Вмиг по саду забегали слуги, лекари. Дервиш с охранниками помчался во дворец искать стрелка. Но долго бегать в поисках им не пришлось. На втором этаже возле окна лежала мёртвая Зулейха.
В одной руке она держала лук, а другая вцепилась в рукоять кинжала, глубоко вошедшего в живот. Вероятно, увидев, что выпущенная ею стрела попала в дочь Сафие-султан, верная служанка покончила с собой.
…Гонец примчался в Старый дворец с печальной вестью для Сафие-султан.
Госпожа приготовила мешочек с золотыми монетами и позвала Бюльбюля-агу.
- Скажи гонцу, чтобы задержался, Мы отправим с ним соболезнование по поводу кончины великого визиря, - улыбаясь одними губами, властно произнесла она.
- Госпожа, простите, однако…- замялся Бюльбюль, приложив руку ко рту.
- Что ещё? Я приказываю, пусть ждёт, - недовольно сказала Сафие, подходя к письменному столу.
- Госпожа моя…Дервиш-паша жив…- робко, не отнимая руки ото рта, пробормотал евнух.
- Что-о-о? Им опять не удалось это сделать? Ничтожества, бездарности! За что я плачу им деньги? Не попасть стрелой с пяти метров? А куда же смотрела Хюмашах? Уж в ней-то я не сомневалась! – бесновалась Сафие-султан. – Что ты молчишь? Тебе есть что ответить? – пронзила она верного слугу гневным взглядом.
- Госпожа моя…стрела попала в Айше Хюмашах…- тихо произнёс он.
- Что-о-о? Что ты сказал? – прошептала султанша, подошла к Бюльбюлю и с диким криком упала на колени.
- Госпожа моя, может, её ещё спасут, во дворце хорошие лекари, - евнух пытался успокоить бившуюся в истерике Сафие.
- Нет, никто её не спасёт, не сможет, не успеет, стрела с ядом, редким, быстродействующим, - захлёбывалась в рыданиях султанша.
Спустя время обессиленную госпожу, напоенную успокоительными настоями, уложили в кровать.
На следующий день она молча встала, приказала подать строгое платье и отправилась в Топкапы.
Простившись со своей дочерью, она вернулась в Старый дворец.
Она даже слушать не стала о причинах случившегося, что, якобы, калфа помешалась на почве ревности и убила султаншу. Многие видели, что она буквально по пятам ходила за Дервишем-пашой.
Подойдя к окну, Сафие-султан подставила своё лицо солнечным лучам и благостно улыбнулась.
- И всё же Мы прожили великую жизнь, не каждому выпадает такое счастье. Дервиш сказал, что Там меня призовут к ответу за загубленные души. А я и отвечу. Они мне мешали, путались под ногами. А некоторые из них выбрали предательство вместо преданности, за это и поплатились. Дочь моя оказалась слабой, не справилась с этим Бошняком. Девочка моя…Мурад любил её больше всех детей…- глаза Сафие налились слезами.
- Бюльбюль, подай воды, сядь рядом. Силы покинули меня. Странное чувство, я никогда его не испытывала, будто цепями прикована, - положила она голову на плечо присевшему рядом с ней евнуху. - Пожалуй, на этом всё.
Сафие сняла со среднего пальца массивный перстень, вскрыла на нём крышечку и высыпала находящийся в нём белый порок в кубок с водой. Бюльбюль попытался помешать ей, но она грозно вскрикнула “Не cметь!”, и он послушно убрал руки.
Выпив яд, султанша медленно опустилась на диван, подозвала евнуха и прошептала “Ключ от моих сокровищ никому не давай”, пока я сама тебе не позволю.
- Слушаюсь, госпожа моя, - глотая слёзы, произнёс евнух.
Великая госпожа закрыла глаза и ушла в Вечность.
Похоронили её в мечети Святой Софии рядом с могилой ее мужа Мурада III.
Спустя две недели после череды смертей во дворец, наконец, пришло счастье.
Рассвет нового дня первыми встретили птицы, они громко щебетали и пели, восторженно сообщая всему миру радостную весть о рождении нового человека.
Махфируз-султан родила сына!
Главный евнух, дежуривший возле комнаты с роженицей, раньше всех узнал от лекарши о появлении ребёнка на свет и приказал разнести эту прекрасную новость по всему дворцу.
Султан Ахмед был немедленно разбужен и поспешил в покои к своему новорожденному сыну и его матери.
…Муса-паша сидел за столом и готовился к утренней трапезе. Налив из кувшина шербету, он поднёс кубок ко рту, сделал глоток и, услышав пушечный залп, поперхнулся и выронил из руки стакан. Через несколько секунд раздался следующий выстрел.
