По совету С. причитала этот рассказ, сначала на английском, хотя оказывается есть неплохой русский перевод
Если краткий пересказ (Виталий Карацупа):
“В повести Теда Чана «Вавилонская башня» перед нами предстает завершение этого грандиозного строительства, ведущегося в течение трех столетий. Чтобы поднять на вершину башни кирпичи, глину, прочие материалы, несколько бригад, попеременно сменяя друг друга, в течение четырех месяцев поднимаются в гору. На нескольких ярусах башни существовали свои миры, семьи, люди, никогда не ступавшие на землю и видевшие ее только с высоты. Представляете на сколько лиг в высоту вздымалась Вавилонская башня! Издалека она представлялась как волосяная нить, протянутая в долине Сеннаарской между небом и землей. И вот теперь строительство подходило к концу. Прибыли несколько бригад рудокопов, чтобы пробить твердый небесный свод, белевший над головами каменщиков.
Главный герой повести – Хиллала из земли Эламской – вместе с другими рудокопами несколько лет пробивали свод небес, надеясь предстать перед богом Яхве, в честь которого, собственно, и возводилось это грандиозное сооружение. Единственное, чего они боялись, что пробьют небесный резервуар, из него хлынет вода и затопит весь мир. Для этого были подготовлены каменные врата, автоматически закрывающие тоннель в нескольких местах, если через него пойдет поток воды. И когда так случилось, Хиллала с товарищами оказался отрезанным от других и утонул бы также как его товарищи. Но он смог спастись и выплыть в… долине Сеннаарской! Башня строилась прямо вверх, а за сводом небес оказался низ. Почему? Может быть миллионы миров стоят один над другим, а может мир изгибается непостижимым образом и верх и низ – одно и то же? Об этом может знать только сам Яхве. И тогда он понял, что человеку никогда до конца не понять, как бог устроил мир. Сыны человеческие должны знать отведенное им место.”
Сначала интересен вопрос чисто геометрический.
Получается (у Чана), что мир представляет собой сложную поверхность в четырехмерном пространстве, такую, что двигаясь по прямой, приходишь в ту же точку (двумерные поверхности в трехмерном пространстве, обладающие этим свойством - сфера, цилиндр, тор,...)
Но остается странный вопрос - как движется Солнце в этой системе мира? Куда оно прячется на ночь? ( а 'ночь' там наступает на всем протяжении движения вверх).
В стандартной системе представлений древних людей небесная твердь покрывает землю, являющуюся как бы островом в бездне-океане (Abyss), а солнце, луна и звезды находятся под куполом. Ночь наступает не потому, что солнце подобно фонарику движется на одной высоте, освещая различные участки земли (как описывают систему плоскоземельщики). А ночь наступает потому, что солнце прячется за край земли - либо погружаясь в Бездну, либо огибая земной диск снизу где-то в районе китов или слонов (индийских).
Аргумент плоскоземельщиков, что солнце подобно фонарику, освещает землю "пятном", легко опровергается простым экспериментом.
Двое наблюдают закат над морем, один с обрыва, другой - стоя у кромки воды. Ясно, что “ночь” (закат) наступит раньше для того, кто внизу. Быстро поднявшись на обрыв, он еще некоторое время будет видеть солнце. Если б солнце освещало наблюдателей как удаляющееся световое пятно прожектора, то темнота наступила бы сначала для того, кто на обрыве…
Поэтому даже древним было понятно, что солнце, прячась за горизонт, наводит на нас тень от самой земли. И покорители Башни встречают закат все позже..
Земля в Библии имеет трехчастную структуру: небесная твердь в форме купола — шамаим, земной диск — эрес, подземный мир — шеол. Трехчастная Земля плавает в техоме, который означает бездну, бескрайние воды, хаос. Источник
На данной картинке, можно предположить, что солнце на ночь скрывается где-то за окраинными горами. Выходы меж ними в Бездну (мировой океан) якобы тоже есть (в рассказе упоминается про морское путешествие к краю земли, которое побудило любопытное человечество добраться и до неба).
Но тогда для строителей Башни в какой-то момент набора высоты настанет “полярный день”, то есть они будут видеть солнце вдалеке, но постоянно!
А этого не происходит - даже при приближении к солнцу. В рассказе говорится: “Когда они поднялись вровень с солнцем, то шли только ночью.” ) Читателю как бы понятно, что вровень - это достигли точки, где солнце максимально приближено к башне, самая высокая точка его орбиты относительно земли. А потом солнце светит уже только снизу.
