Обзор немецких медиа
🗞(+)Frankfurter Allgemeine Zeitung в статье «Больной человек» Европы? Европа с тревогой смотрит на Германию» рассказывает, что немецкая экономика стагнирует, а инфляция остается высокой. Это имеет последствия для европейских соседей Германии. Уровень упоротости: сверхадекватный 🔵
В 1999 году британский журнал The Economist вошёл в историю [см. двумя постами ранее на нашем ТГ-канале как тот же журнал шесть раз «успешно» предсказал начало экономического кризиса в Китае — прим. «Мекленбургского Петербуржца»]. «Германия - больной человек Европы» - таков был заголовок журнала, и этот термин положил начало многолетней дискуссии о конкурентоспособности Германии, которая вылилась в «Красно-зелёную повестку 2010». Сегодня, 24 года спустя, перспективы также неутешительны. Экономика стагнирует, инфляция остаётся высокой - 6,2%. Согласно прогнозу Международного валютного фонда (МВФ), Германия - единственная страна из группы G-7, чья экономика сократится в этом году (на 0,3%). Кроме того, существуют структурные проблемы, такие как нехватка квалифицированной рабочей силы, высокие цены на энергоносители, слаборазвитая инфраструктура и хромающая цифровизация. Для европейских соседей, тесно переплетённых с Германией в экономическом плане, это не проходит бесследно. Многие страны не в восторге от такого развития событий.
Швейцария, например, обеспокоена тем, что Германия теряет форму. Ведь её северный сосед является одним из важнейших торговых партнёров Конфедерации. Для швейцарской машиностроительной, электротехнической и металлургической промышленности, обладающей большим экспортным потенциалом, Федеративная Республика является даже самым важным рынком сбыта. Поэтому Штефан Брупбахер, директор отраслевой ассоциации Swissmem, смотрит на Германию «с большой тревогой». «Когда промышленная экономика Германии ослабевает, это неизбежно оказывает негативное влияние на результаты деятельности многих компаний швейцарской технологической отрасли», - говорит Брупбахер в интервью F.A.Z. По его словам, во втором квартале экспорт в Германию сократился на 5,5%. Кроме того, очень многие швейцарские промышленные компании имеют производственные мощности или, по крайней мере, дочерние предприятия в Германии. Отвечая на вопрос, где, по его мнению, в Германии требуется больше всего действий, директор Swissmem указывает на свою родину: «Швейцария имеет хороший опыт отказа от проведения промышленной политики, основанной на субсидиях». В краткосрочной перспективе структурные изменения могут быть болезненными. Однако в среднесрочной и долгосрочной перспективе они окупаются за счёт повышения конкурентоспособности.
Ян-Эгберт Штурм, директор Центра экономических исследований Высшей технической школы Цюриха, придерживается той же точки зрения. Больше государства и больше государственного контроля - не всегда верный путь к решению структурных проблем Германии. «Экономике нужны чёткие правила игры, в рамках которых она могла бы сама определять своё будущее», - предупреждает Штурм. Экономист отмечает, что швейцарская промышленность традиционно тесно переплетается с немецкой. В этой области экономическая динамика в обеих странах практически синхронна, отклонения обычно связаны с развитием обменного курса швейцарского франка. Однако внутренние экономики стран, особенно строительная отрасль, могут развиваться по-разному. В Германии она демонстрирует признаки рецессии, в то время как в Швейцарии всё ещё находится на рекордном уровне.
Слабость Германии является темой и для швейцарской прессы. «Нет причин для злорадства», - комментирует газета Neue Zürcher Zeitung. «Если Германия становится больным человеком Европы, то это чувствуют и её соседи». «Единственный открытый вопрос - сколько времени потребуется для того, чтобы за осознанием последовали действия, и кто от этого выиграет в политическом плане». Германия обладает достаточной силой и дисциплиной, чтобы вытащить себя из болота, если необходимость в этом будет достаточно велика. Это отличает Германию от, например, Франции, где структурные реформы либо проваливаются, либо реализуются лишь в минимальном варианте.
