«Что случилось и почему у меня мокрые ноги?» Подумала Моника, медленно открывая глаза на водительском сиденье своей машины, положив голову на руль. Туман в ее глазах начал проясняться, но дымка в ее сознании — нет.
«Что случилось и почему у меня мокрые ноги?» она продолжала спрашивать себя, пока не поняла, что не видит ничего из окон, кроме темной, мутной воды, освещенной угасающими фарами ее машины.
Паника начала охватывать, когда Моника поняла, почему ее ноги мокрые.
«Я тону! Машина тонет! Что случилось?!» Мысли Моники лихорадочно метались, пока она пыталась оценить ситуацию, в которой оказалась.
Инстинкт и паника заставили ее схватиться за ручку двери и толкнуть ее, но безуспешно. Дверь была заперта. Открыть ее было невозможно из-за напора воды, обрушившейся на машину.
Паника начала нарастать внутри Моники быстрее, чем уровень воды в машине. Задыхаясь, Моника звала на помощь, но ее никто не услышал. Слезы текли по ее лицу, пока она искала выход из тонущей машины.
Взглянув в зеркало заднего вида, она увидела, как из раны на лбу течет кровь, окрашивая ее слезы в неестественно-красный цвет. «У меня кровотечение?» думала она. Подумав об этом, она заметила и кровь на руле. «Отлично, теперь мне придется смыть кровь с моей машины». Подумала Моника, прежде чем осознала, что это наименьшая из ее проблем. Вновь началась паника.
Ей нужно было найти выход из машины, а ее паника и беспорядочные мысли решали ее судьбу внутри этой тонущей гробницы.
Единственный глубокий вдох — это все, что она могла сделать, чтобы собраться с мыслями, и на данный момент это сработало.
«Окно, я разобью окно!» подумала Моника. Осмотрев машину, она увидела на полу только свою сумочку. Моника всегда была особенно опрятным человеком и поэтому никогда не оставляла в машине ничего лишнего. В подстаканнике не было даже мусора, не говоря уже о чем-то большом и тяжелом, которым можно было бы разбить окно. Даже в ее сумочке были только бумажник, пара коробочек косметики и телефон.
«Телефон!» воскликнула Моника.
Моника бросилась за сумочкой и выхватила из нее сотовый телефон. Паника и отчаяние не позволили ей даже осознать, что телефон непригоден для использования. Она лихорадочно постучала по экрану и нажала все кнопки, прежде чем впасть в истерику.
Потом в голову пришла мысль воспользоваться ключами от машины. «Я могу держать ключи между пальцами!» подумала Моника. «Они должны быть достаточно острыми, чтобы разбить стекло».
Моника потянулась к зажиганию и вытащила ключи. Это создало проблему, когда фары выключились, и Моника внезапно оказалась в темноте. Вслепую она потянулась к плафону и включила его. Он мерцал и был тусклым, но пока это будет работать.
Теперь, держа ключи между пальцами, Моника откинула правый кулак и изо всех сил ударила им по окну со стороны водителя. Стук. От удара не последовало ничего, кроме ужасной боли в руке. Она еще раз откинулась назад и выложила все свои силы. Стук. Кровавые костяшки пальцев и еще большая боль были единственным результатом этого взмаха. Со слезами на глазах Моника откинулась назад и приложила все свои силы к последней попытке. Стук. Моника села, посмотрела на свою кровь на окне и уронила ключи, и тогда малиновые слезы стали еще сильнее. Это казалось целой жизнью, но не прошло и 30 секунд с тех пор, как Моника пришла в себя. Рука у нее пульсировала и была в крови, и Моника решила, что пришло время ногами открыть окно. Пытаясь принять правильное положение, она поняла, что все еще пристегнута. Моника щелкнула ремнем безопасности и поняла, что застряла. Она оказалась не только в ловушке тонущей машины, но и на водительском сиденье. Она начала дергать и тянуть ремень безопасности окровавленной рукой, понимая, что это причиняет ей слишком сильную боль, а ее хватка недостаточно сильна. Одной рукой она схватилась за пряжку и в отчаянии дернула ее с нарастающей силой, издав крик, от которого у нее вышел весь кислород из легких. Ремень безопасности поддался, когда она боролась за воздух, и она оказалась на свободе, но все еще в ловушке.
