Часть 14
Они смотрели друг другу в глаза, каждый думал о своём.
- Зачем я ей... старый, изуродованный. Она молодая, найдёт себе классного парня и будет счастлива. Промолчу.
- Зачем я ему. Судимая, вся в долгах, даже ребёнка не смогу родить. Найдёт себе хорошую девушку и будет счастлив. Промолчу.
Они смотрели не отводя взгляд, воздух в палате стал тягучим и густым. Напряжение нарастало с каждой секундой. Алька собрала волю в кулак и опустила глаза. Сразу стало легче дышать. Она вылетела из палаты.
- Нет, это совсем не любовь. Просто одиночество играет со мной в злые игры. Я не люблю, нет. Просто мне его жаль и всё. Господи, не хочу снова в эту паутину страстей.
Алька судорожно прибиралась в каморке со своим инструментом. Несколько раз переложив тряпки с места на место, она опустилась на пол и зашлась в беззвучном плаче.
Сколько так прошло времени,она не знала. Слезы лились, а боль в груди не успокаивалась. Только сейчас Алька поняла, что прошлое её не отпустит и будет всю жизнь держать в цепких лапах. И будущего не будет. Только работа и одиночество. От этого становилось так горько, что хотелось выть в голос. Ей всего 27, и ничего не будет впереди. Как смириться с этим?! Почему именно с ней всё так случилось. За что?!
Алька не заметила, как приоткрылась дверь и внутрь протиснулась Максимовна.
-Девка, ты чо это? Чо, милая?
- Максимовна, всё хорошо. Это я так. Не обращай внимания.
Девушка взяла салфетку и начала вытирать заплаканное лицо.
- Правда, всё хорошо. А вы чего тут?
- Да халат забыла. Стирку затеяла, вспомнила, вот и пришла.
Старуха положила изуродованную артритом руку на Алькину поникшую голову.
- Не реви, девка. Будет. Усë наладится.
- Ох, Максимовна, не будет уже ничего хорошего. Если бы ты знала.... я любить хочу, детей рожать. Да кому я такая нужна. Судимая, в долгах вся. Я даже ребёнка родить уже не смогу.
Алька зарыдала с новыми силами. Максимовна, успокаивая девушку, тихонько гладила ту по мягким волосам, тяжко вздыхая и думая о своём.
- Всяко бывает, Алюшка. Жизнь прожить, не поле перейти. Она ведь, жизнь-то, наотмашь бьёт. А ты держись. Знать, судьбинушка твоя такая.... терпеть. Давай-ка, девонька, встань да умойся, разлила реки. Работа тя ждёт. Да и мне домой надобно, бельишко само себя не выстирает. Наладиться всё. Ты о хорошем думай.
Старуха тяжело поднялась с колченогой табуретки, повздыхала, глядя на заплаканную Альку.
- Ты, девка, одна дома не сиди. Дурные мысли до добра не доведут. Приходь сёдни ко мне. Баньку истоплю, настоечки испробуем клюквенной. Своей выделки.Жду тя сёдни.
Максимовна, кряхтя, сняла с гвоздика халат, ещё раз приголубила девушку.
- Жду.
Алька, умывшись, принялась за работу. Сестрички, будто чувствуя Алькино состояние, завалили её работой. К вечеру Аля не чувствовала под собой ног, спину ломило, но на душе полегчало, да и о плохом уже не думалось. Недаром старики говорят, что работа с любым горем поможет справиться.
Идти к Максимовне в гости жутко не хотелось. Но Алька знала, что старуха будет её ждать, поэтому забежав на минутку домой, отправилась пробовать клюквенную настоечку да парить в баньке уставшее тело.
А Алёшка в это время пялился в потолок, вспоминая молодость. Дааа, молодость. Пролетела в вечных командировках. Ни жены теперь, ни детей. В реальности, пенсия и комната в коммуналке. Врядли такое счастье кому нужно. Девчонка эта, Аля, красивая.. светлый добрый человечек. Но разве посмотрит она в его сторону. Как же она ему нравилась. Всегда с улыбкой, руки у неё такие нежные, лёгкие. А глаза грустные. Обнять, вдохнуть запах волос, целовать улыбчивые губы до головокружения. Чтобы грусть ушла из девичьего взгляда. Если бы их судьба свела чуть раньше, тогда возможно бы и был шанс. Как бы он её любил, на руках носил. Ребёнка бы могли родить. Из Альки получится чудесная мать. Леха зажмурился, закусил губу. Черт... черт... черт. А была- не была. Завтра же скажет ей обо всём. Будь что будет.