Легче всего предположить, что ночь на такой высоте наступает от удаленности солнца, что оно скрывается в тумане над бездной.. Но все равно нет тени, чтоб она отбросилась на вершину башни..
При приближении к “небесной тверди” осветительную роль играет уже она сама: “Днем небо было гораздо светлее, чем казалось с земли, — знак того, что путники приближаются к своду. Рассматривая небеса, Хиллала с удивлением заметил: здесь звезды видны и днем. С земли они терялись за яростным сиянием солнца, но на такой высоте просматривались совсем ясно.”
Далее сюжет закручивается прорубанием тоннелей в тверди, обнаружением воды, и спасение в виде течения, которое вынесло в пещеру в скале недалеко от Вавилона..
“Каким-то образом свод небес оказался под землей. Словно земля и небо лежали бок о бок, опирались друг на друга, хотя и были разделены многими лигами. Как такое возможно? Как могут соприкасаться столь отдаленные места? Голова у Хиллалы шла кругом.
А потом его осенило: цилиндр для печатей. Если прокатить его по табличке из мягкой глины, резной цилиндр оставлял складывающийся в рисунок отпечаток. Две фигуры могут оказаться по разные концы таблички, хотя на поверхности цилиндра они стоят бок о бок. Весь мир — такой цилиндр. Люди воображают себе землю и небеса как углы таблички, а между ними — растянувшиеся небо и звезды. На самом же деле мир загадочным образом свернут так, что земля и небеса соприкасаются.”
Если скатать вышеприведенный рисунок в трубочку (цилиндр), так чтобы свод соединился с землей (а Башня приобретет вид окружности в таком искривленном пространстве), то получится вроде бы замысел Автора.
Но на самом деле, это будет фигура вроде тора (бублика), имеющего внутри непроходимую перемычку - твердь.
Тор - геометрическая фигура, результат скольжения одной окружности вдоль другой.
Следует мысленно свернуть этот цилиндр в бублик. Тогда понятно, почему после прорытия туннеля сквозь небесную твердь, рудокоп оказался под своим миром (землей) и через туннель, подобный подземной реке смог попасть на поверхность (на его счастье море оказалось неглубоким, хватило дыхания.. )
Линии гравитационного поля в этом мире имеют вид замкнутых окружностей, подобно линиям электромагнитного поля. Но тогда непонятно, почему течением его вынесло на поверхность (получается, вода текла против гравитации??)
Осмелюсь предположить. Что гранитная твердь не сплошная, а содержит полости, заполненные водой, и некоторые соединяются с нижним морем. Таким образом представляя единую систему водоснабжения (а если надо - то и затапливания) земли.
Рудокоп, выбравшись из расщелины (тверди) некоторое время не мог понять, несется он по течению или дрейфует (тьма, никаких пространственных ориентиров не было). Но, как мне кажется, и такое невозможно - как человек всегда чувствует (лицом или подняв палец), дует ли ветер, также и находясь в воде он почувствует течение (потоки воды довольно неоднородны, создают толчки).
И все же для доставки человека на поверхность в подземных водах должно было каким-то образом возникать избыточное давление. Люди это понимали и в древности, наблюдая, как поднимается вода в колодцах или бьет родник. Сейчас-то мы знаем про круговорот, а единственное предположение для того мира - солнце, на ночь опускаясь в бездну, нагревает ее и из-за разницы температур возникают какие-то потоки, в один из которых посчастливилось попасть главному герою.
Теперь о духе.
Вообще книга написана вполне в американском духе самоуверенности и оптимизма, совсем нехарактерных для Древнего мира. Ресурсов хватает, все сыты и довольны, на стройке - не рабы, а артели свободных каменщиков, нет надсмотрщиков с кнутами, раздоров и фобий (дурное предзнаменование, подозрение в колдовстве - постоянные проблемы в те времена) - совсем нет. Атмосфера - как на стройке какого-нибудь комбината во времена рейганомики. Впрочем, характеры героев, диалоги - все прописано неплохо. Автор явно иронизирует над древним преданием что на стройке в Вавилоне менее ценилась жизнь строителя, чем кирпич.
