Пусть Нина выживет. А сердце щемит, словно предчувствует.
Город выбрали по статье в газете. На новое месторождение людей набирали. А такие специалисты как Павел там в первую очередь нужны были. Обещали жилье временное и зарплату достойную. Рассудили так: город молодой, перспективный. А значит и садик детский будет и стадион. Для детей самое хорошее место.
- О девочке подумаем, - строил планы Павел. - Всегда хотел принцессу с бантиками и в пышном розовом платье. Я такое на кукле в магазине видел.
Нина молчала, но то, что Павел заговорил, о дочке означало, что любит он её и дальше жить только с ней собирается.
Позвонили на предприятие, там обещали жилье выделить. Пока в бараке, а уж потом, как дом строить начнут, им квартиру выделят. Словом модным назвали МЖК. Говорят, что в других городах уже прижилось и есть новоселы. А что им терять-то, здесь хозяйство, работа и опять хозяйство. Женщины раньше времени стареют. А в городе и Нина расцветет. Все полегче. Будет куда наряжаться. После работы куда-нибудь можно сходить с любимым мужем.
Встретили новоселов радушно. Здесь все были в подобном положении. Рассказали соседи, на каком участке зарплата выше и очередь на квартиру раньше. Зато работа труднее. Но Павел трудностей не боится. Уж куда страшнее в пять утра на комбайн садиться и в 12 ночи заканчивать, чтобы каких-нибудь три – четыре часа поспать тревожным сном уставшего человека. А здесь рабочий день нормирован, смены точно определены. Чего не работать-то? Удовольствие одно.
Для Нины тоже место сразу нашли. Сначала учетчиком определили. А если желание будет, можно заочно техникум окончить. Тогда уж и в бухгалтеры метить. Таких специалистов всегда не хватает.
Поплыли рабочие будни один за другим. Комната в бараке оказалась просторной. Большинство жителей были молодыми бездетными семьями. А потому кроме комнаты выделили Павлу с Ниной большой коридор. Там раньше уголь хранили. Теперь большие ворота заложили. В стене, что к комнате прилегала, дыру пробили для печки. Вместо ворот большое окно поставили. А сосед Улинич из Молдавии шикарную голландку сложил. Из комнаты печку убрали. И получились большие и светлые две собственные комнаты. Так к ним потом начальство новоселов водили, чтобы показать, как можно быт свой собственными силами обустроить.
Никиту в садик устроили. А Паша после работы на стройку МЖК уходил. Кто-то умудрялся днем работать. Но Пашу не отпускали. На вес золота были шоферы БелАЗА.
На дочку Нина пока не решалась. Тяжело ей, все одна, да одна. Но это того стоило. Квартиры были просто фантастическими. С лоджиями, большими кухнями и широкой прихожей, она такие квартиры только в журналах видела. Там и обустройство смотрела. А Паша все сам сделает и мебель из фанеры, и паркет из досочек. Он сможет, он рукастый. Всегда таким был. Потому и бабы на него виснут.
Видела Нина, как женщины прически поправляют, и смеются по-дурацки, когда Паша заходит. Видный он, высокий, спина ровная, хоть и волос с рыженой, но красивый, волнистый. Одни глаза чего стоят, словно два озера, утонуть можно. Паша на женщин не смотрит. Присытился видно, - думала Нина, - можно и вздохнуть спокойно. Он и правда, внимательным стал, домашним. Придет уставший, ему бы бухнуться на кровать, а он к Никитке:
- Как тебе в городе нравится? Не обижает ли кто?
- Что ты, папка, - Никита уворачивается от крепких отцовских объятий, - здесь хорошо. И друзья у меня есть и воспитательница добрая.
- Не мешай отцу, - прикрикнет на сына Нина, - пусть отдохнет.
А сама уж и планы на двадцать лет вперед построила. Вот переедут они в новую квартиру, родит она дочку. Паша еще больше её любить станет. Никита после школы в институт пойдет учиться. Может даже в другой город переедет. Дочка с ними останется. А там и внуки пойдут. Не до гулянок Паше будет.
Никитка первый класс окончил, когда им ордер дали. Стали вещи потихоньку собирать. Паша все свободное время на стройке, ремонт делает. Нина дома по хозяйству. Однажды услышала, будто соседки о ней говорят. А когда подошла, они разговор закончили и уходить собрались. Думала, что показалось ей.
В другой раз в школе учителя что-то говорили, а как Нину увидели, смутились, покраснели. Нина давно неладное почувствовала. Да боялась сама себе признаться. Домой шла, будто в тумане. А как опомнилась, смотрит, а она перед своим новым домом стоит. Так тому и быть. Хоть и не было у неё ключей, все же решилась. Тем более, что Павел должен быть как раз в квартире.
Лифт еще не работал, но Нину это не останавливало. Она неслась на свой седьмой этаж, ног не чувствуя. За дверью тишина.
- О, привет, - Павел стоял у двери, в руках у него была дощечка, которую он не прерываясь ошкуривал. – Что-то случилось?
Нина видела масленые глаза мужа, видела, как он покраснел, видела, что не спокойно ему. Она прошла по комнатам, никого нет.
- Ты кого ищешь-то?
- Ты не один? – вопросом на вопрос ответила Нина.
- А с кем мне быть-то, - спокойно сказал Павел, а сам в глаза не смотрит. Словно кот нашкодивший. Нина перевела дух, и устало опустилась на табуретку.
- Давай разведемся, Паш, - словно себе самой сказала она, - не могу больше, устала. – Она побледнела, руки плетьми повисли, и сама стала с табурета сползать. Крепкие руки мужа подхватили её.
- Что с тобой, потерпи, - прошептал он, а сам вниз по лестнице кинулся. И в голове только одна мысль: «только бы успеть. Вот она, расплата, страшно-то как. Помрет сейчас и останусь один. Всем нужен и никому. Только бы ничего страшного, больше никогда не стану на других смотреть. Пусть Нина выживет. А сердце щемит, словно предчувствует.