- Фериде! – кричал он и кашлял, - иди скорей сюда!
Женщина уже бежала к мужу, считая залпы.
- Пять, шесть, семь! Аминтас, у нас родился ещё один внук! – кинулась она к мужу и крепко обняла его.
- О, Аллах, благодарю тебя! – вознёс взор к небу Муса и заплакал.
- Не плачь, мой Аминтас, счастье пришло, наконец, в наш дом! – всхлипывала и смеялась Фериде.
А по улицам уже пошли глашатаи, объявляющие о пополнении в великой династии Османов - рождении шехзаде, разносчики отправились по улицам, угощая народ сладостями, раздавая подарки и золотые монеты.
Дворец ликовал и готовился к празднику. И когда на тёмно-синий небосвод сначала робко, а потом всё смелее стали высыпать звёзды, в гареме зазвучала музыка, юные гурии вышли на середину зала и замерли, склонив свои прелестные головки, ожидая лёгкий взмах руки евнуха, приглашающий начать их завораживающие танцы.
Нургюль и Кёсем сидели на высоких подушках и наслаждались чарующим вечером.
Махфируз лекари пока не рекомендовали вставать с постели, и она с радостью осталась в своих покоях, любуясь маленьким сыночком, которому султан дал имя Баязид.
- Нургюль-хатун, я слышала, что завтра Вы уезжаете из дворца? – наклонилась к кормилице Кёсем.
- Да, Кёсем-султан, Вы же понимаете, что необходимости в моём пребывании здесь больше нет. Конечно, шехзаде Осману ещё какое-то время потребуется кормилица, но он уже вполне привык к новой, к тому же вчера наняли ещё одну женщину для шехзаде Баязида, - с дружелюбной улыбкой ответила султанше Нургюль.
- Мне искреннее жаль, Нургюль-хатун, я бы хотела иметь такую помощницу, как Вы, - направила на девушку открытый взгляд Кёсем.
- Благодарю, Кёсем-султан. Но у меня есть семья, любимый муж, ребёнок, которым я нужна, а они мне. А у Вас теперь есть верные слуги, это много значит. Не забывайте поощрять и благодарить их, и они будут Вам преданны до конца своих дней. Вас ждёт великое будущее, Кёсем-султан, Вы сильны духом, у Вас есть острый ум и отсутствует гордыня. Простите, что я смею давать Вам характеристику, но мне очень хотелось это сказать Вам, - внимательно вглядываясь в умные глаза султанши, произнесла Нургюль.
- Благодарю Вас, Нургюль-хатун. Мне очень нужно было это услышать. Ваши слова резонируют с моими мыслями о себе, - серьёзным тоном ответила Кёсем и тотчас в глазах её забегали лукавые искорки.
- А хотите, я с Вами поделюсь кое-чем, никому ещё не известным? – открыто улыбнулась султанша.
- Почту за честь узнать Вашу тайну первой, - кивнула Нургюль.
- Я беременна. Я это точно знаю. Завтра утром приглашу лекаршу, не хотела устраивать осмотр перед праздником, он меня всегда так напрягает, - сморщила носик девушка.
- О, какая радостная новость! Поздравляю, Кёсем-султан, от всего сердца! Да пошлёт Вам Аллах лёгкой беременности и быстрого разрешения от бремени! – широкая улыбка осветила лицо Нургюль.
А на следующий день, когда Нургюль собрала вещи и готовилась покинуть дворец, она услышала мелодичный звон монет в гаремной комнате и поняла, что лекарша уже осмотрела Кёсем и определила у султанши беременность.
Абаза ожидал супругу с сыном и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Он смотрел, не отрываясь, на центральные двери дворца. А когда один из охранников закрыл ему обзор, Абаза гаркнул так, что с большого старого дерева с криками поднялась испуганная стая птиц.
Мехмед и сам напугался, инстинктивно пригнулся и посмотрел вверх, а когда опустил голову, то замер на месте.
К нему навстречу прямая и тоненькая шла его Нургюль. Он вглядывался в её слегка бледное лицо, серо-голубые глаза под пшеничными волосами и думал, что отныне не отпустит её никуда.
Он с неохотой оторвал взгляд от любимой женщины и посмотрел на сына, которого несла няня. Сердце Абазы зашлось от умиления.
Мальчик подрос, сидел на руках спокойно, сосредоточенно сдвинув бровки. Чёрные глазки внимательно смотрели вперёд. У него был вид здорового цветущего ребёнка, а когда он, увидев папу, заулыбался, на пухлых щёчках появились очаровательные ямочки.