— Один человек говорил, будто каменщики, работающие на вершине, вопят и рвут на себе волосы, если уронят кирпич: ведь четыре месяца уйдет, чтобы его заменить. А когда упадет человек, то не замечают вовсе. Это правда?
Словоохотливый тягловый Лугата покачал головой.
— Нет, это пустые байки. Наверх поднимается непрерывный караван кирпичей, каждый день вершины достигают тысячи штук. Утеря кирпичика для каменщиков ничего не значит. — Тут он наклонился поближе. — Но есть одно, что они и впрямь ценят больше человеческой жизни… Мастерок.
— Но почему мастерок?
— Если каменщик уронит свой мастерок, то будет сидеть праздно, пока не доставят новый. Четыре месяца он не сможет отрабатывать пищу, поэтому вынужден будет брать в долг. Утратив мастерок, каменщик безутешно стенает… Но если падает человек, а его мастерок остается, работники втайне радуются. Следующий, кто уронит свой, может взять лишний и продолжить работу.
Хиллала ужаснулся и уже было попытался подсчитать количество инструмента, взятого с собой рудокопами. А потом догадался.
— Это не может быть правдой. Почему бы не доставить наверх побольше мастерков? В сравнении с кирпичами они весят не больше пера. Да и утрата каменщика обернется немалой задержкой, разве что наверху есть лишние люди, знающие толк в кладке. Не будь таких сменных, работа бы остановилась, пока снизу не вскарабкается новый работник.
Все тягловые расхохотались.
— А ведь его не проведешь, — веселясь, сказал Лугата
Словом, мы имеем вполне прагматичное, симпатичное общество времен детства человечества. Как дети они любопытны и строят башню у себя во дворе, желая исследовать мир, лишь опасаясь, как бы Отец не рассердился….
А вот что буквально записано в Торе:
1 И был на всей земле один язык и слова одинаковые.
2 И случилось, что двинувшись они с востока и нашли долину в земле Шинар, и поселились там.
3 И сказали друг другу: «Давай наделаем кирпичей и обожжем огнем». И стали у них кирпичи вместо камней, а горная смола была у них вместо глины.
4 И сказали они (друг другу): «Давайте построим себе город и башню, главою до небес; и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли».
5 И сошел Йеhова посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие.
6 И сказал Йеhова: «Ведь народ один и, язык один у всех; и вот все что начали они делать — совершат, все, что бы они ни задумали сделать — сделают!
7 Сойду же, и смешаю там язык их, чтобы они не понимали речи друг друга».
8 И рассеял их Йеhова оттуда по всей земле; и они перестали строить город.
9 Поэтому наречено ему имя Бавэл, ибо там смешал Йеhова язык всей земли, и оттуда рассеял их Йеhова по лицу всей земли.
Традиционное толкование, что мол, вавилоняне погрязли в Гордыне, не признавали Бога и были наказаны. Предание о кирпичах, которые на стройке ценнее людей, это вообще позднейшая выдумка ( когда? непонятно. Встречается в интерпретациях для детей только).
Скорее есть склонность относить этот проект строительства к царю Нимроду (внуку Ноя), который был бунтарь против Бога и народ за ним пошел.
https://ja-tora.com/nimrod-i-vavilonskaja-bashnja/ : Древнейшим источником, ссылающимся на историю про Башню, являются «Иудейские древности» Иосифа Флавия (I век н.э.). Как полагал историк, царь Нимрод был тираном и обманщиком, восставшим против Бога:
К такому дерзкому ослушанию относительно Господа Бога побудил их Немврод, внук Хама, сына Ноева, человек отважный и отличавшийся огромною физическою силою. Он убедил их не приписывать своего благоденствия Господу Богу, а считать причиною своего благополучия собственную свою доблесть. Спустя немного времени Немврод стал домогаться верховной власти, будучи убежден, что люди только в том случае перестанут бояться Бога и отпадут от Него, если согласятся жить под властною защитою его, Немврода. При этом он хвастливо заявлял, что защитит их от Господа Бога, если бы Тот вновь захотел наслать на землю потоп. Он советовал им построить башню более высокую, чем насколько могла бы подняться вода, и тем отомстить за гибель предков.
Толпа единодушно выразила желание последовать предложениям Немврода и стала считать повиновение Господу Богу [позорным] рабством. И вот они начали строить башню, не щадя рвения и усилий.
