Пыльную, местами разбитую дорогу, затерявшуюся среди рыжих, выгоревших на жарком донском солнце степей, накрыли сумерки. Горячий ветер свистит в приоткрытое окошко, завывает, будто бездомная, отчаявшаяся от голода и одиночества псина. Всё меньше машин проносятся мимо Лёхиной новенькой иномарки, всё реже встречаются фонари. За горизонтом уже хоть глаз выколи...
- Вот чего ты мимо заправки пропёрся?!.
- Будет ещё…
- По-моему, ты вообще не туда едешь…
- Правильно я еду. В первый раз что-ли…
- И вообще… Приспичило тебе. Как же… Могилки ему прибрать… Не надо было тебя слушать. Сейчас бы уже на море были.
- Ну и ехала бы! Кто тебе не давал! Это родители мои,- зло прищурился мужчина,- не начинай… На пасху – некогда. Спасибо тёть Нюра ещё, убирается… А сама – еле ходит. К твоим то ходим, убираемся, а к моим чего? Не надо им?,- Лёха тяжело вздохнул,- завтра отцу годовщина…
- Спасибо, оповестил, а то как же, я ж не знала…
Вспомнился отец, мать, домик на пригорке. Перед глазами проплыли любимые лица родных. Лёха прибавил скорость. Машка отвернулась, уставившись в тёмное окно. Дальше ехали молчком.
Вдруг, мужчина сбавил газ. На обочине он заметил сероватую фигуру человека.
- Глянь, машет кто-то.
- Никого там нет!
- Да вон… Бабка вроде…
- Точно. Откуда она тут, посреди степи.
- Мало ли…
Алексей остановился.
Перед ними стояла, улыбаясь во весь щербатый рот аккуратно одетая по моде прошлого века, старушка. На голове – белый платочек, тёмная юбка в горошек, кофта с отложным воротничком на крошечных перламутровых пуговицах.
- Здрасстя. Сынок, до Дубового не подбросишь?
- Так мы в Светлое едем. Чего то я не помню, чтобы такой хутор тут поблизости был.
- Дык тута недалёко. Я скажу иде устать, а? Он хотя и на отшибе маненько, так я уж добегу…
- Садитесь, бабуля, пожал плечами немного сбитый с толку мужик,- домчу, раз так.
- От и спасибо тебе, - она водрузилась на заднее сиденье, - и хорошо…
В салоне запахло прелыми яблоками…
- Бабуль, а чего ты тут, в потёмках, посреди степи одна то?
- Дык чё… Травки собирала. Загулялыся…
- А чего ж без сумки?
Бабка зло сверкнула тёмными зрачками на Марусю: « Ой, дык забыла, у балочке, бяда прям, памяти нету вовся».
- Так чего, может вернёмся?
- Не, я завтри заберу, кому она нужна то тама.
Все, будто сговорившись притихли. Так, в тишине проехали ещё несколько километров. Вдоль трассы, по обеим её сторонам, всё также расплескались вод звёздным небом пропахшие пылью и сухой травой степные просторы. Лишь изредка выплывали из темноты небольшие, таинственные тени от кустов и редких деревьев.
Бабка, будто очнувшись заговорила: « Вона, тама, за тем ложком, притормози, сынок».
Лёха кивнул.
- Понял.
- Усё, усё. Тута.
Тот остановил машину.
- Бабуль, так тут никакого хутора не видать.
- Тута… Благодарю. Пойду я.
Она вышла из машины, отошла на несколько метров и остановилась.
Алексей повернул ключ зажигания. Машина взвизгнула и, вместо того, чтобы поехать дальше, неожиданно для путников, не двинулась с места. Мужчина попробовал ещё раз, и ещё. Но та не слушалась своего хозяина. Он вышел наружу, открыл капот.
- Да что за чертовщина!
- Ну этого ещё не хватало! Приехали! Я так и знала!
- Вызывай эвакуатор. Чего нам тут ночевать что ли!
Лёха достал телефон. Тот не подавал признаков жизни, поблёскивая тёмным экраном. Не включался.
- Не работает.
- Заряжать надо вовремя!
- Да заряжал я! Звони со своего.
- И мой сдох. Как такое вообще может быть?!
- А вы вот чё. Вы пойдёмтя со мной. У мине заночуитя, а утром и уедитя.
Супруги повернули головы в сторону бабульки. Переглянулись.
- Пойдём?
- Да не, спасибо, мы уж тут, в машине тогда.
- Пошли. Никто на вашу колымагу не позарится. Тут у нас сто лет уж не ездить нихто.
- Лёш, попробуй ещё.
- Глухо.
- Пойдём?
- Ну, пошли, веди бабуля в свои хоромы.
По узенькой тропинке они двинулись вглубь степи.
