От предыдущей (если ехать по Байкало-Амурской магистрали с востока) станции Икабъя нет и 40 минут до Новой Чары. Высокогорье кончилось, но красоты остались: вот за тайгой то и дело мелькают золотистые пески. Знаменитая Чарская пустыня, о которой будет отдельный пост - лишь крупнейший песчаный массив этой котловины, но далеко не единственный.
А вот видна столовая гора Зарод (1365м), близ которой с 2012 году добывают уголь - разведанное в 1949 году Апсатское месторождение крупнее всех прочих угольных разрезов Забайкалья, вместе взятых. За Зародом врезается в Кодарские горы долина реки Апсат, а гору в её перспективе хочется принять за высочайший на Кодаре и всём Становом нагорье пик БАМ (3072м) с его характерной расщелиной, но это вряд ли он.
Как заходящий на посадку самолёт, поезд спускается в котловину:
Вернее, поезд, с которого сняты эти кадры летом 2021 года, из котловины, наоборот, поднимался. Спустились же мы сюда ночным поездом годом ранее и, сойдя на перрон Новой Чары, первым делом почувствовали холод - ночью в середине сентября тут был заметный минус.
Новая Чара - крупный по меркам БАМии ПГТ (3,7 тыс. жителей), фактический, а с 2020 года и административный центр Каларского района. Крупнейший в Забайкальском крае по площади и один из последних по населению (7,6 тыс. чел), от остального региона этот район обособлен посильнее, чем Агинский Бурятский округ. Обособлен как минимум логистически: из Читы сюда можно попасть лишь самолётом за 13 тыс. рублей, а путь по земле через Иркутскую или Амурскую области растянется на трое суток.
До "стройки века" жизнь на Каларе едва теплилась, и была представлена в основном эвенками в оленеводческих совхозах - в 1932-38 годах Каларский район был ядром Витимо-Олёкминского эвенкийского национального округа, и здесь планировалось расположить его центр - село Усть-Калакан. Сюда, к найденным геологами в конце 1940-х годов удоканской меди, кодарскому урану и апсатскому углю, и тянули БАМ в первую очередь, но тянуть было явно ещё далеко...
Разработку урана в свете начавшейся ядерной гонки решили осваивать, не дожидаясь железной дороги: у подножья Кодара вырос Борлаг, от которого осталась Чара - крупное село, разросшееся у аэропорта. Но аэропорт оказался в стороне от трассы БАМа, станцию на которой в 1979 году назвали Новой Чарой. Строил её Казахстан, а заселяли вперемешку казахстанцы и гураны (креолы Забайкалья), для которых Каларщина стала "своим" Крайним Севером, куда не так далеко ехать за длинным рублём. Теперь о былом напоминает стела "Казахстан - БАМу" и тепловоз-памятник ТЭ3 вроде того, что пришёл сюда первым в 1983 году.
Вокзал Новой Чары - один из самых интересных на БАМе:
Хотя и тоже порядком изменившийся в лице - кадры выше сняты в 2020 году, а в 2021 здание стало таким:
Пассажирский зал, очертаниями, видимо, символизирующий грандиозную палатку первостроителя, как бы прорезает длинное здание, на 4/5 занятое всякими путейскими службами. Внутренний вид впечатляет, а что мы покинули ДВЖД - в 2020 году было видно невооружённым глазом: ВСЖД тогда заметно сопротивлялась "театру безопасности", и на вокзал был почти свободный вход сквозь равнодушно попискивающую рамку.
В 2021 охранники всё-таки начали просить снять рюкзак и выложить из карманов мелочь, но весь их вид при этом говорил о том, как сильно они не хотят это делать. Другой переменой оказались вахтовики - они на БАМе в принципе составляют 9/10 пассажирского трафика, вот только с 2020 по 2021 год у них в Новой Чаре случился, натурально, демографический взрыв: пустынный прежде зал был заполнен среднеазиатским людом такого вида, будто вербовали их прямо из стихийных соляных шахт, выдолбленных кайлом в горах Гиссара.
В вокзальный туалет кто-то принёс пластиковое подобие кувшина, а двое молодых парней молились лбами в землю, обустроив мечеть в уголке с намазлыками из картонных коробок. Это при том, что подавляющее большинство вахты в этих краях - славяне из небогатых среднерусских областей и из степей того же Забайкалья. Как Новая Чара стала БАМовским форпостом пантюркизма - я расскажу чуть позже.
Украшения вокзала - деревянные панно с казахскими сюжетами:
А на втором ярусе по полу тянется сама "трасса БАМа" с лестницей вместо ветки к Сковородино:
В сувенирном киоске - эвенкийские куклы и кумаланы (круглые коврики из оленьих шкур), да, наверное, чароит. Который всё равно от здешних карьеров до ларька проделал путь через камнерезные мастерские на других концах страны:
За путями - депо, а над станцией нависает рогатый Кодар. С эвенкийского это название часто переводят как "стена", что в общем неправильно - стен в мире оленевода не было, и это слово на самом деле значит "скала".
Неверный перевод, однако, куда точнее раскрывает суть - Сибирские Гималаи стоят без предгорий, почти отвесно вздымаясь прямо от плоского дна котловины. Напротив Чары, за полосой топких болот и барханами Чарских песков, хорошо видно ущелье речки Средний Сакукан, вдоль которой уходит старая дорога к урановым рудникам Борлага.