Наступило хмурое утро. Небо спряталось за тяжёлыми тучами, из которых сеял мелкий ледяной дождь с редкими снежинками. Алька прибежала на работу раскрасневшаяся, в замечательном настроении. Вчерашние посиделки после баньки прошли уютно, по-домашнему. Девушка открыла все свои страхи Максимовне, рассказала всю свою жизнь, ничего не скрывая. Они попивали настоечку, закусывая пышными, ароматными ватрушками. Смеялись, шутили, немного, по-бабьи, всплакнули, жалея свою неказистую жизнь.
- Ты пошто, девка, глупая такая?! Нравится Ляксей,, хватай быка за рога. Чо те стесняться. Поухаживай за им, вкусненьким подкорми, уж ему щас всё можно. Где подушку поправила, по руке погладила. Эх, простота. Всё тя учить надо.
Алька смеялась, глядя на раздухарившуюся пьяненькую Максимовну.
- Ой, Максимовна, скажешь тоже. Узнает он всю правду обо мне, только его и видели. Пусть уж так. Тем более, его скоро выпишут. Как говорят, с глаз долой, из сердца вон. Буду одна, видно судьба такая. Алькины глаза налились слезами. Но за ночь, передумав обо всём, решила, что ничего она не потеряет, если покажет Алексею, что он ей очень нравится.
Но в то утро всё пошло не по плану. Альку перевели в другое отделение, вместо запившей не ко времени санитарки. Так и пролетали день за днем, пока Алька не набралась окончательно смелости и не пришла проведать Алёшу, мысли о котором заполонили не только голову, но и вообще жизнь. Но её ждала убийственная новость. Алексея выписали ещё утром.
-Он уже, наверное, к санаторию подъезжает. Ему же ещё реабилитацию проходить. Он всё про тебя спрашивал. Мы ему сказали, что ты в другом отделении работаешь. Не приходил? Аль, ты чего побледнела?
-Да нормально всё. Спасибо, Свет.
Ну что ж , судьба сама распорядилась. Сердце больно кололо ядовитыми иглами обиды на саму себя. Чуть бы раньше осмелилась, может всё и случилось, как в её ночных мечтах. Рабочий день, за хлопотами, пролетел совсем незаметно. Альке хотелось поскорее вернуться домой, нырнуть под одеяло, спрятаться от всего мира и мечтать о том, как она могла бы быть счастлива.
- Ну хоть помечтать. Хоть что-то. Господи, ну какая я дура. А может и хорошо, что всё так случилось. Может он бы только посмеялся над моим признанием.
С этими мыслями девушка пришла домой, заварила ароматный чай. Закуталась в одеяло и приготовилась провести вечер, попивая чаек да читая детектив, оставленный в тумбочке кем-то из пациентов. На удивление книга заинтересовала Альку, поэтому она не сразу расслышала стук в дверь. Не расставаясь с тёплым одеялом, Алька пошла открывать нежданным гостям. Кое-как справившись с вечно заедавшим замком, девушка распахнула дверь и остолбенела, боясь вздохнуть. Перед ней стоял Парфёнов, промокший, небритый, но такой желанный в этот миг.
- Пустишь?
- Да.
Алька сделала шаг в сторону. Алексей подошёл к ней вплотную, дотронулся до рассыпавшихся по плечам волос, Аля прижалась к его ладони щекой. Весь мир остался где-то там, за стенами. Только двое в маленькой прихожей. Время остановилось, давая возможность двум, потерявшимся в жизни, людям понять, что одиночество кончилось.
Ночь пролетела незаметно. Уже хмурое утро тихонько заглянуло в окно, а они не могли оторваться друг от друга. Любили друг друга так, будто завтра для них не наступит. Сливались в объятиях, будто прощались навек. Пили из источника страсти, но жажда не утолялась, заставляя снова и снова нырять в сумашедший омут.
- Аля, у меня реабилитация. Надолго. Но я хочу, чтоб ты..... чтобы мы.... Аль, выходи за меня замуж. У меня ничего нет. Комната в коммуналке и пенсия. Работу найду. Я не обижу тебя. Если откажешь, всё пойму. Но я очень хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы ты стала моей женой.
Алька изо всех сил зажмурила глаза, пытаясь остановить непрошенные слезы.
- Лёша, ты ничего не знаешь. Я не могу. Ты не будешь счастлив со мной. Спасибо за эту ночь. И на этом попрощаемся. У нас с тобой нет будущего. И полноценной семьи не получится. Уходи, Алёша, не рви мне сердце.
Алексей неторопливо оделся и снова присел на краешек постели.
- Аля, получается, просто переспали и всё? Мне казалось, между нами что-то есть? Может, расскажешь, почему у нас ничего серьёзного не получится.