Иудейские древности, 1:4:2-3
Судя по всему, Флавий в данном случае приводит какую-то общеизвестную традицию, которую знали и мудрецы Талмуда, не сомневавшиеся, что вавилонскую башню построил именно Нимрод.
А вот современная, очень интересная интерпретация: https://ja-tora.com/vavilonskaja-bashnja-nedelnaja-glava-noah/ (Профессор Нахум Сарна) Кратко: Кирпичи (высушенные и обожженые), термин “до небес”, имя на камне-строении - это все типичные для той эпохи детали грандиозных строительных проектов. Башня (или гора, но в Месопатамии нет гор, только равнина) была связью между землей и небом, местом, откуда сходят боги..
“Имя” сделанное на кирпиче в кладке. Источник
“Трудно поверить, что библейский автор, прекрасно знавший вавилонскую жизнь вплоть до мельчайших деталей, действительно не ведал о религиозном предназначении башен. Поэтому, если он обошел его молчанием и изобразил строительство башни как наглое нарушение воли Творца, это могло быть сделано только сознательно. Можно предположить – и этому есть достаточно подтверждений – что сюжет о Вавилонской башни является продолжением анти-языческой полемики. Библия специально выбрала могущественный город Вавилон с его знаменитым храмом Мардука в качестве сцены для сатиры на язычество с его представлениями, мифологией и религиозными нормами.
Остановимся на этом подробнее. Прежде всего мы видим пренебрежительное отношение к тому, что служило вавилонянам поводом для национальной гордости – кирпичу и битуму. Подчеркивая, что для строительства, вместо камней, был использован такой непрочный материал, как кирпич, Библия намекала на недолговечность возводимых строений. Поскольку в Торе сказано, что после божественного вмешательства строительство остановилось, автор, видимо, был уверен, что город остался недостроенным. Поэтому не исключено, что он видел Вавилон, лежащий в руинах – например, после набега хеттов, имевшего место около 1600 до н.э.”
Далее указывается, что во всех вавилонских записях превозносилась роль богов, что это чуть ли не они сами строят башни. В Торе же явно указано на дело рук сынов человеческих.
“То же самое можно сказать об еще одной особенности библейского нарратива. Согласно Торе, Бог дважды «сходит вниз»: первый раз, чтобы взглянуть, что делают люди, и второй раз – чтобы смешать их языки. Точно так же Библия описывает божественное вмешательство в дела Содома и Гоморры: «Сойду же и посмотрю: если по мере дошедшего ко Мне вопля его поступали они, тогда – конец!» [...] Однако автор очевидно не ждал, что его поймут буквально – что Бог не всеведущ, ибо решение «сойти» предполагает, что на Небесах изначально [не] знают, что происходит на земле. Нет, автору было важно нечто принципиально иное – бессмысленность любых, даже самых грандиозных сугубо человеческих предприятий. Люди хотели построить башню до неба. Согласно общепринятым представлениям, зиккурат служил физической связью, соединяющей небо и землю. Подчеркивая, что Бог «сошел», Библия решительно отмежевывается от этой идеи. По сравнению с бесконечным божественным превосходством даже башня, достигающая небес, кажется жалким строением. Божественная трансцендентность абсолютна, Он совершенно независим от материального мира. Поэтому для связи с Ним не годятся никакие монументы, но лишь человеческое сердце. [...]
Наконец, автор воспользовался сюжетом о вавилонской башне, чтобы вновь обратиться к главной теме библейского учения. Согласно Торе, идолопоклонство возникло именно в поколении строителей башни. Урбанизация, рост материального благосостояния, возникновение монументальной архитектуры – с точки зрения Библии, все эти достижения могли сопровождаться духовным регрессом. Много веков спустя к этой теме будут постоянно возвращаться пророки. Однако важно отметить, что впервые она прозвучала уже на заре истории Израиля.”
Вавилонская башня. XI век. Резьба по слоновой кости. Городской музей Салерно
Как можно понять, автор вышеприведенной заметки явно полемизирует с Тедом Чаном (может и написал текст после чтения рассказа).
На стройке трех веков у Теда Чана, благодаря соблюдению техники безопасности потери невелики (а так ли было на самом деле, кто знает?), строители не рассорились и не смешали языки, а освоили бюджет строительства (интересно, сколько в сравнении у царя уходило на оборону?)
Грандиозный проект не привел к встрече с Ягве, но зато дал некое приблизительное знание о мире. Духовный рост участников? Об этом нет и речи.
