Январь только вступал в свои права, но даже в мягком северокавказском климате был промозглым и холодным.
Жители Кисловодска не праздновали этот Новый год, не до праздников им было.
Еще в 1918 году здесь обосновались части Красной армии, и ладно бы сами солдаты и офицеры, но вместе с ними появились сотрудники ЧК, которые стремились выявить несогласных с новой властью «бывших людей», желая уничтожить крамолу на корню.
Руководил местной ЧК анархо-коммунист Александр Ге, ему активно помогала жена. Хотя какая она была ему жена! В церкви ведь их никто не венчал. Звали ее Ксения, говорили, что эта богачка и дворянка бросила все ради революции.
Имен Александра и Ксении в городе боялись. И было за что. Супруги жестоко карали тех, кого они считали контрреволюционерами. А в Кисловодске к таковым можно было отнести каждого третьего жителя.
Но зимой с 1918 на 1919 год все переменилось. В эти края рвался казачий генерал Андрей Шкуро. Он брал один город за другим, и большевики понимали, что дни их сочтены.
Но глава ЧК и не думал сдаваться!
За новые идеи мы готовы броситься в бой!
Ксения действительно происходила из дворянской семьи. Ее отец – полковник Михаил Сердюков удачно выдал дочь замуж за сенатора Карташевского. Тот был готов осыпать молодую жену драгоценностями и роскошными нарядами. Он даже увез ее в Петербург, чтобы Ксения попала в круги высшего общества.
Там юная красавица произвела прекрасное впечатление. Еще бы: она была хороша собой, образованна, со вкусом одета, умела играть на музыкальных инструментах. Мужчины оказывали ей знаки внимания.
Но жизнью в столице юная женушка влиятельного чиновника быстро насытилась.
Ей хотелось чего-то совершенно экстремального, например, огня революции! И бросив мужа, перспективы, родных, она сбежала в 1915 году в возрасте 23 лет в Швейцарию – туда, где нашли себе место многие видные революционеры Российской империи.
И там судьба свела ее с Александром Голбергом. Он был уже революционером со «стажем». Происходил из обеспеченной иудейской семьи, прекрасно учился, но предпочел отдать все ради идей анархизма.
Кстати, Александр много спорил с большевиками, смел перечить самому В.И. Ленину.
Подписывался он инициалами «А.Г.», поэтому за ним и закрепился этот псевдоним «Ге». Трудно сказать, почему госпожу Карташевскую стали именовать этой же фамилией, возможно, так ей было просто удобно.
Брак между ними был невозможен, Ксения, по всей видимости, даже не была разведена, да и какое может быть венчание между двумя атеистами, каждый из которых формально принадлежит другой религии?
Наверное, не случись революции в России, Ксения и Александр так бы и ограничились написанием статей, революционной пропагандой и спорами до хрипоты в анархо-большевистских кругах.
Но февраль 1917 года изменил их жизнь кардинально.
В пламени революционного жара
В итоге в Россию Александр и Ксения вернулись только после октября 1917 года. Ксения вступила в РКП(б), Александр стал занимать должности в новом правительстве.
Но также, как и в эмиграции, он активно спорил с Лениным и с другими большевиками. Стало понятно, что этого принципиального анархиста нужно куда-то деть.
И тогда было принято соломоново решение – отправить Александра с женой в Кисловодск. На Кавказе как раз нужно было устанавливать советскую власть, а их кандидатуры вполне для этого подходили.
Это произошло уже в 1918 году. Жители курортного города с некоторым страхом наблюдали, как начинают формироваться вооруженные красные отряды, с недовольством поглядывающие на «буржуев».
А бывших "буржуев" в Кисловодске хватало. Здесь располагалось множество уютных дач, в которых жили люди с достатком, и они понимали, что фанатично настроенные представители новой власти могут отнестись к ним чрезвычайно жестко.
Дело в том, что до 1914 года русская аристократия стремилась отдыхать за границей: в Баден-Бадене, Ницце или Карлсбаде. Но с началом военных действий в 1914 году путь на западные курорты оказался закрыт.