Абаза сделал несколько шагов им навстречу, взял на руки сына и обнял жену, попеременно целуя их.
- Я надеюсь, ты больше никогда не вернёшься сюда? – посмотрел Мехмед на супругу, но по её лицу вдруг пробежала молниеносная тень, и Нургюль непроизвольно взмахнув головой, широко улыбнулась и отрицательно покачала головой.
- Я от тебя больше никуда, - тихо сказала она, и все вместе они пошли к экипажу.
Шерифе-хатун снова устроила им сюрприз, нарядив слуг в праздничные одежды, удивив внутренним убранством дома и предоставив повару список-заказ на приготовление самых разнообразных блюд.
Вечер прошёл чудесно, мирно и спокойно. Лучше не бывает. Каждый получил удовольствие, начиная от маленького Хасана и заканчивая слугами, для которых в отдельной комнате был также накрыт праздничный стол.
В довершение ко всему вскоре за окнами по листве деревьев застучали крупные капли дождя, принесшего благословенную прохладу и успокоив страшную жару, не желавшую отступать, несмотря на осень.
Маленький Хасан уснул, не отпуская папину руку, а взрослые ещё нескоро разошлись по своим комнатам, наслаждаясь домашним уютом.
На следующий день решили нанести визит Мусе-паше и Фериде-хатун, чтобы поздравить с рождением венценосного внука.
Пожилая чета очень обрадовалась гостям.
- В доме пусто стало, я хоть на службу хожу, а Фериде одна тут целый день в своих думах и в переживаниях. Слава Аллаху, вы нас поддерживаете, - делился Муса-паша. – Ой, а Хасанчик ведь наш настоящий внук, он же молочный брат Осману, до меня только сейчас дошло. Фериде, ты слышишь? Ты почему мне раньше не сказала? – прикрикнул на жену грек.
- Аминтас, в своём ли ты уме, я тебе давно твержу “Хасан внучок”, а ты и бровью не ведёшь, - дала отпор супруга.
- А я откуда знал, может, ты просто от любви так зовёшь, а не потому, что он нам по закону внук, - смягчился Муса. – Нургюль, расскажи ещё, а малыши дружили? А Махфируз наша как теперь выглядит? Хоть немного тела набрала?
- Дружили, Муса-паша, ещё как, - улыбнулась Нургюль. – Махфируз ещё красивее стала, округлилась немножко. Скоро увидитесь, вот только положенный срок пройдёт.
- Слава Аллаху! – воздел руки к небу Муса.
- Ну, нам пора, - поднялся Абаза, а за ним следом и Нургюль.
Фериде неохотно передала Хасана в руки Мехмеду, а Муса вздохнул.
- Побыли бы ещё, - робко сказал он, - куда вам торопиться. Хасана можно у нас спать положить.
Мехмед с Нургюль переглянулись, и каждый из них подумал об одном и том же.
Нургюль кивнула мужу, тот отдал сына ей и обнял жену за плечи.
- Муса-паша, Фериде-хатун, вы для нашей семьи не чужие люди. Я для вас стал сыном, Нургюль дочерью, а Хасан внуком. Так может нам объединиться и жить одной большой семьёй? И радости, и печали делить вместе? Ведь так легче. Большая семья – большое счастье! – заметно волнуясь, произнёс Мехмед-паша.
Муса и Фериде широко раскрытыми глазами смотрели на Мехмеда, затем очень медленно поднялись со своих мест.
- Что ты имеешь в виду, сынок? – прищурился Муса-паша и повернул к нему голову ухом, словно хотел лучше расслышать.
- Дом у меня большой, как дворец, места много, да и моей Нургюль помощь нужна. Даст Аллах ещё детишки пойдут. У нас есть Шерифе-хатун, но где ей одной управиться с таким хозяйством, а у Фериде-хатун большой опыт управлять прислугой. Я предлагаю Вам переехать жить в мой дом, если захотите, он станет и вашим домом, - уже более уверенно продолжил Абаза.
- От твоего дома и до дворца намного ближе, - заморгал, избавляясь от выступивших слёз, Муса. – Ну, Дорсия, что скажешь?
- Да что и говорить, Аминтос, соглашаться надо, пока Мехмед не передумал, - улыбнулась Фериде, и все весело рассмеялись, в том числе и маленький Хасан.
- В наш дом кого-нибудь из переселенцев пустим жить. Как раз сейчас зима на пороге. Нам Аллах помог, а мы им поможем, - сказал Муса-паша, и все его поддержали.
Переезжали не торопясь, основательно, забрав с собой немногочисленную прислугу.