В детстве я стопроцентно знал, что в подвале нашего дома живет огромное страшное чудовище, которое хочет меня схватить, когда я выхожу из подъезда, растерзать и съесть. Мне о нем поведали мои друзья, которые жили в нашем подъезде. Этого никто не знал, кроме нас, и не было нападений на других людей, но это не делало его менее реальным. Точно так же невидимость ужасного создания ничуть не влияла на его кровожадность, и последние ступени я преодолевал на повышенной скорости, пулей вылетая на улицу. Чудесные спасения вполне разумно и обоснованно относя за счет своей расторопности, или усталости хищника, или его сонности, или невезения, я жил полной забот интересной и насыщенной жизнью советского школьника. В любом случае, всегда удавалось избежать встречи с таинственным чудовищем, что, конечно же, радовало меня, заставляя держать ухо востро, преодолевая самые опасные пять ступенек нашего подъезда.
Шли годы, военные бури, буйство стихий, затяжные социальные и политические бедствия захлестнули мою Родину. Жизненные вихри вращали вокруг меня, как в гигантском калейдоскопе, тысячи лиц, характеров и событий, шум чужих городов и стран. Будущее нашего детства, которое мы сегодня называем прошлым, безжалостной рукой разделило нас, троих друзей, проведя между нами непреодолимые границы.
Но и спустя десятки лет, вступая в этот подъезд, я с благоговением, как древние веды, читал наскальную живопись, вспоминая любимые лица и представляя эпизоды нашей детской дружбы. Каким жестоким оказался мир за пределами наших детских игр и фантазий. Сколько страданий, лишений и терзаний причиняют друг другу люди, ведая то и не ведая, получая расплату и страдая и терзаясь сами. Мы создали для себя мир из антиутопий, подделок, безумный, лживый, и от того чудовищный.
И, вот, однажды, выходя из подъезда, когда мои переживания были особенно сильны, я вздрогнул, ощутив быстрое движение воздуха, обернулся, и увидел, что на меня несется покрытое шерстью невиданное создание. Не было времени бежать, и я замер, как вкопанный, приготовившись, что меня сейчас растерзают, и в ужасе зажмурился.
Но две мохнатые лапы обняли меня, мой детский страх оказался не таким огромным, как чудилось раньше. Его мокрый, как у собаки, нос уткнулся мне прямо в ухо. Я изумленно открыл сперва один глаз, потом другой, и посмотрел на него.
– Мне тоже страшно, – сказал он.
И мы оба заплакали.
10 августа 2020 года.