Нивяник=поповник, который не ромашка, но которого всё равно и все называют «ромашкой», растение примечательной цветочной гармонии. Такая стильная простота и совершенная безыскусность в этих бело-желтых корзинках, непременно на фоне зеленых трав и белооблачной голубизны неба. Ну правда, какой еще цветок сравнится с этим символом лета, лугового простора, счастья ни о чем не думать!
Так бы ими – «ромашками» - и наполнил все вокруг, благо столько ярких/выразительных сортов. Если бы не их неусидчивость на отведенном месте и не огорчительная непродолжительность цветения.
Как-то упоминал, что у нас в саду издавна растут два нивяника двух старых немецких сортов: ‘Früling Freude’ («весенняя радость»), который мало чем отличается от диких предков, но зато, действительно, ранний, и ‘Sieger’ («победитель») – мощный и с крупными цветками.
Впрочем, уже давно они растут не как садовые цветы, но как бродячие-самосевные. Почти как сорняки, но радующие своим цветением.
И вот как у меня получилось с одним таким самосевным Зигером. Он в прошлом году появился на краю садовой дорожки, но такой крепенький и с таким обезоруживающе огромным и солнечным первым цветком, что я подумывал пристроить его на какое-нибудь достойное цветочное место.
А тут как раз создался новый цветник (новые закладывать гораздо увлекательнее, чем поддерживать в приличном состоянии старые!), и я начал его заполнять всем, что было под руками. Вот и самозародившемуся нивянику место нашлось.
Но тут один нюанс: при подготовке новых мест посадки я щедро использую подстилку из птичника (или компост из нее) - куда-то же это добро девать надо. Конечно, кроме тех культур, которым такое обжорство категорически противопоказано (голубика тому пример).
Некоторые цветы/растения на такое органическое изобилие никак заметно не реагируют, некоторые очевидным образом благоденствуют, некоторые достигают рекордных размеров.
Но нивяник мой всех превзошел! Куст вымахал в полтора метра высотой и не менее метра диаметром. Заодно подавил всех соседей (колокольчики, эхинацеи, ромашки-пиретрумы), которым тоже органика по душе, но потенции иные. Причем реально подавил – физической своей массой. Так что, когда пышность его недолго цветения пошла, увы, на убыль, пришлось его выкорчевать. Просто выдрать не получилось – серьезную инженерную задачу надо было выполнить, чтобы удалить Гулливера, сохранив все-таки остальную часть цветника.
А на ус я этот опыт намотал: меня нивяник в таком роскошно-гигантском исполнении впечатлил. И если буду добывать/сажать какие-то новые его сорта, органики не пожалею (благо девать ее все равно некуда).
Заодно упомяну еще несколько своих растений, которые особенно благодарно реагируют на азотную щедрость.
Конечно, это георгины-циннии-бархатцы на моей традиционной клумбе, обильно и регулярно удобряемой именно органикой. Многие из них сейчас выше моего роста.
Удивляет аконит дуговидный, который при обещанных двух с половиной метрах приближается уже к четырем и цветет где-то в вышине – задрав голову только увидишь. Тоже от души удобрен.
Как ни удивительно – бородатые ирисы. Те, которые растут в обильно унавоженной земле не только цвели высоченно и обильно, но и выдали к концу мощнейшие розетки/вееры: взгляд поражают, в руки брать приятно и посадить хочется. Хотя и не нужны уже совсем.
Когда-то давно, когда я только вникал в нюансы ухода за ирисами, меня поражало обилие и противоречивое разнообразие статей по их агротехнике в журнале «Цветоводство». Нередко на эту тему публиковались и письма читателей. Запомнились два: в одном прекрасные результаты выращивания ирисов были достигнуты на груде опилок, а в другом – на навозном компосте.
Теперь и у меня похожий опыт.
Но заключить оду щедрому органическому питанию необходимо все-таки ложкой здравомыслия. Безусловно, органические удобрения – тем более, навоз (чего уж тут эвфемизмами-то), тем более – птичий, не всем одинаково полезны. Недаром от него сорняки дохнут.
Только избирательно и только осторожно!