Часть 2. Темерия. Глава 2.1-2
***
Поначалу казалось, что все еще не так плохо. Спешно покинув Лок Муинне, темерцы в обновленном составе устремились в свою столицу, а по мере продвижения во все стороны разлетались депеши, приказы и спецпоручения, наконец привнося в царивший в государстве хаос хотя бы видимость какой-то организации. Королевство давно стояло на грани гражданской войны, трон Темерии был призом в грызне, которую вели бароны между собой, и последней надеждой рассыпающегося государства стала Анаис.
Многих манила и снилась корона, однако даже если у кого-то хватало наглости тянуть к ней грязные ручонки, то не хватало сил, дабы присвоить и удержать ее. Тот же Орвалл Ла Валетт от полученных с востока известий воспрянул духом и коршуном обрушился на возможных конкурентов, создав к возвращению внуков довольно сильную коалицию из своих сторонников. Нехотя и со скрипом, но высокородные кровопийцы признали дочь Фольтеста наследницей, так что в Вызиму девочка въезжала уже в качестве полноправной принцессы и едва ли не с седла отправилась на торжественную церемонию венчания на престол.
Коронация была скромной, торопливо-поспешной, а количество вооруженных до зубов людей вокруг неприлично зашкаливало и резало взгляд. Сама Анаис выглядела именно тем, кем и являлась, – измученным семилетним ребенком, на которого от безвыходности поспешно навесили все возможные драгоценные регалии… Но какое это имело значение, если они успели? Нынче было не до балов и салютов, не до долгих изысканных политесов. Быть бы живу.
Регентом, как и планировалось, стал Наталис и хотя, понятное дело, именно регент становился фактическим правителем Темерии, однако ясно было и то, что при принятии решений приходилось считаться с усилившейся кликой Ла Валеттов.
Разумеется, многих, в том числе и Роше, это в восторг не приводило, тем не менее он рискнул и устроил конфиденциальную встречу со старым бароном, итогом которой стали определенные соглашения. Во всяком случае, все задействованные лица признавали полезность в нынешнее время наличия во фракции новой королевы и такого сильного опытного военачальника как герой Бренны Наталис, и влиятельного богатого деда, по совместительству интригана из интриганов, и такого спеца, как Роше, сочетающего все необходимые для его должности качества и определенную репутацию с поразительной, прямо-таки собачьей верностью. Все же редко кто честно и с полным правом мог сказать о себе: «я всегда служил верой и правдой своей стране и своему королю. Моего короля больше нет, но моя страна по-прежнему жива и теперь у меня есть королева, его дочь».
Старый барон подумал-подумал и отнесся к претендентам в союзники вполне благосклонно. В конце концов, для подковерных игр у него всегда было припасено несколько колод, а умные и способные люди не так уж часто встречаются, и разбрасываться ими грех. Орвалл Ла Валетт же старался никогда не грешить напрасно.
Так, еще одним косвенным итогом достигнутых договоренностей явилась внезапная и скоропостижная смерть барона Кимбольта, - ну не повезло бедняге, лошадь нервничала, испугалась, да и сбросила благородного барона с моста, а он хоть и умел плавать, да вот взял и не выплыл… ай-ай-ай, бывает, утопцев, наверное, много развелось в наше неспокойное время, да-да, такая глупая смерть. Орвалл очень не любил, когда кто-то посягал на его семью, а племянники и их дети безусловно в нее входили. Собственно, брак Марии-Луизы с ее старшим кузеном, результатом которого стал внук и наследник основной линии Ариан, и заключался, чтобы земли не ушли из семьи на сторону.
Не говоря уж о том, что внучка-королева это вам не жук начихал. Признал бы Фольтест детей наследниками, как миленький, затем и нужна была та небольшая заварушка, но… вмешались посторонние, запросто поломали все расчеты, просто чудо, что хотя бы девочка уцелела! Ну а откуда у Орвалла взялась информация о поползновениях Кимбольта и виновных в смерти Бусси, - это вопрос десятый, птички насвистели.