Для соседей с востока и юго-востока благополучие Германии также является определяющим фактором их собственного состояния. Их взаимосвязь, причём не только с немецким автопромом, означает, что такие страны, как Чехия, Словакия, Венгрия или балканские государства, пристально следят за экономическим развитием Германии [учитывая, что немецкий капитал контролирует львиную долю рынка в этих странах, кризис в Германии ударит по ним даже гораздо сильнее, чем по самой Германии — прим. «М.П.»]. Их опережает только Австрия, где люди во всём сравнивают себя с Германией и спорят о зависимостях. Отчасти это объясняется тем, что бывший руководитель IfW Kiel и нынешний директор Австрийского института экономических исследований WIFO Габриэль Фельбермайр назвал в интервью F.A.Z. «большим незнанием Германией влияния её внутренней политики на малые соседние страны» - и поэтому он благодарен за то, что «тормоз цен на электроэнергию» теперь, вероятно, не рассматривается. В противном случае Австрия была бы вынуждена «последовать этому примеру из соображений политики расположения к Германии, даже вопреки своим собственным убеждениям».
Австрия ни с одной другой страной не переплетена экономически так тесно, как с Германией, подчёркивает Томас Гинделе, генеральный директор Германской торговой палаты в Австрии. Но австрийцы находятся в процессе разделения. Наиболее наглядно это видно на примере промышленной статистики, отмечает Фельбермайр: «С конца 2017 года промышленное производство в Германии упало примерно на 11%, а в Австрии выросло на 8%, несмотря на значительное уныние на текущей марже». Тем не менее 30% австрийского экспорта идёт в Германию, и, безусловно, больше всего гостей Австрии как туристического направления приезжают из Германии. Если они остаются в стороне из-за коронавируса, то сетования велики; если инфляция резко возрастает из-за роста цен в гастрономии и гостиничном бизнесе, то именно немецкие гости оказывают влияние на цены. Долгое время люди радовались тому, что темпы роста в Австрии были выше, чем у северного соседа, но и это закончилось после представления данных за второй квартал. Здесь нет места для злорадства, максимум - для беспокойства. «Немецкий экономический гигант слабеет» - так звучал заголовок в консервативной газете Die Presse, а также предупреждение: «Немецкий спад должен стать тревожным сигналом для Австрии».
В Лондоне ответ журнала The Economist на вновь поднятый им вопрос о том, является ли «Германия снова больным человеком Европы», разделился. Дела обстоят не так плохо, как на рубеже тысячелетий, когда Германия страдала от рекордной безработицы, писал недавно журнал. Но и перспективы не радужные. Недостаток инвестиций в перспективные технологии и общественную инфраструктуру, слишком много бюрократии, беспорядочный переход к энергетике с «впечатляющей собственной целью отказа от ядерной энергетики» (The Economist) и стремительно ухудшающаяся демографическая ситуация, когда только в ближайшие пять лет два миллиона рабочих выйдут на пенсию — всё это бросает большую тень на Германию как на место для ведения бизнеса.
В отличие от прежних времён, злорадство британцев по поводу слабости Германии ограничено, поскольку экономические показатели острова тоже не радуют. Но, по крайней мере, по прогнозируемому росту британцы уже не на последнем месте. А МВФ ожидает, что в ближайшие пять лет Германия будет расти медленнее, чем Америка, Великобритания, Франция и Испания.
У Германии есть как циклические, так и структурные проблемы, говорит Эндрю Каннингем, главный европейский экономист Capital Economics в Лондоне. «Это поднимает более серьёзные вопросы об экономическом будущем страны». Кризис цен на энергоносители, который создаёт особую нагрузку на промышленность, ухудшение положения автомобильной промышленности, которая борется с электрификацией, и проблемы её крупного торгового партнёра Китая - всё это сильно бьёт по Германии. Однако Каннингем пока не считает Германию кандидатом в «больные Европы» - в его собственной стране или в Италии с большими долгами, которая в ближайшие пять лет, вероятно, будет расти ещё меньше, чем Германия, ситуация выглядит ещё более плачевно.
Соответственно, в Риме мало поводов для злорадства. Уже в 2019 году итальянская промышленная ассоциация Confindustria на своём сайте предостерегала от «Schadenfreude» («злорадство» (нем.) — прим. «М.П.») при угрозе рецессии в Германии. В этот раз подобные возгласы тоже звучат. Ведь Италия ни с кем так не меряется силами, как с Германией, от которой она десятилетиями отставала по темпам роста и от которой - иногда менторским тоном - получала множество советов. После пандемии экономика Италии выросла больше, чем в Германии и во Франции, и понятно, что правительство продолжает это подчёркивать. Но второй квартал напомнил о сильной взаимозависимости, и экономика немного сократилась. Германия является для Италии важнейшей страной экспорта и импорта. Как и ожидалось, итальянские компании не возражают против снижения конкуренции со стороны немецких поставщиков, но когда Германия терпит неудачу как рынок сбыта и как инвестор, это больно.