- Слушай, иди уже. Да, просто переспали. Это одиночество и всё. Ты себе всё придумал. Прощай.
Алька отвернулась, спрятавшись под одеяло с головой.
- Уходи. Мне ещё на работу собираться.
Алексей ушёл. Он не поверил ни одному Алькиному слову. Она так доверчиво приникала к нему, шепча слова, какие ему ни одна женщина не говорила : - Мой любимый, мой желанный.... Целовала его шрамы легко, невесомо. Как-будто хотела забрать его боль. Он чувствовал, что это было большее, чем страсть. Что же произошло с его девочкой? Что заставило произнести жёсткий отказ? Парфёнов понял, что не сможет просто так отпустить эту хрупкую девушку с грустными глазами.
- Ладно, подшаманят меня в этом чертовом санатории, разберусь во всём. Нет уж, Аленький мой, так просто я от тебя не отступлюсь. Будет у нас с тобой и семья, и дети. Всё будет.
Когда он появился в санатории, там все стояли на ушах, пытаясь разобраться, куда он исчез, оставив вещи и документы. Парфёнова тут же вызвал главврач.
- Вы что же это творите, уважаемый?! Никого не предупредили. Исчезли. Вы понимаете, что реабилитация просто необходима для вас. Если вы сейчас всё бросите, в будущем вас ждёт инвалидность. Взрослый человек, военный.... и такое легкомыслие и безответственность.
- Во-первых, я бывший военный. У меня было дело личного характера. Очень важное дело. От лечения не отказываюсь. С сегодняшнего дня я весь ваш. Вы уж извините, что так получилось. Мне, правда, надо было уехать. Это очень важно.
- Ладно, Парфёнов, идите. Ещё одна такая выходка, мы попрощаемся. Люди годами к нам в очереди стоят, вам повезло. А вы.... Ладно, свободны.
И потянулись дни, занятые физиопроцедурами, массажем, уколами, капельницами. А Алька не выходила из головы. Дождется ли его возвращения. Вдруг уедет или выйдет замуж. Сердце рвалось к ней, но Леха понимал, что должен быть более-менее здоровым, чтобы сделать свою Алюшку счастливой.
А Аля.... Всё также работала... Улыбалась, шутила, отмахивалась от надоедливой Максимовны. А ночью не могла сомкнуть глаз. Воспоминания о той ночи жгли душу, не отпускали, наполняли тоской до невозможности изболевшееся сердце. Сколько слез было пролито в подушку, не счесть. Зачем? Зачем она пустила его тогда? Думала, что будет легче забыть о нём. А вот не забывается и время не лечит. С каждым днём всё труднее заставлять себя вставать с постели, улыбаться людям. Хочется спать, видеть во сне своего Алешку. Хотя бы во сне целовать его и шептать нежности.
- Алька, ты чо это?! Совсем исхудала, краше в гроб кладут. Хвораешь чтоль?
- Максимовна, ну что ты опять выдумываешь. Здорова я. Работы просто много. Устаю. Знаешь ведь, что в две смены вкалываю. Не приставай уже.
- Ну-ну, девка... ну-ну....
Однажды утром, собираясь на работу, девушка почувствовала сильное головокружение. К горлу подкатила тошнота, земля ушла из под ног. Алька потеряла сознание. Очнувшись, она не могла понять, что произошло. Как долго она лежит на полу. Показалось, что прошла целая вечность. Алька прислушалась к себе. Вроде нормально всё. Только немного подташнивает. Она тихонько встала, посмотрела на часы, прошло буквально пару минут. Значит, она успеет выпить сладкого, крепкого чаю.
- Это всё усталость и бессоница. Надо зайти в аптеку, купить что-нибудь успокоительное. Так нельзя. Сама себя довела до обморока.
Попив чаю, она ушла на работу. Целый день дурнота не отпускала её, накатывала такая слабость, что Алька боялась упасть в обморок.
- Алевтина, тут такое дело. Нужно остаться в ночь. Выручай. Кроме тебя некому.
Алька, пытаясь справиться с тошнотой, ответить не успела. Вдруг откуда не возьмись появилась Максимовна.
- Совсем совесть потеряли. От девки одна тень осталась. В две смены пашет. Когда на выходных была, не помнит. Вона, зелёная вся. Какая ночь?! А ты, дура бестолковая, не соглашайси. Пусть ищуть работников. Наберут алкашек, а потом едуть на твоём хребту. Дура, как и есть дура.
Максимовна кричала, махала руками, пациенты начали выглядывать из палат. Но Алька уже ничего не видела, и не слышала. На неё как-будто опустился плотный туман. Последнее, что она услышала - стук опрокинутого ведра. Последнее, что почувствовала - мокрые ноги.
Продолжение следует....