Или собачки прогавкали. И никаких клятв при этом нарушено не было, ибо Вернон Роше никому не давал слова хранить в тайне сведения о деталях покушения на детей Фольтеста, и категорически не мог позволить себе оставлять его безнаказанным, особенно в текущей крайне неустойчивой ситуации. Анаис была не только ребенком его короля и просто человека, которому Вернон был обязан всем, включая себя самого, не только их нынешней королевой, но именно эта девочка сегодня становилась символом единого королевства. Символом жизненно важным перед лицом неотвратимо надвигающегося на Темерию врага внешнего.
И вот тут положение от безоблачного было еще дальше. Не нужно было обладать даром предвидения или отличаться особыми стратегическими талантами в воинском искусстве для того, чтобы с уверенностью сказать, – Нильфгаард учел все свои ошибки двух предыдущих войн с Севером и не собирался допускать их вновь. А начала Империя со тщательной подготовки ко вторжению, которую блестяще и продуманно провела.
Разумеется, по сравнению с теми территориями, что соединил под своей властью Юг, Север был довольно-таки разобщен: конфликты, претензии, спорные территории, мятежи, интриги, смена династий – как же иначе? Однако северяне всегда были слишком упрямы, чтобы уступить каким-то захватчикам, и всегда находилась какая-то сильная фигура, вокруг которой объединялись другие силы. Север сплачивался и давал отпор, чтобы, отбросив врага, снова без помех вернуться ко своим внутренним дрязгам.
В этот раз Нильфгаард сыграл на опережение. Допустим, и в прошлой войне, несмотря на всю личную доблесть королевы Мэвы, Лирия и Ривия оказались захвачены в считанные недели, Вердэн и вовсе вначале присягнул черным, а покойный Демавенд в качестве полководца был ничуть не лучше своего неоперившегося сынка. Однако тогда огромную роль сыграли Каэдвен и Редания, а Темерия исполнила ведущую партию. Что же нынче?
Северо-восток был по-прежнему слаб, и теперь за ним не скалился грозно каэдвенский Кабан, в оставшейся без короля и наследника стране царили разброд и шатания. В той ситуации под Вергеном Роше не мог поступить иначе, действуя исходя из очевидных интересов своей страны, не говоря уж о том, что у него оставался приказ Фольтеста об устранении монарха Каэдвена, вот только обернулось это тем, что надеяться на какую-то помощь каэдвенцев теперь не приходилось. Тем самим бы кто помог.
И горячий «помощник», естественно, нашелся! Без сомнений, Редания на политической карте сейчас выглядела лучше всего – сильная страна, собственных территорий которой прошлая война и так не коснулась, с сильным и волевым лидером во главе. До него, к сожалению заказчиков, нанятому убийце добраться не удалось, и на сегодняшний день Радовид мог даже свободно позволить себе уделять время своим личным фантазиям и пристрастиям, которые, правда, все же имели и обратную сторону. Безусловно, чародеи сами сделали все, чтобы навлечь на себя нынешние беды, одна Ложа чего стоила. Возможно, дамы действительно искренне радели за благополучие и порядок, однако своими благими намерениями они разверзли ад не только для себя, и сегодня второй Содденский холм был попросту невозможен. Да, съезд в Лок Муинне вернул Совет и Капитул, но лишь условно, Радовид требовал от чародеев смирения и покорности, насаждая их железной рукой. И боги бы с ними, с колдунами, справились бы и старой доброй сталью, однако все прекрасно понимали, что именно потребует реданский король от Темерии в обмен на свою помощь.
Да уж, нынче ни о каком равном Союзе Четырех королевств или объединенном в едином порыве Севере говорить не приходилось, а не так давно могущественная Темерия вдруг оказалась уязвимее рыбешки в садке. Не до конца восстановившаяся после прошлой войны, с кучей нерешенных внутренних проблем, фактически обезглавленная, оставшаяся в гордом одиночестве страна была не в состоянии защитить собственных вассалов, что совершенно не добавляло оптимизма другим.