- А долго идти то?
- Не, вона.
Вдруг, прямо перед их глазами, будто из ниоткуда возник хутор. Мурашки пробежали по телу Маруси.
- Как так. Не было же вроде.
- Не, дочка, темно просто, вот и не заметили. А вот и хата моя. Идитя.
Вокруг стояла зловещая тишина. Будто не было жизни в деревеньке. Ни собачьего лая, ни возни домашней живности. Тихо…
- Тихо как у вас.
- Дык спять усе жа. Во. Сюды проходитя.
Они прошли через сени и вошли в просторную комнату.
- Щас, погодьтя, свечки запалю.
Старушка зажгла свечу. Маруся осмотрелась.
Посередине комнаты стоит стол, покрытый нарядной клеёнчатой скатертью. На стенах – большие рамки с фотографиями, с которых на женщину смотрели какие-то улыбающиеся люди. Раньше у многих такие в домах висели. Было модно… На старом деревянном комоде раскинулся усыпанный розовыми цветками бальзамин. Невольно вспомнилась баба Маня, в честь которой и её саму назвали Марией. Прямо как у неё… Она непроизвольно глянула в угол, где у её бабули висела украшенная бумажными цветами икона Божией Матери. Здесь такой не было. Странно…
- Садитеся. От,- бабка махнула высохшей морщинистой рукой в сторону просторной лавки,- сюды. У мине вота и картоха глянь, какая укусная. Поештя. Она поставила перед гостями чугунок с томлёной нежнейшей молодой картошкой, посыпанной укропчиком, от которой исходил парок, тарелку с сочными помидорами и пупырчатыми малосольными огурчиками.
У Лехи потекли слюнки.
- Спасибо бабуля. А как звать то Вас. Как-то мы не познакомились.
- Мине-то. Баба Тая зовитя. Таисией, значится.
- А я Алексей, она – Маша.
- Ну и ладненько, вы ештя, ештя… Супруги, быстро покончив с поздним ужином, улеглись на предложенную им кровать с необычайно мягкой периной. Несмотря на то, что на улице стояло жаркое лето, здесь стояла на удивление приятная прохлада. Комната будто охлаждалась мощным кондиционером. Молодых людей сморил сон.
А баба Тая, тем временем, вышла с сени, разложила прямо на полу какие-то склянки, перья и гвозди, зажгла свечу, открыла дверь и начала что-то монотонно нашептывать, не забывая при этом творить над своим барахлом странное действо. Через несколько минут, в проёме, освещённом с улицы лишь слабым лунным светом появилась фигура, похожая на человеческую. Но только похожая. Голову обрамляли толстые, загнутые полукругом рога, а ноги, покрытые густой чёрной шерстью заканчивались не обычными ступнями, а самыми настоящими, как у лошади или осла, копытами.
- Ну?,- демон сверкнул красноватыми, будто горящие угольки, глазами,-чего звала?
- Дык это, вон, спять. Двоя. Муж и жана.
- Отлично. Молодец. За двоих дам четыре года. Будешь как живая. Гуляй – не хочу!
- Четыре?
- Ну. А ты как хотела? Чего мало? Знаешь расценки. Дом вот тебе оставил. Всё как было. Живёшь как раньше, хоть и подохла давно.
- Дык,- она прижала руки к сердцу и заскулила,- ты жа обещалси, что сына моёва вызволишь с пеклы. Мы ба тута тихонькя приколдовывали ба. А я, не сомневайси, усё, чё скажешь исделаю, хозяян.
- Ладно, пойдем, гляну, чего ты мне тут припасла.
А в это время Лешка и Мария видели один и тот же сон. Во сне, как в бреду, они метались в темных, незнакомых и зловещих коридорах, испуганные встречающимися повсюду страшными, мерзкими рожами.
Супруги жались друг к другу, не зная куда им бежать и что делать.
Маруся, в отчаянии вскрикнула от испуга, когда за руку её схватило очередное чудище и неосознанно выкрикнула: « Господи, спаси и сохрани нас, грешных». Неожиданно стало светло. А потом, Алексей почувствовал, что его кто-то треплет за плечо.
«Сынок, вставай, просыпайся», - услышал он голос своего отца и разомкнул веки. От увиденного волосы зашевелились на его коротко стриженной голове. В сумраке ночи, около кровати, освещённый лишь светом луны, стоял… его отец.
Леха повернул голову в сторону жены. Та, вцепившись в его руку напряженно вглядывалась в стоящую перед ними фигуру. Маш, ты тоже видишь?
- Да.
