Денис ничего не понял.
- Какой внук?
- Вера не сделала а..орт. Когда мы с ней встретились, чтобы идти сдавать анализы, она вернула мне все деньги. Сказала, что была слишком расстроена предательством Марка и ничего не соображала. А за ночь пришла в себя. Что уезжает к себе и нас больше не побеспокоит, - Денис вспомнил, что ту деревенскую девицу как раз звали Вера. - Мне в жизни не было так стыдно, как в тот момент. Мы поступили как последнее г…но, мы воспитали гов..ка, который заделал ребенка и в кусты. Ты помнишь, что он лепетал в свое оправдание? «Мне было неудобно, я решил, что один разочек попробуем так. Я не думал, что от одного раза может получиться. Вера могла бы выпить таблетку». Он думал, ему было неудобно! Слюнтяй.
- Ты хочешь сказать, что она родила и тянет из тебя деньги?
- Я хочу сказать, что Вера родила и я помогаю ей воспитывать внука.
Денис судорожно соображал. Ребенку года три. Больше трех лет Геля его обманывала?
- Когда Вера собралась уходить, меня как обухом по голове ударили. Марк рассказывал, в каких условиях она жила. Если бы она вернулась, то ребенком никто не занимался. Ее саму ждал каторжный труд – обслуживать младших братьев, пахать в огороде. Умная, хорошая девочка. Не хотела она нашего Марка, как ты говоришь, пузом прижать. Она его любила. Может быть и сейчас любит. Я убедила ее остаться. Работать и учиться, как раньше. Перевестись на заочный. Ей год всего оставался.
- И ты даже не сказала? Ты все решила сама?
- Я пыталась с тобой поговорить. Помнишь? Когда приехала после анализов, предложила помогать Вере, не признавая ребенка. Ты назвал это идиотией. Я и с Марком пыталась поговорить. Он нес какую-то околесицу, которую ты ему внушил. Что она его соблазнила, подловила, хочет сесть на шею. А он учится, потом будет работать и женится на приличной девушке. Поэтому я не стала тратить на вас время и все делала сама. Девочка аккуратная, работящая. Я перевезла к ней от бабушки швейную машинку. Научила ее шить, вязать. А она сама придумала с подружкой очень смешных зверьков шить. У них теперь даже точка в местном торговом центре. Перед Новым годом такой поток заказов на зверьков-символов года, что она работает с утра до ночи. Поэтому я и ездила посидеть с Никитой. Хотя я и так езжу. Вместо скандинавской ходьбы. При любой возможности. А тут взяла дополнительно за свой счет.
«Смешные зверьки-символы года» - стучало в голове у Дениса. Судя по всему, именно те, за которыми он ехал, когда увидел Гелю.
- С работы я уволилась и на эту перешла, чтобы было время Вере помогать. Никитка очень хороший мальчик. Ласковый, умненький. Вера замечательная мать, все время с ним занимается, слова плохого про нашего Марка не сказала.
- И на море?... – в прошлом году Геля в сентябре заявила, что устала и хочет поехать на море. Денис тогда переволновался, не больна ли она. С ней поехать не мог – работа, да и за дочкой надо было приглядывать.
- Да. Хотела побыть с внуком, увидеть, как он первый раз будет плескаться в море. Я никому ничего не говорила. Знаю только я. И бабушка знала.
Бабушка Гели до самой смерти, полгода назад, была бодрой и деятельной. В отличие от остальных родственников могла и послать, и сказать правду-матку. Ее не считали уж совсем паршивой овцой в семье только потому, что она много лет занимала очень большую должность.
Своей дочери, маме Гели, да и Геле с Денисом бабушка говорила, что они живут серую, скучную жизнь. Что нельзя все делать по правильному. Надо мечтать, набивать шишки, смотреть на крушение мечты, плакать по ней, а потом находить новую. Чтобы было на старости лет что вспомнить.
- Геля, ты совершила самое настоящее предательство. Что нам делать? Я даже, наверное, мог бы понять л..бовника. Потому что мы давно вместе и уже нет прежних эмоций, прежнего разнообразия. Но ребенок этой девки. А ты вообще уверена, что это от Марка? Она, в отличие от него, здоровая бабища была. Опытная.