После февраля 1917 г. в Кисловодске собрались представители аристократии, финансовой и культурной элиты бывшей империи. Здесь были фрейлины императорского двора, промышленники, банкиры, великие князья, сюда приехали Матильда Кшесинская, Зинаида Гиппиус с мужем писателем Дмитрием Мережковским, Фёдор Шаляпин, композитор Сергей Прокофьев, поэт Константин Бальмонт и др.
Александр Голберг с упоением стал налаживать деятельность местного ЧК, Ксения работала у него следователем, а в перерывах проводила настоящие музыкальные вечера, приглашала на них самых именитых горожан, прекрасно одевалась, пела, говорила на нескольких языках.
Правда, среди состоятельных жителей тут же распространились слухи о том, что на такие рауты нельзя приходить без драгоценного подарка хозяйке дома. Иначе подвалов местного ЧК (по иронии судьбы расположившегося в Гранд-Отеле) не миновать.
Но кроме светских развлечений своим обязанностям следователя ЧК и борьбе с контрреволюцией Ксения уделяла немало внимания, поэтому ее боялись как огня.
А она в 1918 году впервые стала матерью, родив очаровательную девочку, очень похожую на отца. Назвали малышку предположительно Викторией.
Имя ребенку дали победное. Но до настоящей всеобщей победы большевизма стране было очень далеко.
Последние дни
Казаки и части белой армии наступали на город стремительно. Александр Гольберг, заболевший тифом, сам вел оставшиеся части красных в бой. До конца неизвестно, что с ним стало: то ли погиб в бою, то ли был арестован и расстрелян.
Ксению также арестовали. Ее содержали в Гранд-Отеле вместе с маленькой дочерью. Революционерка понимала, что дни ее сочтены. И тогда решилась на отчаянный шаг.
Она оставила дочь, коротко остригла волосы, переоделась в мужскую одежду и бежала. Тут же за ее поимку была назначена большая награда.
А в Ессентуках ее увидел местный доктор, родственники которого погибли в ЧК. Он и донес белым о месте ее пребывания.
Ксению снова арестовали. Приговорили к казни. Даже непонятно, был ли настоящий суд или ограничились лишь формальностями.
Но все-таки судившие ее спросили о последнем желании этой красивой женщины. И она попросила разрешить ей идти к месту казни в том платье, которое она сама выберет.
Ей позволили это.
Так в синем шелковом вечернем наряде, отделанном дорогими кружевами, в лаковых синих туфлях в мороз она поднялась на Казачью горку. По дороге попросила купить ей цветы. И в платье с цветами в руках и предстала перед своими палачами. Здесь собралось множество народа.
Ксения обвела глазами окружающих и произнесла речь, заявив, что правда остается на ее стороне:
«Я счастлива умереть за мою правду; вы её не знаете, у вас своя, другая правда, но верьте, моя победит вашу»
С этими словами она и погибла. Ей было 27 лет.
О судьбе ее дочери ничего неизвестно, вероятнее всего, девочка ненадолго пережила своих родителей.
Ее посмертная слава пришла через 40 лет после революции, когда в живых из ее соратников по политической борьбе почти никого не осталось.
Именем Ксении назвали улицу в Кисловодске, ей поставили памятник на Курортном бульваре.
Правда, памятник поручили изготовить скульптору Хамзату Крымшамхалову, имевшему кавказские княжеские корни. Его родители поддерживали белых, а не красных (отца расстреляли большевики в 1922 году). Род Крымшамхаловых со времен присоединения этой земли к Российской империи верно служил русским государям.
Поэтому памятник получился не героический, а, скорее, трагический.
Ксения с расширенными и немного безумными глазами смотрит на Казачью горку, где и погибла.
Сегодня многочисленные туристы, приезжающие в Кисловодск, гуляя по Курортному бульвару, с некоторым удивлением разглядывают это изваяние. Кругом кафе, рестораны, фонтаны, а здесь эта женщина-революционерка.
Впрочем, сама Ксения была бы, наверное, этим довольна. Она любила красивые праздники, хотела быть в центре внимания.
А теперь она часть нашего прошлого – трудного, противоречивого, но не подлежащего забвению.
Спасибо, что дочитали. О судьбе другой революционерки.