Реальность страшна, но не невозможна. Нагваль Модест
Да не оскудеет рука берущего, всего и вся, помаленьку или нахрапом, вот и мысли они из никуда в никуда проходящие, а таки находят себе уютненькое место под покрывалом лжи, скрывающем реальность, в поисках очередного её же проявления.
Выживание играет в прятки, прячет страшащегося, подверженного и подвластного своим же рассвирепевшим мыслям об одиночестве в краю миражей, благостно и заведомо рушащих реальность, разрывающих её в мозаичные осколки, складывающиеся в картины, причудливо её скрывающие.
Дак жеж, так жеж, в яичке таком спеленатом, оно то конечно справнее, и жить безопаснее, оно же бережёт и стережёт, но и летать не позволяет, да и движеньица ограничивает так, что вдох, не выдох, да и не выход совсем.
Забытьё во лжи, что не есть, как мир стёртый до дыр, как ни одна сплошная дыра от бублика, пустота в квадрате, измена на измене, но не меняющаяся, а опутывающая того, кто чуть к ней прикоснулся, да так и застыл мечом в камне, не вытащить, не воспользоваться, и то ли сам меч, то ли сам камень.
Черно-белое, оно такое паническое геройство, клювиком скорлупку долбить, да не разбить, а хвалиться своими жалкими потугами, играя, да заигрывая, с тем, что опять жеж, такое страшное, там за гранью находящееся. Зоб набитый и тем паче, не до свободы, не сглотнуть, не выплюнуть, не взлететь, не утонуть, голова полная, да такая же пустая, как и прежде. Всё в одном и ничего проще не бывает. Устроился - живи. Успокоился - живи. В скорлупе или в скорлупках, в неволе или в поисках себя и места своего законного.
Такое оно яйцо мироздания - и снаружи и внутри обосновалось, отражается одно в другом, и миражами полнит воображение, образно-безобразно, уравновешивается худо-бедно, до оказии какой случающейся, лопается и летит в бездну, и тут хочешь, не хочешь, а выправлять крылья приходится, тянуться рученьками в небо, упираясь в ту самую пустоту. Без опоры, но тянуться вверх, бывший низом всегда, от себя уходивши, к себе возвращаясь.
Так миражи эти на скорлупе то и нарисованы страхом, со всех сторон, они и есть эта скорлупка, и ничего нет больше для заглядениев, истина во лжи, и не очистишь, не разобьешь, не вкусишь настоящую жизнь, не узнаешь и не попробуешь, маяться маетой, жизнь заменяющей и толкать толки несусветные, ничего и не несущие, пустое в порожнее загоняющие.
Мышку бы, то яичко бьющую, хвостом машущую, так и нет её рядышком, такая же миражная она, сам, всё сам, бейся, да не разбейся, мож и свезёт, и откроется что-то за миражами прячущееся, настоящее, явное, диво дивное, а так и нет его, до сих пор, но оно есть. Не за горами, тут под носом. Бытиё. Всегда.
Андрей Притиск (Нагваль Модест) ©