Все телевизионные операторы, с которыми я работал, делились на две категории. Это были либо матерые, прижимистые мужички довольно брутального вида, так что иногда было полное ощущение, что ты едешь не на съемку, а на стрелку с бандосами. Либо молодые хипстеры, которые еще не успели понять, что телевидение не имеет никакого отношения к Годару с Антониони.
Но это я опять про телевидение, а хотел рассказать совсем про другое. Похожее тотальное несоответствие внешности и того, что есть на самом деле, я наблюдал, и когда работал в восточном отделе Иностранки – библиотеки имени Рудомино.
Например, виднейшим специалистом по китайской литературе была пожилая узбекская женщина Ачила Салиевна, которую я, когда пришел в первый раз, принял за уборщицу. Уж больно она была похоже одета – в какой-то мешковатый полухалат-полусарафан и небрежно повязанный платок на голове.
Позже я узнал, что она училась на китаиста в конце 50-х, то есть на пике дружбы и жвачки между Советским Союзом и Китаем. Поступить на китайский в те годы было большой удачей, это было одним из самых престижных и перспективных направлений. Все студенты были уверены, что впереди их ждут зарубежные командировки, многочисленные встречи с иностранцами и много-много интересной работы. Но в начале 60-х отношения между странами, как бы это сказать, даже не испортились. Дело тогда чуть не дошло до войны. Мао осудил Хрущева, хунвейбины осадили советское посольство, начались перестрелки на границе. Короче говоря, со всякими перспективами было покончено. И это еще хорошо, что Ачила Салиевна была девушкой. Ее одногруппник, попав в армию, отправился прямиком на подводную лодку и год плавал на Дальнем Востоке, даже ни разу не заходя в порт. Этот год он провел в маленькой, тесной рубке, где слушал и переводил радиоперехваты китайских военных.
Арабской литературой заведовал Николай Николаевич, много лет служивший в Йемене, а потом работавший в дипмиссиях по всему Ближнему Востоку. Но при этом на первый взгляд он производил впечатление этакого соседа по даче – простого мужичка, с которым классно выпить пивка и поболтать о рыбалке.
Наш начальник, наоборот, производил впечатление этакого крутого, лощеного бизнесмена, хотя при этом был академическим ученым, одним из лучших в стране историков-тюркологов.
Наверное, примерно с тех времен я вообще перестал кого-либо оценивать по внешности. Понял, что это бесполезно. Гораздо интереснее истории. Те истории, которые рассказывают люди о самих себе. И, как мне сейчас кажется, эти их истории почему-то в конечном итоге становятся и частью твоей истории, твоей биографии.