К тому же, вначале многие не совсем отчетливо представляли, как далеко Нильфгаард намерен зайти на этот раз, отчего-то не задаваясь элементарнейшим из вопросов, – зачем Императору Эмгыру довольствоваться корочкой из какого-нибудь Бругге, если можно сожрать весь пирог целиком?
Положение было аховым. Наталис спешно выдвинулся к южным границам с недоформированной армией, предполагая закрепиться хотя бы на линии Майены и Марибора. Снова сзывалось народное ополчение. Для поднятия патриотического духа от лица юной королевы было составлено и распространено воззвание, в котором Анаис Первая призывала всех своих честных и храбрых подданных независимо от положения и сословия грудью встать на защиту родной земли. Для самой девочки наскоро изготовили подобие доспехов, в которых она предстала перед уходящими войсками, дабы засвидетельствовать монаршую поддержку и возлагаемые на них надежды, раз уж королева не может вести их в бой лично.
Правда, независимо от того, Вернон предпочел бы, чтобы броня на девочке более походила на настоящую и в самом деле способна была хоть от чего-то защитить, но приходилось признавать, что в таком случае ребенок вообще не смог бы двигаться.
Сама Анаис воспринимала все перемены и переодевания как должное, без истерик и капризов. Возможно, потому что этот ребенок за свою короткую жизнь видел уже достаточно, чтобы не приходилось уговаривать ее вести себя как следует и объяснять, что это все не игра, а возможно потому, что рядом с ней неотступно находился капитан Роше.
Кроме того, как любому ребенку, Анаис была свойственна живость и любопытство, которые, по счастью, не смогли погубить обрушившиеся на детскую головку потрясения, а ни Наталис, ни Роше, ни доблестный рыцарь де Витри, руководивший охраной принцессы, ни собственно эта самая охрана – сказок рассказывать не умели и пригодных для маленьких девочек не знали, в связи с чем в дороге на привалах развлекали свою драгоценную подопечную в меру своих способностей и разумения. В результате вышло, что помимо личности отца, которого все вышеперечисленные искренне почитали, девочка успела проникнуться некоторыми другими фигурами, уже своего пола.
Так, среди старательно припомненных для нее братом и рыцарем охраны царственных предков, Анаис вполне естественным примером для себя избрала полновластную королеву Темерии Бьенвеню, прозванную современниками Волчицей и приходившуюся Фольтесту ни много ни мало как любимой бабушкой. Стоит отметить, что «внучок» вполне себе застал великую королеву, будучи на тот момент примерно в нынешнем возрасте собственной дочери, и тоже тогда проникся бабулей и ее наставлениями, ибо сыном Меделлом, как и обоими мужьями, эта ведьма перманентно была недовольна. Уже зная, что доживает последние дни, Бьенвеню пыталась хотя бы до внука донести, что значит быть настоящим королем, что в определенном смысле ей даже удалось.
Вместе с тем, о деяниях предшественников на престоле Анаис еще только предстояло узнать на уроках. Зато, неважно кто уж додумался провести для принцессы подробный экскурс в историю войн с Нильфгаардом и додумался ли… скорее всего, просто, как свойственно взрослым, они обсуждали между собой, - и не всегда в цензурных выражениях, - войны Севера и Имперского Юга, направление и результаты предыдущих нападений, битвы, условия и действующих лиц… Обсуждали, забывая, что их слушают маленькие, но очень чуткие ушки. После выпавших испытаний, Анаис уже никак не могла остаться принцессой в понимании девочки-колокольчика, с которой следует говорить исключительно о танцах, цветах, кружевах и радужных пони.
Итогом явилось то, что на пьедестал к прабабке добавилась героическая Львица из Цинтры, а из живых образцов – доблестная Мэва Ривийская. Переворот, начавшийся с выброшенной куклы, за время пути до столицы завершился окончательно и прочно закрепился.
