Более всего в жизни Грина изумляет его биография: Летом 1896 года с 20 рублями в кармане и советами "не пропасть" я отправился в Одессу, мечтая сделаться моряком. Надо сказать также, что в детстве я усердно писал плохие стихи, а отец, через год после смерти матери, женился вторично... Ничего не напоминает? Точно также отправляет сына “в люди” Иван Богданович Андрея Ивановича Штольца в романе “Обломов”. У Грина польские корни, у Штольца немецкие, русская кровь или, как говаривали поляки “пся кревь”, прививала ребенку лень и чувствительность. В результате из чисто русских петиметров ничего путного не выходило. А полукровка как будто бы получал аванс от обратного: никто тебе не поможет, кроме тебя самого. Жизнь с шестнадцати лет выковывала из Грина писателя: В декабре того же года (в январе 1907 г.) я был арестован в С.-Петербурге и в начале июля (в мае) 1906 г. выслан административно в Туринск, Тобольской губернии, откуда через день бежал и приехал в августе в Москву. Здесь я, прожив