Чтобы исправить ошибку, нужно перезаписать всё предложение.
В основном, я накосячила с ударениями.
Надо говорить, например, "мастерскИ", "зАжило", "из-за двЕри", "заворожЁнно", "Остов".
Где-то я просто оговорилась: например, вместо "скарб" произнесла "скраб". Где-то зажевала слова. Например, в рассказе была фраза: "Только ветер и эхо". Вот это "ветериэхо" я в одно слово сказала.
В общей сложности, я сделала почти три десятка ошибок. Ну, ладно, ошибок 12, а остальное - просто недостаточно чётко проговорила слова. Но всё равно - это тридцать исправлений.
Я про озвучку своей одиннадцатой книги говорю.
Вчера ходила исправлять ее аудиоверсию.
Происходит это так.
Мне включают моё предложение, в котором есть слово с ошибкой. А я должна прочесть его заново - с той же интонацией, тем же темпом, с таким же посылом, только уже без ошибок.
Это, конечно, удивительно. Надо как будто сыграть саму себя. А я очень экспрессивная барышня, когда пишу, так руками машу, что фитнес-браслет идентифицирует это как плавание. Пишет: "Вы плывёте".
И вот.
Сначала ты кричишь с надрывом:
- Уходи, слышишь, больше никогда!
А через две минуты ласково воркуешь:
- Потанцуй со мной?
Я стараюсь попасть в свою же речь, чтобы слушатель не понял даже, что мы вот тут не с первого раза записали.
Как бы возвращаюсь в прошлое и проживаю его ещё раз, с правильным ударением.
В этом что-то есть, конечно...
Как будто только специально для аудиокниг существует литературный портал в прошлое с возможностью перепрожить то, что прожилось с ошибкой....
- Надо же, - восхищается моим мастеством звукорежиссёр. - Как будто один и тот же человек писал!
Мы смеёмся. Шутка в том, что это и писал один и тот же человек. Я.
Света и Саша, мои звукорежиссёры, разговаривают на своём языке. "Отъмьючивай", - велит Света.
Я понятия не имею, что это значит.
"Mute" по-английски - это наречие, переводится как "беззвучно", а "отъмьючивай" - это что-то производное.
Слово, в котором (я так придумала) сразу и твердый и мягкий знак живут))
У слова "отъмьючивай" есть слово "перетумачили" (от англ. too muсh - cлишком много) - переборщили.
Света живёт своей работой.
Люблю её вот это: "Готова? Пишем..."
Света рассказала, как однажды после рабочего дня, уставшая, она заехала к маме.
И мама ей говорит:
- Света, слышала последнюю историю про дядю Веню?
А Света, приготовившись слушать, выдаёт ей:
- Готова? Пишем!
Мы когда в студию пришли с ребятами, стали настраиваться, они мне по ошибке вместо моей книги включили чужую. Было смешно.
Я приготовилась слушать себя, и тут студию заполняет мужской звучный голос:
- ВСЁ БЕСПОЛЕЗНО!
- Это что? - прыскаю я. - Настрой группы?
Мы смеялись, что эта фраза хорошо характеризует наш сегодняшний уровень оптимизма, и вообще, дайте мне эту фразу на рингтон))
Кстати, исправления мои написаны красным цветом на зелёном фоне.
- Тебе понятно? - волнуется Света.
- Понятно, - я пожимаю плечами. - Что тут может быть непонятного...
- Просто до тебя автор был. Я ему даю текст, а он говорит: "Я дальтоник". Неловко вышло...
- Нет, я вижу всё, не переживай, Свет.
- Если не согласна, говори.
- А с чем я могу быть не согласна? С Розенталем? С правилами русского языка?
- Ну, да. Ты можешь настаивать на своём авторском стиле...
- Ого... Я не знала.
- Не знала, что в твоей книге действуют твои правила? - подколола Света.
- Ну, хоть где-то они действуют, - вздохнула я.
Мне нравится в студии. Там или весело, или слышно тишину. Оба эти состояния для меня целительны.
И там еще можно исправить то, что нельзя на бумаге. Сейчас я буду каяться.
Например, в новой книге "ШПАРГАЛКА" на 36-ой странице есть фраза: "Не понимаю, почему так бывает. Ведь шесть месяцев".
И при вёрстке на этой фразе - про шесть месяцев - слетел шрифт, а в типографии этого не заметили, и она отпечаталась квадратиками, как в "Поле чудес".
Как будто я читателю предлагаю угадать эти буквы.
Концептуально, конечно, от трёх потерянных слов рассказ совсем не рассыпался, но я ужасно расстроилась.
Меня мой редактор успокоил, что в доптиражах мы всё исправим, но вот первые десять тысяч экземпляров уже активно раскупили магазины, и изъять и исправить их мы, конечно, уже не сможем.
- Ну, будут они у нас с изюминкой... - говорит мне редактор.
- Да, - соглашаюсь я. А что мне остаётся?
Остаётся любить свои книги вот такие, изюмные, неидеальные, живые с квадратиками и вместо трёх слов на 36 странице (ребята, там зашифровано "ведь шесть месяцев"), и просить у всех моих читателей прощения за это.
Люди уже читают мою "Шпаргалку", каждый день пишут отзывы, что нравится, а скоро я поеду в гастрольный тур со стендапом по мотивам этой книги...
Спасибо, что читаете и любите даже моё загадошшшное творчество)))
На фото я в студии звукозаписи. Там много интересной атрибутики, которая выглядит так, будто там ремонт: например, настоящая ванна, доски (для записи звука шагов), игрушечный пистолет и голова женщины с поролоновыми ушами и короткой стрижкой. Понятия не имею, зачем нужна голова, но я вместе с ней вчера работала.
Потому что одна голова хорошо, а две - лучше.