Этого никто не заметил и не придал значения, радуясь тому, что девочка разумна и хорошо держится сообразно своему статусу. Вместе с тем, командира «Полосок» принцесса от себя не отпускала. Ей и впрямь было спокойнее рядом с этим человеком.
***
А уж насколько было спокойнее самому Роше, пока Анаис оставалась у него на глазах! Мало ему было Лок Муинне, обратной дороги и коронации, в верхах было решено, что в целях поднятия верноподданнического и боевого духа юную королеву нужно всячески демонстрировать этим ее подданным.
Вернон был категорически против, однако регент сейчас находился далеко и разбираться приходилось в основном с Ла Валеттами, точнее с одним и самым опасным Ла Валеттом, потому что даже занудный до зубовного скрежета Ариан, который с сестренки пылинки сдувал, отправился во главе своего отряда на юг вместе с коннетаблем и армией. Правда, тут уж не выдержала и взвилась на дыбы Мария-Луиза. Женщина она была не только красивая, амбициозная, но и умная, а своих детей все-таки любила. И она не преминула напомнить всем озабоченным судьбой государства мужам, что помимо опасности, которой они сами и добровольно опять подвергнут теперь уже королеву, оная королева - это маленький ребенок, который физически не в состоянии вынести все запланированное. От таких нагрузок и бывалый кавалерист протянет ноги, этого они добиваются?
- Чернь должна видеть свою повелительницу, - жестко осадил племянницу Орвалл, - рыдать от умиления перед ее образом и мечтать отдать за нее жизнь!
Однако план поездок пересмотрели, а Роше вновь пришлось выкручиваться с исполнением своих основных обязанностей, поскольку опасения Марии-Луизы он разделял более чем и вояж юной королевы в Горс Велен или Элландер считал форменным безумием. Раз уж он не мог это сумасшествие предотвратить, - а с Орвалла сталось бы потащить внучку по городам и весям, едва глава специальной службы, намеревавшийся тоже отбыть поближе к местам боевых действий, скроется за поворотом, - Роше лишь оставалось его возглавить, не допуская откровенного идиотизма.
Тем более, что, к его некоторому досадливому удивлению, меньше всего проблем было с самой Анаис. Дочка Фольтеста оказалась серьезным и крайне здравомыслящим ребенком, с которым общаться Вернону было куда приятнее и проще, чем с приставленными к ней няньками и фрейлинами, причем с его мнением соглашался даже сир де Витри. Вот не было их всю дорогу от Лок Муинне – и слава всем богам, обошлись прекрасно!
Теперь же стоило юной королеве поинтересоваться у «дядюшки Вернона» о продолжении так замечательно начатых уроков обращения с оружием, как поднялся хай и ор, и между прочим, в Вызиме девочка об этом не заговаривала, по всей видимости, правильно рассудив, что отстоять такое свое желание перед матерью и дедом будет довольно затруднительно. Зато стоило «дядюшке» Роше остаться за главного, как чертовка, невинно похлопав ресничками, принялась напропалую использовать его возможность рявкать на эту благородную кодлу и большую часть времени проводила со спецагентом.
Возможно, секрет крылся в том, что, в отличие от старших членов семьи и назначенного королеве полагающегося окружения, Вернон элементарно не ограничивался коротким снисходительным «так надо», а объяснял почему. Конечно, есть такое понятие как приказ, но вообще-то Роше всегда считал, что если человек (независимо от своего возраста) имеет представление, зачем и для чего он что-то делает, то результат от этого будет только лучше.
- А куда мы едем теперь? – подперев кулачками подбородок, спрашивала Анаис у расположившегося за столом мужчины.
- В Каррерас, - спокойным обыденным тоном отвечал Вернон, постучав пальцем по красиво нарисованному значку с крепостью на разложенной карте. – Мы пересечем озеро, а затем поднимемся вверх по реке Исмене. Каррерас куда меньше Вызимы, но славный город. Суть в том, что там большой вес имеет община краснолюдов. Не как в Мариборе, но тоже ничего, сгодится, чтобы напомнить о присяге Махакама королям Темерии. Добровольческая Рать – грозная сила, нам бы она очень пригодилась сейчас. К тому же, видишь, Марибор куда дальше от столицы и ближе к линии фронта, туда ехать было бы опасно… Ну и ополчение подбодрить не помешает, все же твой дед прав.
