Роман пронизан ностальгией по ушедшим вместе с Гражданской войной в США благословенным временам патриархального, плантаторского, рабовладельческого Юга. Тем временам, когда плантаторы, их жены и прочие члены семейств были изящны, благодушны, ленивы (Юг и так всех прокормит) и хорошо одеты, любили балы; проживали они в красивых, деревянных, выкрашенных белой краской, домах с колоннами, и никогда никуда не торопились; обслуживали их толпы негров, которые были просты, добродушны, ленивы (вы помните – Юг всех прокормит!), легко одеты, любили играть на музыкальных инструментах; проживали в живописных хижинах без удобств и так же не любили спешки, как и их хозяева.
Столько времени прошло с тех пор (роман увидел свет в 1929 г.), сам автор появился на свет спустя тридцать с лишним лет после окончания войны, а память жива.
Отмена крепостного права в России и Гражданская война в Америке, разом и практически одновременно, покончили со сказочной, неспешной, барственной жизнью помещиков и плантаторов в своих гнездах-усадьбах, такой поэтичной, церемонной и простодушной… Покончили грубо, решительно и безвозвратно. Сначала вымерли обитатели усадеб, затем обветшали в чужих руках и сами усадьбы со своими заросшими садами, тенистыми прудами, соловьями, пересмешниками, кустами терновника и можжевельника, липовыми аллеями и прочими «антоновскими яблоками». Ничего от этой красивой, изящной, картинной жизни не осталось кроме прекрасной литературы, которая и сегодня вызывает трогательное сочувствие у читателя.
В принципе, после прочтения нескольких страниц, становится понятно, за что дали Фолкнеру Нобелевскую премию. Талант налицо.
Конкретно в этом романе всего довольно, на мой взгляд, даже с перебором. Я имею в виду, например, сексуально-эротические преследования Нарциссы со стороны влюбленного «инкогнито» Сноупса – похоже на «оживляж». Линия эта как-то внезапно оборвана исчезновением Сноупса, как будто она надоела самому автору. Да и бесконечные метания молодого Баярда с его психикой, нарушенной войной… По этому поводу метко высказалась тетушка Дженни: «…Носишься в автомобиле как угорелый по всей округе, воображая, будто кто-нибудь пожалеет, если ты сломаешь свою никчемную шею, а потом являешься к ужину вонючий как конюх. И все потому, что ты был на войне. Уж не думаешь ли ты, что больше никто никогда ни на какой войне не был?» Но даже после такого отрезвляющего душа вселенская тоска не оставила ветерана Первой мировой; и удачная женитьба на уравновешенной красавице Нарциссе не сильно помогла.
Между строк. Насколько я помню, США присоединились к Антанте в конце 1917 года, то есть именно в тот момент, когда стало ясно, что союзники могут одолеть Германию с примкнувшей к ней Австро-Венгрией без посторенней помощи. В следующем году война закончилась. За это относительно непродолжительное время, если верить автору, кое-кто из американских военных, участников боевых действий, успел так сильно изуродовать свою психику, что по прибытии на родину стал настоящим бедствием для своих родных и близких.
Что же тогда говорить о гражданах иной страны, переживших не только Первую мировую, но и социальную революцию, и последовавшую за ней гражданскую войну, и жесткие эксцессы, последовавшие за гражданской войной… И все это без малейшего перерыва, одно за другим, на протяжении многих лет.
У нашей литературы есть, конечно, свой козырь. Я имею в виду роман «Хождение по мукам». Но ни он, ни другие произведения отечественных авторов по схожей тематике, не отличаются таким глубоким погружением в психику своих героев, переживших ужасы войны, каким отметились певцы «потерянного поколения» на Западе. Может, нашим мастерства не хватило? А может быть, их героев волновали иные, более насущные проблемы? Например, как бы с голоду не помереть, или где раздобыть дров и какую-нибудь обувь.
