В Музее музыки хранится необычная фотография Александра Санина, русского актера и режиссера. Дарственная надпись адресована оперной певице Марии Давыдовой и скорее похожа на страстное объяснение в любви. Текст заполняет все свободные поля паспарту: «На родине и на чужбине. Марии Самойловне Давыдовой. Вся сейчас ты передо мной, дорогая Маруся! Живая, горящая, мятежная в жизни, со своими вечными поисками ключей от счастья женского; и яркая, смелая, настоящая художница в сфере твоего музыкально-сценического творчества! Такой я Давыдову впервые встретил, такой ты и доныне пребываешь. Такой, когда впервые я был пленен тобой. Такую же и ценю, и люблю искренне до сего дня! Париж, 28 сентября 1931 года. Преданный тебе искренне Александр Санин».
Александр Акимович Санин начинал свою артистическую деятельность как актер-любитель. В 1898 году он поступил в только что основанный Московский художественный театр, сыграл несколько ролей, и вместе со Станиславским поставил спектакли «Царь Фёдор Иоаннович», «Смерть Иоанна Грозного» и другие. Особенно ему удавались постановки массовых сцен. Он также работал в Александринском театре как режиссер, актер и преподаватель сценического искусства. Когда Сергей Дягилев пригласил уже известного театрального режиссера участвовать в своих Русских сезонах, Санин стал также и оперным режиссером. В 1908 году в Париже в рамках первых Дягилевских сезонов прогремела опера Мусоргского «Борис Годунов» в его постановке, с участием Шаляпина.
Санин эмигрировал в 1922 году. Он работал в знаменитых оперных театрах мира, ставил русские классические оперы. Певица Мария Давыдова в своих воспоминаниях отзывалась о Санине с уважением и восхищением.
Творческая судьба свела их в Барселоне, где в 1923 году Санин ставил на сцене театра «Лисэо» оперу Мусоргского «Хованщина». Вот где пригодилось Санину умение выстраивать массовые сцены с хором. Приехав в Барселону и познакомившись с хором, режиссер через несколько дней знал всех хористов по именам. Давыдова вспоминала: «Работал Санин так — перед началом первой репетиции он пригласил к себе суфлера, и продиктовал ему свою мизансцену. Суфлер перевел все на испанский язык. Когда Санин пришел на первую репетицию, он собрал вокруг себя весь хор, вскарабкался на стул, вынул листы бумаги и стал их читать хору. Приступили к действию. Санин наглядно показывал походку, жест, переходы и так далее. Когда поначалу что-нибудь не выходило, он подбегал к хористам — кого толкнет, кого согнет, кого обнимет — и, в конце концов, добивался своего. Испанцы очень музыкальны и талантливы, так что вскоре под руководством Санина на сцене был не иностранный, а подлинный русский хор, с русскими жестами, ухватками. Хор буквально обожал Санина. Память о нем в театре „Лисэо“ сохранилась до сих пор и иначе, как „El Gran Sanin“ (великий Санин) его не называли».
Благодаря «великому Санину» русская оперная классика стала достоянием мировой культуры.
Ценные фотографии — это живая история музыки.