Врач и чиновник смотрят на лекарство с разных сторон. Для первого это способ кого-то вылечить, для второго — возможный расход бюджетных средств, обставленный массой формальных требований, которые нельзя не выполнить. Врачам и пациентам обычно кажется, что систему получения лекарств можно упростить. Чиновник никогда с этим не согласится. Но что, если совместить врача и чиновника в одном лице?
Это не фантастика. Такие наполовину врачи, наполовину организаторы лекарственного обеспечения называются главные внештатные клинические фармакологи. У каждого региона и федерального округа есть свой. Екатерина Елисеева, проректор Тихоокеанского государственного медицинского университета, с которым давно сотрудничает Русфонд, отвечает за Дальневосточный федеральный округ. Она помогает врачам выбирать и назначать препараты в сложных случаях, а кроме того, добивается, чтобы даже самые дорогие лекарства были доступны.
Главная истина в этой сфере, на взгляд Елисеевой, очень простая. Удобнее, быстрее и рациональнее покупать дорогие лекарства не за счет регионов, а на деньги федерального Минздрава. Образец для подражания — федеральная программа «14 высокозатратных нозологий». В нее входят 14 заболеваний, орфанных и не только, для лечения которых постоянно нужны дорогие лекарства.
— Это идеальная модель, мы ратуем за перевод максимально возможного количества нозологий на федеральный уровень,— говорит Елисеева.
Но до максимально возможного числа пока далеко. Все, что за пределами списка 14 нозологий, находится в сфере ответственности регионов. Минусов у этой системы много. Вот самые существенные.
На уровне региона сложно прогнозировать. Число орфанных пациентов для страны с населением 146 млн можно предсказать гораздо точнее, чем, скажем, для Камчатки с ее 300 тыс. жителей. Прогноз позволяет сделать запас лекарств — мы же знаем, скольким людям они потребуются. А без запаса предоставить лекарство быстро не получится: виноват 44-й федеральный закон с его обязательными закупочными конкурсами.
Регионы ничего не могут друг другу просто так отдать. Если все та же Камчатка заключит контракт на поставку дорогого препарата, а пациент переедет в другое место, деньги пропадут зря. Передать купленное за региональные деньги лекарство в другой регион невозможно в принципе: нет такого законодательного механизма.
А еще все пациенты разные. От одной и той же болезни могут помогать разные лекарства, нужно пробовать. Во многих странах существует страхование таких рисков. Минздрав может договориться с производителем, что, если препарат не подошел, поставки прекращаются, а часть связанных с этим убытков производитель берет на себя. На уровне региона это невозможно, нет законодательного регламента. Да местные чиновники и не решатся на такое: предпочтение одного препарата в ущерб другому вызывает подозрение в лоббировании интересов конкретного производителя.
А еще регионы бывают большие и маленькие, богатые и бедные. Как возлагать на всех одинаковую ответственность и одинаковое финансовое бремя? Но и работать со всеми по-разному нельзя — государству нужна единая система здравоохранения.
Екатерина Елисеева уверена, что в целом работа идет в правильном направлении, успехи очевидны, а баланс федерального и регионального когда-то сложится. Но не скоро. А пока все пытаются приспособиться к нынешним правилам. Скажем, некоторые федеральные центры, куда еще только поступил «потенциально затратный» пациент, сразу сообщают о нем в регион, чтобы там заранее готовились к закупкам. Но, как ни готовься, два-три месяца на них все равно уйдет. Скорее всего, полагает Елисеева, в это время покупать препарат по-прежнему будут благотворители. Даже усовершенствованный и доработанный Минздрав без них со своими задачами не справится.
Все материалы Коммерсантъ www.kommersant.ru