Всем было давно понятно, что русский и цыган делили неотразимую «Любовю», разодетую богатыми родителями в шелка да драгоценности. Ох, и примагнитила же! Ох, и привязала! А у самой школьное сердечко тайно любило начинающего учителя. Только об этом никто не знал. Даже пока сама Люба, заплутавшая в двух ребятах, словно в лабиринте. И стоило ли огрызаться им и «психопатничать»?! Ведь всё равно никому не досталась…
– …А ты у неё сам спроси, насколько сильно она тебя любит! – пританцовывая, посоветовал Санька. – Что-то я не верю! Мне она признавалась в обратном! Слышишь?
– Да, слышу! – выкрикнул Тобар. – А, уже!
– Что «уже»? – не понял Саша, приближаясь вплотную.
– Уже, говорю, спрашивал! – солгал цыган. – Меня она любит, а не тебя! Врёшь ты всё с её признанием! Мы с Любушкой поженимся!..
– Да что ты! – осердился Александр, меняя динамику и стилистику движений. – Ты видел себя в зеркало?!
– А ты?! – тоже разошёлся Тобар. – Мой папа – русский! А почему у русского цыгана не может быть русской жены?!
– Вы – нищие! – расшифровал Санька. – Твой дедушка – идиот! Любины предки никогда не впустят тебя в свой роскошный мир!..
В это время любимая девушка отжигала на символическом помосте, вращая по кругу длинные и густые волосы. Она держалась поодаль собственных ухажёров, интуитивно чувствуя себя яблоком юношеского раздора. Парни побаловались спиртным, так что стычка перетекла в неизбежность.
– …Я так не считаю! – не согласился Тобар.
– Зато я докажу! – заявил Сашка и отправился к Любушке.
Начав хватать прелестницу своими жилистыми ручищами, приставучий Александр зажёг фитиль. Цыганёнок взорвался. Его цыганская кровь взорвалась. Он пошёл тараном на русского. Безуспешно. Удары хоть и не проходили мимо, но не калечили. Силён был, однако. А так хотелось просто убить! На брошенный Сашин клич выстроилась целая банда. Цыган, несмотря на якобы выносимую к ним социальную терпимость, всё равно не любили. Тобара искромсали. Будто пираньи. Обиженный и униженный, юноша вспомнил о дедовом ружье. Ох, как же радостно-то стало! Ему в ту минуту несказанно повезло. Родители поливали в огороде. А старый Петрович смотрел телевизор. Так что до будущего орудия преступления было рукой подать. Сняв с крючка, цыган «ломанулся» к русскому обидчику. Нет, не для того, чтобы застрелить. А «съездить» прикладом по морде. А попугать «фраерков». Чтобы «обделались». Самопроизвол удался. Тобар «расквасил» подлеца. Никто не посмел противостоять. Незаряженная игрушка сработала. Эти дерзкие разборки всеми оценились как самые крутые. Никто ещё не додумывался размахивать «тульской гордостью», как батогом. За своё ответное поведение несовершеннолетний школьник не извинялся. Напротив, он пребывал на гребне славы. После этого случая, напрасно думая, что Сашка «отклеится», наступил ещё один. Цыганский предмет вожделения и обожания даже обиделся, за струсившего кавалера. Любе не понравился поступок. Когда всё закончилось, она подошла и процедила: «Лучше бы ты сейчас был на его месте! Всё! Хорош уже за мной бегать, словно голодный пёс! Иди к цыганкам!» Вот именно – «к цыганкам»! Куда же больше?! Одурманенная орда размышляла, как попугай. Саньку пожалели, а дельца-удальца морально добили, объявив молодёжный бойкот, превратившийся в откровенную человеческую травлю. Сейчас нельзя было показываться не только в подвальчике, но и на улице. Что говорить, русские между собой ссорились и дрались. А тут – цыган. Разумеется, опасность возникла превеликая. И в городе этой «шушеры» развелось видимо-невидимо. Кто-то подрезал влиятельного русского мужичка «пёрышком». Насмерть. Необычный прибор подбросили Тобару. Такие, с изразцами да мудрыми надписями, водились у кудрявой нации. Да и «навели ориентиры». А на нём и кровь убитого, и много разных отпечатков…
К оперативно-следственной работе приступил лейтенант Асимов, Валерий Александрович, с двумя опытными сослуживцами. После завершения учёбы профессиональные отношения с Тобаром, и вообще с тёмной цыганской средой, стали первыми уголовными делами в стажёрской милицейской практике. Посещение преступного элемента на дому, пока товарищи работали в школе и в незаконном клубе, выпало на нелёгкую долю статного Валеры. С таким парнем надо было не вести расследование, а рядышком фотографироваться. Особенно к лицу ему шла его тщательно подогнанная форма. Девушки улыбались, любуясь подлинной мужской красотой. А он, этот гладковыбритый очаровашка, яркий, черноволосый, с короткой стрижкой, вдобавок, голубоглазый, – одно да одно – себе на уме! Всегда смущённо отвечал: «Да кому я нужен? Милиции только! Её и люблю…» Подобные слова удерживали нейтральность. Конечно, прекрасный пол прекрасно понимал: у юного Алена Делона своё королевство и своя королева! Никто не смел посягнуть на святое.
Продолжение следует...