- А потом? – Анаис водила пальчиком по обозначенным названиям, пытаясь вымерять расстояния.
- Потом, - тяжело вздохнул Роше, - если погода продержится, пересядем на лошадей и кареты и двинемся в Элландер.
Все-таки идея казалась ему в высшей степени бредовой. Посланца в Махакам отправили и так, ополченцы обошлись бы и памфлетами с воззванием, а затея Ла Валетта послать за королевой корабль в Элландер, чтобы потом они спустились по Понтару и добрались по воде ажно до Горс Велена, – фактически представляла собой напрасную трату времени и усилий. Флот Темерии всегда был преимущественно торговым, так же как Горс Велен – торговый порт, а не морской форт, там нет серьезных укреплений, и большая часть кораблей принадлежит частным компаниям и лицам. Этого не изменить, как бы народ на юную королеву не умилялся. Противопоставить Имперской армаде городу нечего, как нечего обещать Цидарису, который, пока Нильфгаард методично перемалывал Вердэн, вопил о помощи.
- А если не продержится? – в унисон снова вклинился в невеселые размышления мужчины голосок Анаис.
- А если не продержится, и зарядят дожди… а они зарядят, осень как-никак! То мы утопнем в грязи по дороге, - честно ответил Вернон, отчего девочка хихикнула.
- Я не люблю кареты, - вдруг наморщила нос Анаис. – В них душно, трясет и быстро не выберешься…
Вернон внутренне нахмурился: все-таки нападение на обоз и смерть брата, плен у ублюдочного мага - не могли не оставить своего следа, и к небольшим замкнутым пространствам девочка относилась настороженно. Даже странно, что никто не обратил на это внимания, хотя он тоже не стал лишний раз заострять тему.
- Допустим, - согласился капитан и поднялся, предлагая им выйти на палубу, - но даже у самых неудобных повозок есть свое преимущество. Сутки в седле - это то еще удовольствие, знаешь ли, даже без дождя. И на одну верховую лошадь ты много не погрузишь.
- Зато лошадка может обойти там, где застрянет повозка, - весьма здраво возразила ему Анаис. – И ты сам говорил, что в седле я держусь хорошо!
- Хорошо-хорошо, станешь еще непревзойденной наездницей, - с мягкой усмешкой признал Роше и напомнил, – правда, пока силенок для такого путешествия у тебя маловато, мы проверяли.
От громкого сокрушенного вздоха потенциальной амазонки дрогнуло бы сердце людоеда! Анаис отошла к борту, облокотившись на него и уставившись на темные волны.
- Ну и ладно! Хотя если лошадь не довезет парадное платье, то было бы только лучше… - недовольно пробурчала себе под нос королева Темерии.
Вернон фыркнул напоследок и сделал вид, что ничего не услышал.
Оказывается, у его короля получилась замечательная дочка, - сама по себе, без учета регалий и заслуг родителей. Да, по дороге в Вызиму Роше целенаправленно предпринимал усилия, чтобы ребенок не только стал ему доверять, как должно запомнив и признавая в последствии одного из своих защитников, но и чтобы немного растормошить девочку, замыкающуюся куда-то внутрь скорлупы, едва ее предоставляли самой себе. На это было просто тяжело смотреть.