“Теперь стало ясно, почему Яхве не поразил башню, не покарал сынов человеческих, посмевших вторгнуться за назначенные им пределы: ведь самый долгий путь только вернет их туда, откуда они вышли. Столетия труда не откроют им о Творении большего, чем они уже знают. И все же через свои старания люди узрят дивную механику Творения Яхве, увидят, как изобретательно устроен мир. Это мироустройство свидетельствует о деле рук Яхве — и оно же дело рук Яхве скрывает. Так сыны человеческие будут знать отведенное им место. Колени Хиллалы дрожали от благоговения, но он поднялся на ноги и пошел искать погонщиков каравана. Он вернется в Вавилон. Возможно, снова увидит Лугату. Он пошлет весточку тем, кто трудится на башне. Он расскажет им, как устроено мироздание.”
Вот желания после пережитого: ух, пронесло! Теперь можно устроить еще фестиваль, а потом покопать дальше…
Статья с ja-tora целиком (сайт не поддерживается, может быть удален0)
Профессор Нахум Сарна
В середине V века до н.э. греческий историк Геродот посетил Месопотамию и оставил подробный отчет о городе Вавилоне. Еще несколько десятилетий назад к сообщенным им сведениям относились с известной долей скептицизма. Однако современные археологические изыскания подтвердили многое из того, о чем писал «отец истории».
Среди прочего, Геродот писал о существовавшем еще в его время священном участке, посреди которого была воздвигнута громадная башня «длиной и шириной в 1 стадию. На этой башне стоит вторая, а на ней – еще башня, в общем восемь башен – одна на другой. Наружная лестница ведет наверх вокруг всех этих башен. На середине лестницы находятся скамьи, должно быть, для отдыха. На последней башне воздвигнут большой храм».
Среди современных исследователей существует консенсус, что Геродот и Библия описывают один и тот же знаменитый зиккурат, связанный с Эсагилой – комплексом зданий святилища бога Мардука.
Слово зиккурат происходит от аккадского закуру, означающему «возноситься ввысь». Так называли высокие башни, возводимые в священных местах. Далеко не в каждом городе была своя священная башня, однако в большинстве городов они имелись, причем нередко более одной. На сегодняшний день найдено свыше тридцати зиккуратов в ходе раскопок в двадцати пяти различных местах. Наиболее высокая концентрация обнаружена в Нижней Месопотамии. Архитектура зиккуратов не отличалась единообразием – одни башни были прямоугольными, другие квадратными. Однако обычно это были массивные, очень высокие сооружения, построенные в виде башен, стоящих одна на другой; к каждой башне вела внешняя лестница или пандус.
Вавилонский зиккурат, о котором говорит Библия, был одним из самых больших и известных. Построенный в восемь уровней, он возносился почти на 100 метров над своим квадратным основанием таких же размеров. Величественное сооружение было украшено двумя храмами: один находился у подножия башни, другой – на ее вершине.
О предназначении зиккуратов мы поговорим позже. Пока же остановимся на любопытной библейской ремарке, касающейся материала, из которого строили вавилонскую башню.
Развитие монументальной храмовой архитектуры и возведение столь впечатляющих памятников стало возможным только благодаря изобретению кирпича. Задолго до 3000 года до н.э. люди научились делать строительные материалы, высушивая на солнце кирпичи, слепленные из грязи или глины. Впоследствии ценность этого изобретения многократно возросла благодаря появлению новой технологии обжига в печах. Обожженные кирпичи могли выдержать тяжесть высоких зданий.
Интересно отметить, что Писание специально упоминает, из какого материала была построена башня. Мы будем еще более удивлены, когда узнаем, что внутренняя часть зиккурата была построена из огромной массы грубых кирпичей, обожженных на солнце, и в свою очередь окруженных обшивкой из кирпичей, обожженных в печи. Следует помнить, что в Месопотамии «печные» кирпичи использовались практически исключительно для строительства дворцов и храмов, тогда как обычные дома строили из кирпичей, высушенных на солнце.
Важнейшая роль кирпича в месопотамской архитектуре нашла отражение в многочисленных аккадских текстах. Двуязычная история сотворения мира упоминает времена, когда «ни один кирпич не был положен, ни одной формы для изготовления кирпича не было сделано» – это явное признание масштабов строительной революции, вызванной изобретением кирпича. Энума Элиш, рассказывая о том, как боги основали Вавилон и строили местные храмы, пишет:
Как услышал Мардук эти речи,
Словно ясный день просиял он ликом:
«“Врата бога” постройте, как вы возжелали!
