улыбаясь пролепетал «Здравствуй».
Настроения не было, в театр идти не хотелось, поэтому я предложила попить кофе в Шоколаднице и поговорить. Моё настроение ему явно не понравилось, он тоже начал волноваться и поплелся за мной как послушный барбос.
Мы уселись за столик у окна и я сразу приступила к главному:
- Я знаю твою жену.
- Ой, нет. Она вышла на тебья?
- Мы с ней познакомились ещё до нашей встречи – она страдала по тебе, а я по своему бывшему мужу. И от этих страданий мы решили сделать очень нехорошее дело, - я сама не заметила, как стала объяснять прошедшее, разжевывая по слогам, как будто объяснялась не перед взрослым мужчиной, а перед ребёнком – подбирала лёгкие, простые слова и делала небольшие паузы, чтобы он всё понял.
Но всё равно Эдвард ничего не мог понять. Видимо, он не был знаком с русской женской «загадочностью». Ну а каким ещё словом можно назвать то, что мы с Ташей натворили.
- Я должна была тебя влюбить в себя, а потом бросить.
- Зачем?
- Чтобы ты знал, что послушные и умные женщины – это не рай.
- А что это?
- Ад, наверное. Ну, по крайней мере, идея была создать, а вернее, показать тебе этот ад.
- И что дальше будет? Ты не хочешь видет меня, да? – с жалостью спросил Эдвард и добавил: - тебе Танья рассказала про меня плохое.
- Нет, ничего плохого она о тебе не рассказывала. Она любит тебя. Вернее, любила.
Он удивленно посмотрел на меня, и мне пришлось объяснять:
- Да, можно с уверенностью сказать, что она тебя не любит. Уже. Влюбилась в моего мужа. Который оказался очень внимательным, обходительным, терпел её выходки и скандалы…
- Я не мог терпеть, - признался Эдвард.
Я не знала, что говорить, поэтому замолчала и опустила голову.
- А я в тебья влюбился, - тихо произнес Эдвард.
- Ты мне тоже нравишься…
Сама от себя не ожидала, что так легко произнесу это признание. К Эдварду я испытывала совсем другие чувства. Никак не похожие на отношения с Кириллом. Хотя, если говорить об этом чувстве в целом, то и в первом и во втором случае я испытывала одно и тоже – благодарность. Только Кириллу в том, что он на меня обратил внимание, а Эдварду – в том, что он меня любил.
В школе я никому из мальчишек не нравилась. Никто никогда не предлагал мне встречаться. Даже в кино никто не приглашал. Я часто задавала себе вопрос «почему так?» Ведь я была нормальной, вполне симпатичной девушкой, хорошо училась, посещала всякие кружки, спортивные секции – в общем, совсем не отличалась от других одноклассниц. Ответ я нашла у психолога, намного позже. Оказывается, у меня с детства образовался комплекс отличницы. Даже в школе я старалась контролировать и управлять всем, чем только можно было. Председатель школьного совета, староста, участие в различных олимпиадах и других ответственных мероприятий. Я заранее продумывала все подробности предстоящих проблем и не оставляла места для случайностей или возможных ошибок. Слишком много деталей – но я была уверена, что справлюсь с ними. И, к сожалению, из-за постоянного напряжения, постоянного разрывания своей личности на множественные достижения, меня так изматывали, что мне очень часто не удавалось продемонстрировать то, на что я была действительно способна. И вот эти многочисленные ошибки породили комплекс отличницы и блокировали всякое желание что-то совершать. Я всегда считала себя идеальной. Естественно это мнение появилось не само – его мне привили мои родители. Они ведь тоже идеальны. А как же тогда быть с их детьми? То есть со мной и моим братом? Конечно же у идеальных родителей должны быть идеальные дети. И мы ими были! А человек, который претендует на идеальность – не должен ошибаться по умолчанию. Поэтому я считала себя перфекционисткой и панически боялась отступиться. Я по сто раз проверяла каждый свой шаг и когда оступалась - это было для меня аутодафе. Вот почему я тянула с замужеством и часто отказывалась от серьезных отношений – я боялась, что у меня не всё будет «на отлично»!
Моя первая любовь звалась Русланом. Это было в восьмом классе. Я долго обижалась на родителей, что они меня не называли Людмилой. Это ведь так романтично – Руслан и Людмила – как из сказки! У меня могла быть прекрасная первая любовь! Если бы не глупый перфекционизм! Я ковырялась во всех деталях, в которые только можно было всунуть свой длинный нос. Я часами репетировала диалог, продумывала наряд, походку, намеки, даже два раза ходила в кино сама, чтобы иметь возможность говорить умные слова и наперёд угадывать как будет развиваться сюжет. Думаете, Руслан захотел со мной встретиться во второй раз?
Как потом мне объяснил мой психолог – Руслан не видел во мне искренности, спонтанности и живого общения. Ну и я казалось ему очень скучной и нудной. Я прекрасно повторяла чужие высказывания, копировала интересные фразы из мультфильмов, а раскрыть свою индивидуальность у меня не получалось.
Моя вторая любовь, уже в девятом классе, звалась Алёшей. И любимой песней на пару месяцев у меня была «Алёшкина любовь». Этот парень был вполне доволен моим чувством юмора, моими театральными данными – ему было со мной интересно. Но, повстречавшись пару недель, он стал меня раздражать: я увидела возле себя безалаберного и приземлённого подростка, который не мог выполнить простое задание по математике, но что самое главное, даже не стремился узнать чему равен тангенс.
И чем больше я заставляла его образумиться и увлекала учебой – тем сильнее он сопротивлялся и наконец, через месяц, сказал мне «бай-бай». С английским у него тоже были проблемы, но такими простыми словами он кидался направо и налево.
Потом был институт. Там тоже отношения с парнями никак не складывались – почти все парни меня раздражали, а те, кто не раздражал – бежали от меня, как от огня.
На третьем курсе я поняла, что самой мне с этой проблемой не справиться и обратилась к психологу. Он и поставил мои мозги на место и научил обращаться с мужским полом.
Ровно через месяц я познакомилась с Кириллом.
Встреча не была романтичной – мы познакомились в компьютерном магазине. Он мне понравился сразу. Ещё из окна Рив Гоша. Да, это была любовь с моего первого взгляда. Я побросала все бутыльки парфюма и кинулась в магазин компьютерной техники, чтобы привлечь понравившегося парня.
Как он потом мне признался, я была в его вкусе, поэтому и он сразу на меня клюнул: ему очень нравились высокие, элегантные брюнетки с длинными волосами. Не знаю, что я такого ужасного сделала за семь лет сожительства с ним, что ему стали нравиться худющие блондинки в порванных джинсах? Надо будет спросить у психолога, кстати. Ведь мой брак с Кириллом все семь лет держался только на ней. Иногда мне хотелось разорвать его на мелкие, гадкие кусочки, но я звонила ей и она стальным голосом мне советовала:
- Выдохните, посчитайте до десяти, вспомните его самый лучший поступок, представьте, что он ваш сын, вам не жалко его?
И мне сразу становилось его жалко.
- Что будьем делать? – Эдвард смотрел мне в глаза и боялся из отвести.
- Я думаю, нам надо сделать пару дней перерыв.
- Так говорят, когда хотьтят расстаться – он загрустил и опустил голову.
- Нет. Честное слово – нет. Я не хочу с тобой расставаться. Ты мне очень нравишься. Я просто прошу пару дней, чтобы прийти в себя…