Выскажу крамольную мысль: сдается мне, что людям свойственно глубоко погружаться в свой внутренний мир тогда, когда все остальные вопросы уже решены.
Впрочем, я, кажется, отвлекся. Пора возвращаться к теме.
Забавно, что от предыдущих прочтений у меня сохранилось лишь одно воспоминание: перепуганный до смерти Саймон, судорожно хватающийся за рычаг коробки передач в надежде замедлить стремительный бег автомобиля, в котором прокатил его молодой Баярд. Да, кажется, еще тоскливые зимние пейзажи Юга, озаренные неярким светом заходящего солнца.
В центре повествования старинное семейство Сарторисов, ведущее свою древнюю родословную от времен первых поселенцев (юные цивилизации любят свою старину и аристократию). Вернее даже, не семейство, а его обломки: тетушка Дженни, колоритная железная леди саркастического направления, без возраста и без предрассудков, циничная, ворчливая, добрая и обаятельная, чьи острые реплики, ядовитые комментарии и едкие монологи украшают текст, безусловно, самая большая творческая удача автора; ее престарелый племянник Баярд, надежно отгородившийся глухотой от окружающего мира; внук старого Баярда, молодой Баярд, ветеран, расстроивший здоровье на Первой мировой и мучимый нехорошими воспоминаниями.
Досуги свои они проводят в бесконечных пререканиях друг с другом, в которых энергичная тетя Дженни всегда берет верх. Живут на деньги, заработанные предыдущими поколениями. Старый Баярд, правда, ходит в банк, но не работать, потому что он там решительно ничего не делает, а с целью держаться подальше от тети Дженни. Целыми днями он сидит у входа в банк в парусиновом кресле и курит сигару, пока за ним не приедет Саймон. Тогда рабочий день заканчивается.
Этот старый слуга Саймон, член семьи, которого Сарторисы иначе, как «черномазый» не называют, как, впрочем, и всех остальных негров, обожает подслушивать, как бранятся господа, а они к удовлетворению Саймона почти всегда бранятся. «Так могут ругаться только белые люди», – резюмирует Саймон, выслушав очередной зажигательный диалог своих хозяев. Подслушивает он не из каких-то меркантильных соображений, а из чисто эстетических. Хотя не прочь при случае развести своих господ на деньги, понимая, что они, просто в силу многолетней привычки видеть его где-нибудь поблизости, не в состоянии отказаться от его услуг.
Рядом с семьей Сарторисов держится семья красивой и распространяющей вокруг себя безмятежный покой девушки Нарциссы и ее старшего брата Хореса, «утонченно-ущербного», порывистого эстета. Они так же живут на деньги, заработанные предыдущими поколениями. В этой семье мятущееся поколение представляет Хорес, побывавший, как и молодой Баярд, на мировой войне, которая, правда, не произвела в его психике таких разрушений, как в молодом Баярде. Может быть оттого, что он служил в Христианской ассоциации молодых людей, а не в действующей армии.
Справедливости ради надо отметить, у молодых ветеранов кое-какие практические занятия все же имеются: молодой Баярд время от времени принимается гонять в полях негров-арендаторов, а Хорес посещает какую-то контору.
Есть и другие действующие лица, второго плана. Например, тучный и неряшливый доктор Пибоди, счастливый обладатель «лошадиного пищеварительного тракта», десятилетиями пользовавший город и округу от всех недугов; или целый улей братьев Маккалемов во главе с отцом, старым патриархом, ветераном Гражданской войны; или капризная и холодная Белл, любовница Хореса; или владелец чудодейственной мази, обитатель богадельни, Вилл Фолз, еще один ветеран Гражданской... На них автор, надо отдать ему должное, не пожалел ни времени, ни таланта. Благодаря этому роман воспринимается как абсолютно достоверная история, несмотря на сумасбродные поступки молодого Баярда, плохо вписывающиеся в реальную жизнь. Которые и довели его до печального, но логичного конца. И не его одного.