«Если Германия впадает в техническую рецессию, то очевидно, что будут взаимные проблемы», - сказала в интервью глава правительства Джорджия Мелони. Поставщики автомобилей, машиностроители, поставщики продуктов питания, фармацевтические компании и производители текстиля нуждаются в Германии, особенно в мощном северном регионе страны. Поэтому они хотят быстрого восстановления, как недавно подчеркнул министр по делам «Made in Italy» Адольфо Урсо. Только туризм защищает экономику от подобных влияний, если только немецкие отдыхающие также не уезжают, чего в настоящее время не происходит.
Тем не менее, время от времени раздаётся резкая критика: правая газета Verità, которая любит преувеличивать, пишет о «собственной цели Германии» и даже о «самоубийстве» из-за её «политики жёсткой экономии». Ордолиберальная доктрина Вальтера Ойкена ушла в прошлое, мечта о мирной внешней торговле со всем миром осталась в прошлом. Понятно, что в глазах Италии слабость Германии не является веским аргументом для введения жёстких бюджетных правил в рамках реформы Европейского пакта стабильности и роста. Более того, рецессия в Германии рассматривается некоторыми как доказательство преувеличенного ожидания от повышения процентных ставок ЕЦБ.
В Нидерландах насмешки и злорадство уже давно перестали быть типичной реакцией - ни в социальном, ни, тем более, в экономическом плане. Даже для пятой по величине экономики ЕС Германия является важнейшим торговым партнёром, а Нидерланды, наоборот, - важнейшим европейским торговым партнёром и третьим в мире (после Китая и США). Когда в двусторонних отношениях ещё доминировали воспоминания о войне и оккупации, тесно переплетённая экономика выступала в качестве смягчающего фактора.
Примерно с середины 1990-х годов десятилетия неприятия или, по крайней мере, сдерживания в целом уступили место благожелательному интересу: в политике, в столице Берлине, в культуре и спорте. Нередко Германию воспринимают «слишком» позитивно, поскольку имидж эффективности прошлого всё ещё сказывается: многие удивляются, когда потом видят состояние дорог в соседней стране или приезжают на два часа позже в поездах ICE с неисправными туалетами и протекающими кранами.
Важность экономических отношений не вызывает сомнений и оценивается трезво. Экономический обозреватель Петер де Ваард в прошлом году задал в газете de Volkskrant вопрос о том, не становится ли Германия больным человеком Европы. Чёткого ответа на этот вопрос он не получил, но перечислил, в частности, энергетическую политику, зависимость от России и Китая и ухудшение имиджа немецких автомобилей после «дизельного дела» [«мега-скандал», в ходе которого выяснилось, что VW якобы занижал показатели выброса СО2 и прочих вредних вещества на автомобилях с дизельными двигателями — прим. «М.П.»].
Кроме того, в мае обозреватель газеты Financieele Dagblad Матисс Боуман (Mathijs Bouman) подхватил часто цитируемую в прошлом поговорку о том, что Нидерланды заболевают, когда Германия чихает. Иммунная система Нидерландов сейчас сильнее, поскольку торговля более диверсифицирована. Однако слабость немецкой экономики продолжает сказываться на Нидерландах: если немецкий потребитель объявляет забастовку, то садоводы остаются сидеть на своих помидорах, а порт Роттердама переваливает меньше контейнеров из Азии. В вопросах бюджетной дисциплины и политики евро Нидерланды потеряли своего некогда важнейшего союзника, поскольку Берлин в этом вопросе больше склоняется к Франции.
Авторы: Ханна Декер, Андреас Мим, Филип Пликерт, Йоханнес Риттер, Кристиан Шуберт и Клаус Макс Смолка. Перевёл с немецкого: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: реально, будут проблемы у Германии — посыпятся экономики, Чехии, Словакии, Венгрии и Балкан, а Трибалтийские Вымираты вообще загнутся.