Дорожные хлопоты, необходимые повседневные советы, пояснения - естественным образом способствовали их сближению. Даже закоренелый благородный сноб Ариан признавал, что по пути к коронации у них нет времени, чтобы тратить его на поиски подходящих принцессе нянек, фрейлин, прислуги и достойных средств передвижения, а ведь их наличие вернуло бы девочку в привычную среду и заодно прочнее отгородило бы от внешнего мира. Роше, в свою очередь, просто никому не доверял, а особенно всяким мадамам пошиба незабвенной Бригиды Пепеброк, - между прочим, по слухам, эта ушлая дамочка в целости и сохранности объявилась в храме Мелитэле, испросив защиты у святой матушки Нэннеке, которая, несмотря на почтенный возраст, все еще твердой рукой управляла святилищем… Поэтому в определенный момент командир «Полосок» трезво рассудил, что в нынешних реалиях даже самая распринцессная принцесса должна уметь позаботиться о себе самостоятельно.
И нет, это не было муштрой, как можно было бы предположить, исходя из послужного списка самого капитана, ничего более, чем исподволь и наглядно подаваемая информация, которую тогда еще будущая королева впитывала как губка. Анаис тихонько день ото дня оживала, понемногу проявляя свой характер, и оказалось, что девчонка умненькая, наблюдательная, упорная, в меру бойкая и не без осторожности – золото, в общем!
У самой же девочки четко запечатлелось в памяти, кто именно пришел за ней, чтобы забрать из плена, затем на это воспоминание наложилось осознание, что в пределах досягаемости есть человек, который всегда честно, прямо и понятно ответит на твои вопросы, а уж когда Вернон не едино развлечения ради продемонстрировал знакомые каждому уличному ребенку игры и забавы вроде «блинчиков», камушков, ножичков... Детское сердце было завоевано раз и навсегда!
Возвращение в лоно семьи и изменение статуса должно было бы разорвать или хотя бы существенно ослабить возникшую взаимную привязанность, однако случилось наоборот. Да, в Вызиме Роше уже не мог находиться подле девочки практически круглосуточно, но, во-первых, глава специальной службы по-прежнему зорким ястребом реял поблизости, бдительно отслеживая возможных недоброжелателей, а во-вторых, оказался единственным, кто догадался хотя бы взглядом, жестом или коротким словом мимоходом ободрить, успокоить или наоборот как-то подзадорить маленькую королеву. И Анаис уверилась, что рядом с ней все так же находится человек, способный защитить ото всего, так что новое совместное путешествие стало для нее не испытанием, а подарком.
Роше же было просто жаль ребенка, о котором вспоминали, по правде сказать, только в качестве приложения к короне, а о внутренних нуждах и переживаниях никто и не подумал. Может, конечно, в благородных семействах так и принято, а вот он подобного подхода немного не понимал.
Зато, разумеется, много кому не нравилось то, что королева и прочее, прочее, липнет к ублюдочному отребью, которого, очевидно же, до сих пор терпят исключительно ради того, чтобы фольтестовский выкормыш как обычно выполнил всю грязную и неприятную работу. И не всегда кто-то мог сдержаться.
- Да что за безумие здесь творится?! – разорялась в негодовании баронесса Ла Аттард, застав оную королеву, бодро скачущую молодой козой через пару натянутых веревок, да еще с палкой в руках и какой-то грубой песенкой.
Благо, что та во время плебейских игр хоть юбки не задирала, потому что под парадный доспех для девочки пришлось шить и несколько подходящих костюмов, с платьями-то его никак не наденешь, и теперь Анаис предпочитала их как самые удобные, тем более, что натянуть штаны было куда проще и посторонней помощи в отличие от шнуровки не требовало.
- Позор! Разврат! - это относилось к флегматично наблюдавшей за происходящим Бьянке. – Что ты себе позволяешь! Как смеешь!.. Где это видано?! Да вы б Ее Величеству еще колоду гвинта дали или в кости играть сели!
- И? – вынув изо рта трубку, поинтересовался Вернон, лишь чуть поморщившись в ответ на пронзительные вопли воспитательницы. – Гвинт я ей давно показал, что такого? Между прочим, ее отец был великолепным игроком.
Баронесса захлебнулась возмущением.
- Оставьте ваши солдафонские шутки! – взвизгнула она. – Ваше Величество, идемте немедленно! Вам следует повторить гербовник Дорьяна.