- Господи, ты ж умер давно. Это чего, сон? Бать…
- От же остолоп, не сон. Мне… Нельзя мне тута... Я ненадолго. Плохое это место, бежите дети отседова и поскорей. А то – беда… Вставайте, уходить вам надо. И… Молитесь… Бесовщина тута… Погубить вас хотят. Бабка – при жизни ведьмой была. А теперь…
Он растворился в воздухе, будто его и не было.
- Лешенька, что это было,- прошептала Маруся, - мы чего спим с тобой?
- Господи, батю ты тоже видела?
- И слышала. Вставай, пошли к машине.
Они прокрались на цыпочках к выходу, где в этот момент бабка раскладывала свой ведьмовской инвентарь. Алексей прижал палец к губам, показывая жене, чтоб молчала и выглянул в сени.
Там никого не было видно. Будто подвешенная в воздухе, тихонько потрескивала горящая свеча, на полу шевелилась какая-то тряпка и слышался зловещий шепот, исходящий как бы из самых глубин ада. А потом бабка с кем-то заговорила…
Липкий страх окутал мужчину. Он прикрыл дверь, радуясь в душе, что их не заметили, отступил.
- Пошли,- прошелестел губами он,- надо уходить.
- Куда? Что там?
- Потом. Надо выбираться. Он подошел к дальнему окну. Тихонько приоткрыл створки, выпрыгнул и подал руку жене.
Они бежали так, будто их школьная физручка с кликухой Елена Адольфовна стояла над ними с секундомером, принимая зачёт. Наконец, когда паника прошла и они остановились, оказалось, что бежали они совсем в противоположную сторону от машины.
- Вон, дерево, давай спрячемся, передохнём.
Муж кивнул в ответ. Глянул на часы. Скоро рассвет.
- Давай тут подождём, потом к машине пойдём.
Где-то вдалеке заухала какая-то птица. Маруся, вздрогнув, поплотнее прижалась к мужу.
Их искали. Бабка звала их по именам.
- Чё вы, ребяты, вернитеся, - доносилось из степи,- никто вам плохого не исделаить…
- Идите сюда, я знаю где вы,- вторил ей громкий мужской бас,- вам же хуже будет…
Маруся закрыла глаза и начала молиться. Отче наш… Иже еси на Небеси…
- Вона, вона, видитя, свет – тама они.
- Земля там уже не наша…
- Молются, не могу подойтить…
Лёшка повторял за женой слова молитвы. Сам не знал. Теперь понял, что обязательно выучит, если выберутся.
-Ну ты и дура,- прошипело совсем рядом,- мне души нужны! Не приведёшь к пятнице ещё, сама пойдёшь в самое пекло. Всё. Некогда мне тут с тобой по полям бегать.
- Ды я жа… Хозяян… Приведу… Чё ты…
И тут, у самой кромки горизонта стало светлее, прорезался первый розовеющий луч солнца. Бабка взвизгнула и пропала. Молчавший телефон вдруг ожил, зафьюкали звуками птичьей трели сообщения от тётки.
- Кажись всё…
На дороге одиноко маячила поблёскивая в рассветных лучах их машина. Лёшка обернулся. Никакой деревни нет и в помине. Ни одного дома…
Они прыгнули в машину, которая завелась мгновенно. Утомлённые ночным «приключением» путники на огромной скорости понеслись в своё село.
- Лешка. И где вы были то, паразиты?, -встретила их у калитки тётка,- говорили вечером приедете, а сами… Я уж испереживалася вся.
- Ой, теть Нюра, не спрашивай.
- Чё?
- Да кому сказать – не поверят.
- Господи, авария чтоль?
- Не. Ща расскажу…
Тётка с изумлением и ужасом на лице выслушала их рассказ.
- И чё вас на ту дорогу то занесло. По ней сто лет никто уж не ездит.
- Да сам не пойму как свернул туда…
- А знаете,- почему-то шепотом продолжила баба Нюра,- ведь был такой хутор. Давным-давно. Ещё в семидесятые последние бабки там поумирали. Плохие про них вещи старики рассказывали. Вроде там нежить всякая, бесовщина творилась. Там ведь, и правда, говорили, колдуны да ведьмы жили. Бабы то наши, к ним бегали порой… Так потом деревню ту с землёй сравняли. Поля там садили поначалу. Да только не росло ничего. Бросили… А потом и вовсе… Перестройка энта.
Степя вон теперь кругом… А к бате идите, проведайте. Спасибо скажите…
Вот и сказочке конец! А кто слушал( вернее читал) – молодец! А кто комментарий напишет и лайкнет – тому моя особая благодарность!
Что-то вы меня, мои дорогие подписчики, бросилиии! Или вас всех разом отписали? Есть кто живой?! Отзовитесь! Совсем беда на канале((( Скучаю без вас!
Заходите, мои хорошие, подписывайтесь, кто ещё не успел!