Привет, Женька.
Кажется, я получила от тебя ответ, причем дважды. Вчера прочла в дневниках Толстого: « Я с молода стал преждевременно анализировать всё и немилостиво разрушать. Я часто боялся, думал — у меня ничего не останется целого…». А сегодня встретила у Бибихина: один из слушателей его лекций, узнав, что у Бибихина есть кошка, подарил ему книгу о кошках, а после поинтересовался, понравилась ли ему книга? На что Бибихин ответил: «Очень понравилась, но кошка ушла когда поняла, что её изучают». Сколько всяких мышей, лягушек и кроликов погубили ученые, изучая их.
Ты мне подбросил эти карты, чтобы я поняла, что того, кого любят, не препарируют под микроскопом, не подключают к датчикам, не проверяют рефлексы, не нарезают слои на томографе, не вводят контрастное усиление, не заглядывают в паспорт. Любовь – абсолютное доверие и всё. Любви нельзя научить – сердце не научишь. Её ни из чего нельзя вырастить, это до неё надо вырасти, дорасти, что бы Тот, кто только и может тебе выписать ордер на получение этой самой любви, понял, что ты готов, что не выронишь, не растреплешь, что у тебя хватит сил её нести.
А мы трусливы и мелочны, «опытны». Мы за свое «большое» чувство хотим получать равноценной монетой, боимся продешевить, а значит, мы свое чувство продаём, торгуемся. Наше чувство – товар, а любовь - милость божья и всегда даром.
Но как же страшно, Женька, доверяться, мучительно пытаясь растворять сомнения, как неудержимо воображение кладет грубой малярной кистью на тончайший папирус души сочные и неопровержимые мазки ревности, какие монументальные полотна выходят у этого художника! И какие едкие у него краски! А «в любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви».
Боящийся несовершен в любви…несовершен.
Так может это и есть самая главная, даже единственная наша задача в жизни – дорасти, а мы даже подумать не успеваем в заботах о плоти вечно алчущей: поесть повкуснее, одеться понаряднее, авто посолиднее, избушку с Тадж-Махал. Бабуины с айпадами.
А жизнь проходит. Почти прошла. Может, если не дорасти, так хотя бы подпрыгнуть, хоть на мгновение оторваться от корыта, только заглянуть в тот мир, о котором подозреваем, но не верим, иначе не с такой свирепой тщательностью выбирали модель унитаза.