Кирпичи заложите, создайте кумирню!»
Лопатами замахали Ануннаки.
В первый год кирпичи для храма лепили.
По наступленье второго года
Главу Эсагилы, подобье Апсу, воздвигли.
Надписи на аккадских зданиях, прославляющие деяния великих царей, постоянно упоминают изготовление кирпичей. Кроме того, сегодня известно, что изготовление первого кирпича было важнейшим ритуалом, связанным со строительством или ремонтом храма, и что это действие было обставлено сложным церемониалом.
Удивление автора Писания вызвали две вещи, связанные со строительством башни. Хотя в добиблейской Палестине кирпич печного обжига был практически неизвестен, высушенными на солнце глиняными кирпичами пользовались достаточно широко. Но в палестинских холмах было достаточно камня, поэтому основным строительным материалом считался именно он. Поэтому эксклюзивное использование кирпича показалось библейскому автору интересной деталью, заслуживающей упоминания.
Еще более непривычным казалось использование битума в качестве строительного раствора. В Египте и Палестине раствор делали из того же материала, что и сами кирпичи. Однако в Месопотамии в строительстве активно использовали битум. Из-за плохого качества топлива в печах для обжига невозможно было поддерживать достаточно высокую температуру; в результате кирпичи получались хрупкими и пористыми. Поэтому, чтобы увеличить их компрессионную прочность и водонепроницаемость, при строительстве добавляли битумную мастику.
Эти особенности месопотамской строительной техники упоминаются во многих строительных вавилонских надписях, для которых фраза «из битума и обожженных кирпичей» является стандартной формулой. Этот факт привлек внимание не только библейского автора, но и Геродота, который писал о строительстве городских стен и рва:
Лишь только выкопали ров, то взятую оттуда землю стали употреблять для выделки кирпича. Изготовив достаточное количество сырых кирпичей, обжигали их в печах. Вместо цемента строители пользовались горячим асфальтом и через каждые тридцать рядов кирпича закладывали между камнями камышовые плетенки. Сначала таким образом укрепили края рва, а затем и саму стену.
В свете сказанного выше нельзя не удивиться хорошей осведомленности библейского автора о месопотамских технологиях описываемой эпохи. Кроме того, напрашивается вывод, что эта история рассказана с точки зрения человека, живущего не в Месопотамии.
О планах строителей Башни в Торе сказано: «И сказали они: давайте построим себе город и башню, главою до небес» (Берешит, 11:4). Эту фразу принято считать ключом к истории вавилонской башни; ее принято понимать как намерение строителей, восставших против Бога, ворваться в Его небесные чертоги. Однако это предположение кажется нам необоснованным.
Во-первых, сама идея, что люди могут физически взойти на небо, совершенно чужда Библии. Во-вторых, все, что мы знаем о месопотамской религии, позволяет с уверенностью сказать, что и строителям священных башен такая мысль просто не могла прийти в голову. В-третьих, когда Писание использует подобные метафоры, речь просто идет об очень высоких строениях – к примеру, о ханаанских городах говорится, что они «укреплены до небес» (Дварим, 1:28). И, наконец, в-четвертых, эта фраза является стереотипной для месопотамских надписей, особенно связанных со строительством и ремонтом зиккуратов. Так, в начале II тысячелетия до н.э. Гудеа, шумерский правитель Лагаша, говорил о храме Энину, что он «высился от земли до неба». Нипурский текст упоминает башню, «чья вершина достигает небес». Хаммурапи, правивший в XVIII века до н.э., называет себя «высоко поднявший главу Эанны… поднявший храм Эбарру, подобно небесному чертогу». В VII веке до н.э. Ассаргадон сообщил потомкам, что он «вознес до небес главу храма Ашура», которая «достигла небес». Более того, эта фраза постоянно использовалась в отношении вавилонского храма Мардука, где и стоял зиккутат. Это святилище называлось Эсагила – «дом поднятой головы». Обыгрывая название храма, автор Энума Элиш пишет, что боги «возвышенное в Эсагиле сотворили». Храм был отремонтирован двумя вавилонскими царями: Набопаласаром (626-605 до н.э.) и Навуходоносором (605-562). Оба царя упомянули об этом в многочисленных надписях, утверждавших, что они «высоко вознесли главу» башни, сделав ее «соперницей неба».
