Для писателя оказаться на больничной койке —интересный поворот судьбы. Я не мыла голову целых девять суток, а всё остальное протиралось влажными салфетками. Уговорила себя, что космонавты на орбитальной станции так же, видимо, поступают. Ничего. Выжила. Заметила смешную деталь на своей физиономии. Она у меня загорелая, а ободки на веках вокруг глаз— светлые, прямо как будто глаза так странно подведены. Данный эффект получился из-за того, что обычно я пользуюсь чёрным карандашом, а под него солнечные лучи не попадают. В больнице не было никакого макияжа.
Ещё одно наблюдение, подтверждающее мою сентенцию, что в каждой семье должен быть врач. В своей поликлинике, проходя обследования в рамках диспансеризации, я не чувствовала никакой заинтересованности медиков в моём здоровье. Исключительно по протоколу, четырнадцать минут на каждого посетителя. Быстро и бесчувственно. Здесь, имея статус сестры известного доктора, я почувствовала, какой должна быть медицина—доброй и заинтересованной. А когда попала на консультацию к маме одной моей ученицы, уверенность в том, что надо лечиться непременно «по знакомству» ещё более укрепилась.
Я уже давно уверовала в терапевтический эффект писательства, здесь он проявился в полной мере. Познакомилась с очень колоритными дамами, с которыми мне довелось посуществовать в одной палате. Послушаешь истории жизни, погрузишься в перипетии чужих судеб— и на своих диагнозах зацикливаться как-то не хочется.
За день до моей выписки моей «сопалатницей» стала пожилая сельская жительница, которая предпочла общаться на чувашском языке. Повезло мне— я прокачала скиллы, ибо давно не пользовалась этим средством общения. Галина, моя соседка (это имя очень популярно в нашей семье), поправляла меня в тех случаях, когда я затруднялась в поисках корректного слова. Нам обеим общение понравилось. А уж про свою жизнь Галина мне столько рассказала, что это достойно описания в романе, не иначе. Недаром говорят, что жизнь богаче любой фантазии.
Галина потеряла младшего, четвертого ребёнка. Это вообще криминальная история. Был апрель, начались преждевременные роды. Подводу с лошадью найти не удалось. Ребёнок заторопился наружу в тракторе, который вёз беременную женщину в больницу. Не довёз, доехали до пекарни, где мальчик и появился на свет. У печки. Затем малыша отправили в городскую больницу, а маме даже места не предоставили. Она ездила из своей деревни несколько раз. Потом ей сказали, что ребенок умер, но не дали ни тела, ни бумаг. Как будто ребенка и не было. Они с мужем пытались что-то узнать, но— тщетно.
Мы с Галиной обсудили эту ситуацию. Я, конечно, сразу придумала сценарий, что малыш вовсе не погиб, его отдали в бездетную семью, рассудив что у Галины уже и так трое детей. Она тоже сказала, что они с супругом думали в этом направлении, но так ничего и не выяснили.
Получила сертификат о прохождении поэтического марафона. Приятно. Перешла на режим создания одного поста в неделю.
В пятницу меня выписали из кардиологии, снабдив направлением в Москву. Поеду на операцию. Думать об этом страшно, постараюсь поменьше. «Операция». Звучит, прямо как «военная операция». Да, с одинаково непредсказуемым результатом. Я не хочу, чтобы меня жалели, сочувствовали, подбирали подходящие к случаю слова. Верю, что все мои друзья и знакомые желают мне удачи и скорейшего выздоровления, поэтому отказываюсь обсуждать эту тему. Пожалуй, отключу комментарии. Спасибо, дорогие, держите кулачки, помолитесь за меня, если что. Буду благодарна.
Одноклассники собираются встретиться. Но в это время я уже уеду из Чебоксар.