Она представляет собой мощный ствол, от которого расходятся ветки туристических троп. По некоторым из них, за вычетом бродов, можно гулять, словно в парке. Другие ведут к склонам высочайших категорий, в 50-градусный мороз достойным если не К2, то настоящих Гималаев.
Но приехав в сентябре, мы понимали, что нам туда нельзя: если даже в котловине ночью минус, то в горах может быть уже настоящий мороз. Год спустя, уже в августе, мы снова отправились на Кодар, и хотя тот поход закончился неудачей из-за дождей и конфликтов в команде, для меня Кодар стал красивейшими горами, что я видел.
Наискось от вокзала - автобусная остановка, с которой переполненный ПАЗик курсирует несколько раз в день в Старую Чару, из которой начинаются маршруты что к Сакукану, что к Чарским пескам.
Интересно, что, несмотря на участие казахстанцев, в топонимике они представлены лишь Карагандинской и Павлодарской улицами в частном секторе старой "времянки". У вокзала проходит улица Игоря Молдаванова, названная в честь Героя России, который погиб в 1995 году в Чечен-Ауле, когда отвлёк на себя огонь боевиков, дав отступить товарищам. Главной же в посёлке можно считать перпендикулярную улицу Дружбы Народов, справа от которой мрачная облезлая поликлиника и странный обелиск на лужайке:
А слева - внушительных размеров ТОЦ. От вокзала его скрывает гостиница "Кодар" с довольно симпатичным фасадом и приятным цветом ярко светящейся в темноте огромной вывески. На этом, впрочем, достоинства "Кодара" заканчиваются - двухместный номер тут обойдётся минимум в 5000 с чем-то рублей, и за эти деньги, судя по чужим отзывам, гостю предоставляется неисправная сантехника, чуть тёплая вода, постели с несвежим бельём и моющее средство вместо мыла. Тем не менее, мест в "Кодаре" нет за неделю - потому что во второй чарской гостинице "Виктория" с номерами от 500 рублей в сутки всё забронировано вперёд на два месяца.
Здание ТОЦа впечатляет не столько бетонными арками, сколько оригинальными решётками на окнах. На другой его стороне обнаружился миниатюрный магазинчик, состоящий чуть менее чем полностью из товаров, которые и в Москве-то нелегко найти.
Японские конфеты из рисовой муки, эко-мармелад с каких-то частных ферм на Южном Урале и даже батончики "Счастье" из кафе "Счастье" близ Исаакиевского собора, которые, по данным петербургских гидов, можно купить только там - всё это в Новой Чаре оказалось не то что не сильно дороже, а порой ещё и дешевле, чем в столицах. Такие вот парадоксы маленьких посёлков на большой магистрали, в которых нет крупных ритейлеров, зато есть много энергичных людей.
Хотя в целом, как мне показалось, народ в Новой Чаре довольно тяжёлый - забайкальская угрюмость и подозрительность точно так же ощущается и здесь. Отличить на глаз, кто откуда, непросто - ведь даже из республик ехали на БАМ в основном славяне. Человек с азиатским лицом в Новой Чаре - скорее эвенк, чем казах.
А вот сам пейзаж посёлка - казахстанский просто безмерно: та же пыль, простор, обшарпанные стены, и разве что здешний сентябрь по видам и температурам соответствует октябрю-ноябрю:
В пошорканных ветрами многоэтажках - окна в виде юрт:
Жизнь идёт своим чередом - тихая, размеренная, скучная. Самая стабильная работа - на железной дороге, самая частая мечта - уехать жить в Краснодарский край. Вернувшись из похода, мы от нескольких местных подряд узнали, что давеча на окраине Чары под машину попал человек - тут это не обыденность, как в большом городе, а редкая беда.
Все дороги Новой Чары с вокзала приводят в Гостиницу - так называют местные Административно-гостиничный комплекс Удоканского ГОКа.
Старый здешний анекдот: "Правительство Забайкальского края учредило медаль в честь 25-летия разговоров об освоении Удокана" - с одной стороны, тут в горах находится третье по величине месторождение меди в мире (!), по запасам и производству которой Россия не была в лидерах со времён освоения Горнозаводского Урала. С другой, состав этих руд таков, что привычными технологиями их разрабатывать невыгодно, и все эти годы параллельно со сменами собственников, учреждениями, слияниями, поглощениями и банкротствами шёл поиск оптимального технического решения.
Единственным вариантом выходило построить в безлюдных горах на вечной мерзлоте не горно-обогатительный комбинат, а полноценный металлургический завод по выплавке катодной меди. В 2008 году была учреждена компания "Удоканская медь", входящая в холдинг "Металлоинвест" Алишера Усманова (между прочим, узбек из Чуста), но лишь в 2018 году все формальности (последняя по счёту - интересы местных эвенков) были улажены, а в активную фазу стройка перешла в 2020 году.
Сейчас комбинат строят несколько тысяч человек, в том числе несколько сотен турок - местные, как водится, считают, что Турция всё это и затеяла, но как я понимаю, гости оттуда всего лишь подрядчики.
И в общем, окрестности Новой Чары - самое интересное место на всём БАМе: в 2021 мы сделали отсюда целых два похода на Чинейскую железную дорогу и Кодар (второй - неудачно), а в 2020-м прогулялись одним днём к Чарским пескам.
Но об этом расскажу отдельно.