Таким образом, утверждая, что месопотамцы хотели построить «город и башню, главою до небес», библейский автор вновь продемонстрировал глубокое знание не только строительной технологии, но и технической терминологии, характерной для строительных надписей.
Согласно Торе, потомки Ноаха хотели «сделать себе имя» (Берешит, 11:4). На первый взгляд это выглядит как элемент мотивации строителей. Однако более глубокий анализ показывает, что эта фраза сказана как бы между прочим. Стремление к славе является глубоко естественным, и само по себе не заслуживает осуждения – более того, слава является частью божественного благословения Аврааму: «И возвеличу имя твое, и будешь благословением» (там же, 12:2). В свете того, что нам известно о месопотамских обычаях, можно смело предположить, что и здесь библейский текст отражает широко распространенную шумерскую, ассирийскую и вавилонскую практику.
Имена величайших правителей связывались со строительными проектами, не только ублажавшими небожителей, но и обеспечивавшими монархам-строителям посмертную славу. Имя и титул правителя вырезали на кирпичах и цилиндрических печатях, которые помещали в фундаменте зиккуратов.
О Гудее, царе Лагаша, одна из надписей сообщает, что «благодаря великому имени, которое он приобрел, он был принят в собрание богов». Ассаргадон заявлял: «Строения, надписи с моим именем я сделал». Навуходоносор, восстановивший зиккурат, о котором говорится в Писании, повелел вырезать надпись: «Стены Вавилона и Эсагилы я укрепил, и сделал вечное имя своему царствованию».
Однако, несмотря на прекрасное знание месопотамских реалий, библейский автор, похоже, не знал самого главного: истинного предназначения зиккуратов и их места в месопотамской религии! По словам Писания, строители, в первую очередь, стремились к укреплению единства: «Сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли» (Берешит, 11:4). В какой-то степени это верно. Столь масштабное строительство с участием множества людей, безусловно, предполагало наличие сильной власти и высокого уровня организации. Монументальные памятники вызывали законную гордость у всех граждан, а потому способствовали политическому, социальному и религиозному сплочению общества. Это чувство нашло свое отражение и на строительных надписях: Навуходоносор, к примеру, утверждал, что «собрал всех людей под вечной сенью Вавилона».
Нет ничего невероятного и в том, что Писание предполагало возможность создания единого центра, который стал бы домом для всех потомков Ноаха, с зиккуратом, который, будучи виден издалека, служил бы ориентиром для всех сбившихся с пути. Тем не менее, факт остается фактом: рассказчик сознательно и последовательно обходит молчанием истинное предназначение священных башен. Невозможно пройти мимо этого «незнания» – оно является настолько вопиющим и противоречащим всему сказанному выше, что, безусловно, требует объяснения.
Фрагмент иллюстрации Афанасия Кирхера, выгравированной Дж. С. Декером
Современные ученые практически единодушны, что зиккурат символизирует гору. Чтобы понять, что это значит, следует вспомнить, что в древности священные горы играли огромную роль в религии. Горы, чьи корни уходили глубоко в землю, а вершины скрывали облака, служили местом встречи земли и неба. Поэтому они становились естественной сценой для божественной деятельности. На вершинах гор располагались божественные чертоги, там небожители устраивали свои судьбоносные совещания и являлись людям. Будучи каналом связи между небом и землей, священные горы воспринимались как центр мироздания, «пуп земли» или axis mundi.
На связь между зиккуратами и горами указывают названия многих священных башен. Ниппурский зиккурат назывался Дом гор; в Ашуре – Дом горы мира; в Ларсе – Дом, связывающий небо и землю. Самый известный вавилонский зиккурат назывался Этеменанки – Дом основания неба и земли.
В равнинной Месопотамии зиккураты стали миниатюрными рукотворными горами. Месопотамцы верили, что по пандусам и ступеням, соединяющим разные уровни, боги сходят на землю из своих небесных чертогов. Иными словами, зиккурат был средством непосредственной связи между богами и людьми, а их возведение – выражением человеческого желания приблизиться к божественному, то есть проявлением искреннего благочестия и религиозного пыла.
