— Чертовщина! — сокрушался Тимофей.
Вскоре он вышел на улицу, прошел к дому соседа и постучал в мутное в окно.
— Степаныч! — окликнул он.
Ответа не последовала. Мужчина, пройдя во двор, схватился за дверную ручку. Дверь оказалась открыта.
— Степаныч! Ты дома? — снова позвал он.
— Дома, дома! — раздалось в ответ эхо, словно он кричал над бездной.
Он обошёл дом, заглянул в каждый закуток. Никого. На кухонном столе обнаружил папиросы. Достав одну, прикурил и жадно затянулся. Чертыхаясь, затушил её пальцами. Безвкусная, как и остальное.
Тимофей стремительно выскочил на улицу и бросился к следующему дому. В нём, как и в десятках других, которые он обошёл, не оказалось ни единой живой души. Точно, всё живое бесследно кануло. Отчаяние нарастало. Мужчина метался от дома к дому.
На холме по дороге к старому поселковому кладбищу Тимофей вдруг заметил медленно бредущий в гору силуэт. В серой мгле, что расстилалась над землей, он узнал свою супругу.
«Машка!» — дрожащим голосом прошептал он, а затем, перейдя на крик, бросился в сторону погоста. Женщина всё также устало брела, не оборачиваясь на зов Тимофея. Она вошла через кладбищенские ворота и ступила на землю мертвых. Здесь Мария остановилась у одной из свежих могил. С нежностью провела рукой по кресту, сложила руки на груди и застыла у могилы в тяжёлых раздумьях.
«Маша! Машенька, милая!» — звал Тимофей, приближаясь к погосту. Неожиданно женщина вздрогнула и резко обернулась. Тимофей остановился, махнул ей рукой. Супруга не ответила. Она стояла неподвижно и встревожено смотрела вдаль за спину мужчины. Не замечая, не видя его.
Печальные глаза на осунувшемся лице наполнили слёзы. Налетевший ледяной ветер сорвал с головы чёрный платок и унес в глубины стоящих повсюду крестов. Его порывы трепали волосы, попутно высушивая капли слёз, что струились по щекам женщины.
«Машенька, я иду! Слышишь? Иду к тебе!» — в отчаянии закричал Тимофей. И стоило ему ступить на кладбищенскую землю, как образ супруги растворился среди могил. Маша исчезла в серости, которая была повсюду.
Мужчина приблизился к той самой могиле, у которой супруга оплакивала усопшего. В глазах помутнело, и не он смог сдержать крик ужаса и упал на колени. Табличка на свежей могиле гласила: Возной Тимофей Иванович. Могила принадлежала ему. Серая мгла окончательно поглотила погост, а вместе с этим и Тимофея. Всё исчезло, закончилось, растворившись в вечности.
Одновременно с этим...
— Доброго вечера, Машенька! — переминаясь с ног на ноги, возник на пороге плотник Захар.
— И вам доброго вечера! — окинув недоумевающим взглядом плотника, поприветствовала Мария.
Женщина была удивлена столь поздним визитом старика. К тому же краем глаза заметила в окне столпившихся у её калитки мужчин.
— Дед Захар, что привело вас ко мне в поздний час? — спросила она, видя смущение гостя.
— Машенька, а детки твои где? — поглядывая в комнату, поинтересовался он.
— Спят. Так вы скажите, зачем явились? — чувствуя нарастающую в груди тревогу, повторила вопрос Мария.
— Ты присядь, дочка, — снимая шапку и отводя глаза, произнес он.
Старик взял Марию под руку и усадил на табурет. Сам присел напротив и зашептал так, чтобы не проснулись и не услышали дети:
— Тут, знаешь ли, такое дело, — начал он. — Охотники Тимофея в лесу нашли. Говорят, медведь порвал.
— Где он? — вскочив с табурета и хватаясь за сердце, перебила его Мария. — Он жив? Дед Захар, скажи, что он живой!
— Прости, дочка, — отрицательно качая головой и теребя пальцами шапку, ответил старик Захар.
Женщина, издав душераздирающий крик, в беспамятстве рухнула на пол.
Далее, как это бывает, всё происходило как в тумане. Много слёз, похороны. Убитая горем вдова долго не давала опустить в землю гроб с изуродованным телом покойного супруга. Кричала, плакала, хватаясь руками за крышку, до тех пор, пока не обессилела и её смогли оттащить в сторону и привести в чувства.
В ночь после похорон, проводив гостей и убрав с поминального стола, измученная горем, она не могла сомкнуть глаз. Перебирала вещи Тимофея, вдыхала их запах и неистово плакала. Неожиданно входную дверь дёрнули с улицы, следом раздались тяжёлые удары.
Мария встрепенулась. Ей подумалось, что за дверью ждёт Тимофей. Она бросилась в сени и дрожащими руками откинула щеколду. Как же ей хотелось, чтобы всё произошедшее оказалось всего лишь страшным, нелепым сном, и супруг вернулся живым с охоты. Дверь распахнулась. Мария всмотрелась в темноту. Никого. И только ворвавшийся в дом ветер с гулом пронесся по комнатам. Женщина вернулась в комнату, обессиленно опустилась в кресло, где, глотая слёзы, и просидела до самого рассвета.
На девять дней снова пришли гости. Родственники и близкие люди. Все они собрались за поминальным столом. Много говорили о Тимофее, вспоминали, иной раз плакали, другой улыбались. Стараясь не вспоминать подробности его гибели, чтобы не тревожить несчастную вдову.
Мария молчаливо сидела во главе стола.Тоска по мужу съедала её изнутри. Если бы не дети, пожалуй, она непременно последовала за ним. Из скверных и страшных мыслей Марию вырвал грохот битого стекла, исходящий с кухни. Женщина кинулась на звук, и её едва не снесла с ног дочь, выбежавшая из кухни. Здесь на полу повсюду были осколки разбитой бутылки.
— Настя! — позвала Мария.
Девочка скрылась в другой комнате. И упёрлась спиной к двери.
— Настя, открой мне дверь! Зачем ты это сделала?
Дочь не отвечала. Мария надавила на дверь и вошла в комнату:
— Доченька, ты цела? Не порезалась?— смягчив тон, проговорила она.
— Это не я разбила, а папа! — надув щеки, ответила Настя. — Я хотела сыграть с ним в прятки, а ты нам помешала!
От услышанного женщину обдало ледяным потом. Крепко прижав к себе дочь, она горько заплакала. «Выходит, что Тимофей всё ещё здесь. Как жаль, что она не может его увидеть, обнять в последний раз и попрощаться», — мучили тяжёлые мысли вдову.
Каждый день Мария навещала могилу покойного мужа. Так на сороковой день она очередной раз пришла на кладбище. Погруженная в тягостные мысли, стояла у могилы любимого, по-прежнему желая лечь рядом.
«Не могу без тебя!» — прошептала она, как внезапно услышала родной голос. Нет, ошибки быть не может! Именно Тимофей окликнул её. Его крик донёсся издалека и острым лезвием вонзился в самое сердце женщины. Принеся с собой ещё большую, невыносимую тоску. И хотя Мария знала, что любимый муж сегодня уйдет на небеса навсегда, она ещё долго стояла на погосте, прислушиваясь к вою усиливающегося ветра, всматриваясь вдаль пустой дороги, надеясь услышать его голос ещё хотя бы раз. Увы, этому не суждено было сбыться.
Конец.
