В 99-м дочь поступала в архитектурный институт на экономический факультет. Вступительный экзамен – в виде теста по математике, иностранному и русскому языкам.
Количество вопросов по каждому предмету было одинаковым, а вот начисляемые за правильный ответ баллы – разными. По математике – 3 с чем-то, русскому языку – 2, иностранному – 1 с копейками.
Бюджетных мест для поступающих на факультет было 10: 5 – на экономику, 5 – на менеджмент. Дочь почему-то выбрала менеджмент.
Накануне экзаменов приемная комиссия опубликовала списки подавших документы с разбивкой по факультетам и направлениям и указанием бюджетных мест. С печатями и подписями. Видела своими глазами. Жаль, тогда смартфонов не было.
В день экзамена дочь успокоилась только после того, как мы подсчитали возможный набранный балл.
Так, в блоке по математике у нее было три новых вопроса, ранее не публиковавшихся в ежемесячных вестниках. На один ответила верно, еще в одном сомневалась, но, оказалось, тоже все правильно сделала, еще один получился нулевым. По русскому и английскому вспомнила все вопросы, нашли ответы, результат оказался нормальным.
В итоге рассчитывали примерно на 212 баллов – это очень высокий результат. А в списке через десять дней дочь увидела напротив своей фамилии всего 189. Но не в этом дело: она оказалась первой под чертой, разделяющей бюджетников и тех, кто должен был учиться платно, и ... пятой в этом списке!
А ведь мест бюджетных изначально было 5!
Зато на направлении «Экономика» поступивших на бюджет оказалось 6! Этот шестой человек набрал баллов меньше, чем у дочери, но стал бюджетником.
Расстроенная и удивленная она обратилась за разъяснением к сотруднице приемной комиссии, а та ответила коротко: «Скажи спасибо, что ты вообще поступила!»
Что сказать? Кому сказать? Зачем сказать? Риторические вопросы...
Съездила в институт. Посмотрела результаты на доске объявлений. Зашла в приемную комиссию, где перед моим носом помахали приказом об изменении количества бюджетных мест в связи с большим потоком желающих учиться именно на этом направлении. Документ появился якобы 31 июля – когда прием документов закончился. Поэтому его не стали вывешивать на всеобщее обозрение...
Проверить и доказать уже ничего не могла. От апелляции дочь отговорила из-за бессмысленности. В суд подавать не стала.
Почему не обратилась в суд
Годом ранее дочь сотрудницы из смежного с нашим отдела – мы были связаны по работе – поступала в самый престижный вуз – университет международных экономических отношений и дипломатии. На направление МЭО. И не поступила на бюджет.
Папа – военный с хорошими погонами и должностью смириться с такой ситуацией не смог, начал разбираться и выяснил, что на место дочери приняли другого человека. Стал давить этим фактом на приемную комиссию, дошел до ректора. Ему объяснили, что в таком вузе даже за плату престижно учиться.
Обратились в суд. Потратили кучу денег и времени на несколько заседаний, продали дачу. Дело слушалось почти год. И что в итоге? Девочке предложили бюджетное место в другом экономическом вузе со сходной специальностью.
Папа поседел и стал хвататься за сердце, мама горстями пила успокоительные, дочь рыдала по поводу и без. Плюс потратили больше денег, чем заплатили бы за обучение. Меня такая перспектива не устраивала.
Почему отговорила от апелляции
Тоже годом ранее поступал в вуз сын близкой подруги. Правда, он выбрал технический, но там тоже математика имела больший вес.
Подруга-математик сама занималась подготовкой сына. Прорешала с ним все вестники – тесты начали публиковать с середины 96-го года. Все прорешать несколько раз к августу 98-го было вполне реально, учитывая, что мальчик сам по себе сильный.
Сдал. На бюджет не попал по баллам, но результату не поверил и попросил мать обратиться в апелляционную комиссию.
В зал запускали по несколько человек. Раздавали опросники для ознакомления, а потом, если вопросы все же оставались, можно было подойти к комиссии из трех человек.
Вместо оригиналов опросных листов раздали ксерокопии – все закрашенные кружки с вариантами ответов черные и не видно, что «дорисовано» или, наоборот, стерто. Парню это сразу не понравилось, но он решил посидеть и послушать, как отвечает на вопросы комиссия.
Рассказал потом про девочку, которой вызвали скорую. Она поступала на филфак, и больший вес для нее имели баллы по русскому и литературе. Она отметила правильно цитату из Пушкина, кажется. А результат оказался неверным.
Тесты были с ошибками, которые никто никогда не устранял. Школьные учителя путем опроса выпускников выявляли эти ошибки и своих новых подопечных заставляли заучивать неправильные ответы. Например, моя дочь на момент поступления знала 6 неправильных ответов в вестниках за три года.
Как там появились ошибки, опечатки ли это или сделаны сознательно – никто не знал. Исправить их никто не пытался. Так они и копились из года в год.
Девочка об этом не знала. Она раз за разом громко зачитывала строки из книги, а потом вопрос и ответ. Но члены комиссии сидели и пожимали плечами. Она плакала, у нее началась истерика, пришлось вызвать скорую. А сын подруги вышел из аудитории и сказал матери: «Пойдем отсюда!»
От автора
Эту ситуацию с девочкой мне напомнили события здесь. Что опубликовал, когда опубликовал, какого объема – не имеет никакого значения. Можно не экспериментировать – результат всегда предсказуем.
Деньги кому-то не выплатили, статью заблокировали, КПД не так ответила... А как КПД может ответить? Это та же апелляционная комиссия. Без прав и собственного мнения...