Трудно поверить, что библейский автор, прекрасно знавший вавилонскую жизнь вплоть до мельчайших деталей, действительно не ведал о религиозном предназначении башен. Поэтому, если он обошел его молчанием и изобразил строительство башни как наглое нарушение воли Творца, это могло быть сделано только сознательно. Можно предположить – и этому есть достаточно подтверждений – что сюжет о Вавилонской башне является продолжением анти-языческой полемики. Библия специально выбрала могущественный город Вавилон с его знаменитым храмом Мардука в качестве сцены для сатиры на язычество с его представлениями, мифологией и религиозными нормами.
Остановимся на этом подробнее. Прежде всего мы видим пренебрежительное отношение к тому, что служило вавилонянам поводом для национальной гордости – кирпичу и битуму. Подчеркивая, что для строительства, вместо камней, был использован такой непрочный материал, как кирпич, Библия намекала на недолговечность возводимых строений. Поскольку в Торе сказано, что после божественного вмешательства строительство остановилось, автор, видимо, был уверен, что город остался недостроенным. Поэтому не исключено, что он видел Вавилон, лежащий в руинах – например, после набега хеттов, имевшего место около 1600 до н.э.
Не менее энергично, хотя и несколько более завуалировано, высказано несогласие с типичными месопотамскими представлениями о строительстве храмов: «И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие» (Берешит, 11:5). Энума Элиш, величайший вавилонский эпос, однозначно утверждает, что Эсагилу возвели боги, к вящей славе Мардука:
В первый год <боги> кирпичи для храма лепили.
По наступленье второго года
Главу Эсагилы, подобье Апсу, воздвигли.
При Апсу построили зиккурат высокий.
Ану, Энлилю и Эйе, как и в Апсу, поставили там жилища.
В соответствии с месопотамской религиозной психологией, боги были тесно связаны со всеми этапами строительства храма. Их возведение чаще всего начиналось с божественного откровения, а жрецы на всех этапах работы постоянно толковали различные знаки, пытаясь понять волю небожителей. На одной аккадской цилиндрической печати можно увидеть богов, своими руками выполняющих различные работы по возведению святилища. Подчеркивая, что речь идет о сугубо человеческом предприятии, Библия, таким образом, выражает совершенно иное мировоззрение, несовместимое с языческими представлениями.
То же самое можно сказать об еще одной особенности библейского нарратива. Согласно Торе, Бог дважды «сходит вниз»: первый раз, чтобы взглянуть, что делают люди, и второй раз – чтобы смешать их языки. Точно так же Библия описывает божественное вмешательство в дела Содома и Гоморры: «Сойду же и посмотрю: если по мере дошедшего ко Мне вопля его поступали они, тогда – конец!» (Берешит, 18:21). Вне всяких сомнений, эта фраза отдает антропоморфизмом. Однако автор очевидно не ждал, что его поймут буквально – что Бог не всеведущ, ибо решение «сойти» предполагает, что на Небесах изначально не знают, что происходит на земле. Нет, автору было важно нечто принципиально иное – бессмысленность любых, даже самых грандиозных сугубо человеческих предприятий. Люди хотели построить башню до неба. Согласно общепринятым представлениям, зиккурат служил физической связью, соединяющей небо и землю. Подчеркивая, что Бог «сошел», Библия решительно отмежевывается от этой идеи. По сравнению с бесконечным божественным превосходством даже башня, достигающая небес, кажется жалким строением. Божественная трансцендентность абсолютна, Он совершенно независим от материального мира. Поэтому для связи с Ним не годятся никакие монументы, но лишь человеческое сердце.
Абсолютное превосходство божественной воли также подчеркивается повторением отдельных фраз. Люди строят башню, «чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли» (11:4). Тора дважды говорит о том, что Бог «рассеял» строителей: «И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город… и оттуда рассеял их Господь по лицу всей земли» (там же, 8-9).
Наконец, автор воспользовался сюжетом о вавилонской башне, чтобы вновь обратиться к главной теме библейского учения. Согласно Торе, идолопоклонство возникло именно в поколении строителей башни. Урбанизация, рост материального благосостояния, возникновение монументальной архитектуры – с точки зрения Библии, все эти достижения могли сопровождаться духовным регрессом. //Света не согласна// Много веков спустя к этой теме будут постоянно возвращаться пророки. Однако важно отметить, что впервые она прозвучала уже на заре истории Израиля.