Она легла на передние сиденья и откинула ноги назад, готовая выбить окно и освободиться. Стук. Как и первый удар, этот удар причинил боль. Со второй попытки Моника ударила ногой по стеклу, используя обе пятки. Стук. Казалось, кости ее ног начали хрустеть, но окно осталось целым. И снова от отчаяния она ударила ногой по окну всем, что у нее было внутри. Стук. Это окно не собиралось разбиться под ее ногой.
У Моники не было выбора, и она наблюдала, как вода в машине неуклонно поднималась. Теперь она доходила до нижней части руля, и было холодно. Было так холодно. «Сейчас середина лета, почему вода такая чертовски холодная?» подумала она про себя.
Автомобиль накренился вперед, когда вес двигателя потянул его в пропасть. Моника понятия не имела, насколько глубока вода, она просто знала, что она темная, холодная и поднимается быстрее с каждой секундой ее колебания. Она даже не знала, в каком водоёме находится; она едва могла вспомнить, как ехала. Она была пьяна? Нет, она не пила уже несколько месяцев. Почему она не пила уже несколько месяцев? Подумала она про себя. «Я всегда гуляю с друзьями и хорошо провожу время по выходным, а это едва ли возможно сделать в трезвом виде», — подумала Моника. И, наконец, пришло сознание.
Это уже не была борьба за ее жизнь, это была борьба за жизни тех, кто находился в машине. Жизни двух людей, оккупировавших тело Моники. Моника несла полную ответственность за них обоих. Ее неудача теперь означала смерть двоих, а не одного. Она пришла в еще большее неистовство, когда вода прошла мимо ее талии.
Она забралась на заднее сиденье, когда вода начала заливать переднюю часть машины. Безуспешно она попыталась открыть задние двери и окна. Ее рука все еще была окровавлена после удара по водительскому стеклу. Моника закричала, легла на заднее сиденье и снова попыталась выбить окна. Стук. Ноги болели, а стекло не двигалось с места. Она не могла нанести еще один удар, поскольку боль в ее хрупких ногах стала слишком сильной. Передние сиденья оказались под водой, а заднее начало тонуть. В этот момент Моника услышала звук, похожий на треск треснувшего стекла. Она посмотрела на ближайшее к ней окно и не увидела ничего, кроме следов от своих туфель.
Моника нырнула под воду, подтягиваясь вперед, чтобы найти источник трескающегося стекла. Она прикоснулась к боковому стеклу со стороны водителя и почувствовала вновь образовавшееся пятно. Это открытие, казалось, оправдало всю боль, которую она пережила. Это было оно. Это был выход.
В этот момент купольный светильник находился под водой и давал Монике небольшое ощущение направления в мутной воде. Она вернулась на заднее сиденье, чтобы подышать воздухом, и снова быстро нырнула на сторону водителя. Она была полна решимости выбить это окно и освободить себя и своего ребенка.
Однако пребывание под водой сделало ее удары ногами более бесполезными, чем раньше. Это было похоже на бой во сне. Удары были настолько слабыми, что даже не причиняли ей боли в ногах. Моника закричала с последней попытки, приглушенная водой, когда поднялись пузырьки воздуха.
Моника подплыла назад и всплыла на поверхность и оказалась возле заднего стекла, цепляясь за остатки воздуха, оставшиеся в машине. Вскоре вода захлестнула всю машину и оставила ее без воздуха. Прижавшись головой к заднему окну, борясь за каждый вздох, Моника боялась не только за свою жизнь, но и за жизнь ребенка, которого она вынашивала. Моника никогда не была религиозным человеком, но в моменты отчаяния стоит обратиться к любому Богу.
«Пожалуйста, Боже, пожалуйста, выпусти меня из этой машины, и клянусь, я сделаю всё! Мне нужно чудо!» – умоляла Моника. «Мне нужно жить не для себя, а для моего малыша! Пожалуйста, позволь стеклу разбиться, чтобы я могла доплыть до безопасного места! Пожалуйста, сделай что-нибудь! Ты меня слышишь! Помощь!»– взмолилась Моника, когда вода захлестнула ее голову, и она сделала последний глоток свежего воздуха. Свет купола померк, и осталась тьма.
Бог так и не ответил…