Анаис насупилась и покосилась на Роше. Тот мягко улыбнулся и развел руками, напрочь игнорируя кипящую гневом фрейлину:
- Иди-иди. Ничего не поделаешь, такое тоже знать полезно.
Девочка фыркнула и нехотя пошла за дамой.
- …причесаться …переодеться, - доносилось строгое внушение. – И бросьте же эту дубину наконец!
- Это меч, - неласково огрызнулось величество, чувствуя за спиной весомую поддержку.
Глядя им вслед, Роше в тяжелых раздумьях опустил голову.
Улыбка Анаис, пожалуй, - единственная польза, которую принесла поездка. В столицу вернулись в середине декабря или по эльфскому календарю во второй половине саовины, и к этому моменту Темерия была фактически окружена.
Форсировав Яругу, Нильфгаард начал наступление из Цинтры сразу по двум направлениям – Вердэн и Темерия. Группа армий Центр развивала наступление в направлении Бругге и Верхнего Соддена, которые не смогли оказать достойного сопротивления. При поддержке мощного десанта был стремительно захвачен Настрог, крепости Розрог и Бодрог - практически уничтожены, а затем нильфгаардцы непринужденно заняли Содден и пересекли границы, вступая уже непосредственно в Темерию.
И тут Нильфгаард чуть придержал свою поступь. Казалось бы, радуйся, однако на самом деле радоваться было нечему. Передышка вышла весьма незначительной, и вызвана была тем, что по факту обернулось тяжелым ударом: Махакам отказался выставлять в помощь Северу свою Рать, заявив о нейтралитете.
Уже несколько веков Старейшины Махакама были связаны с королями Темерии личной присягой, обязавшей их в случае войны выставлять Добровольческую Рать, что они и делали честь по чести. Однако нерешенные противоречия и многочисленные обиды тоже копились не один год и даже не десятилетие. На фоне все ухудшающегося на Севере отношения к нелюдям и потакания фанатикам, нильфгаардские дипломаты сыграли на реально существующих проблемах и прочих претензиях краснолюдов - как на флейте изысканную партию. В результате Махакам не только не выступил вместе с темерской армией, но и открыл для нильфгаардцев перевал Кламат.
Это была катастрофа. Расчет на то, что имперцы растянут свои войска по всей Яруге и им хоть немного придется оттянуть силы на Лирию и Аэдирн, рухнули вместе с обоими королевствами, никак не ожидавшими удара с этой стороны. Армия Ривии и Лирии концентрировалась у крепостей Скалля и Спалля, как и во время прошлой войны ожидая вторжения со стороны Ангрена. Вот только Нильфгаард совершенно не собирался валандаться по болотам, и не менее сокрушительная, свежая, полноценная группа армий Запад буквально вспорола своим мечом обе страны, нанеся внезапный удар в незащищенное подбрюшье.
Мэва сражалась, но к началу зимы Лирия и Ривия были захвачены полностью. В Аэдирне воцарился абсолютный хаос, то, что там творилось, трудно было назвать сопротивлением… Нильфгаард стремительно и неотвратимо выходил на линию границ с Каэдвеном.
В то же время на побережье ситуация обстояла не лучше. Вердэн давно пал, а король Кистрин предположительно погиб в бою еще в велен. Группа армий Запад, поддерживаемая мощным десантом с моря, беспрепятственно вошла в Керак, едва ли не парадным маршем направляясь к Цидарису. Нильфгаардский флот, отбив несколько атак ярлов со Скеллиге, к этому времени достиг Бремервоорда, который был без особых усилий захвачен имперским десантом. Теперь им открывалась прямая дорога на Цидарис и Горс Велен, а Наталис плотно увяз в кровопролитных боях под роковой для него Майеной…
И вот в такой обстановке уже в Вызиме Роше получил новое сообщение: армия Нильфгаарда вышла на линию Понтара и вторглась в Каэдвен, Долина полностью захвачена, город Верген стерт с лица земли со всеми его защитниками.