На следующий вечер картина действительно открылась необычная. Но всё по порядку. Утро, как обычно, началось с чашки кофе и с Ташкиного рассказа:
Звонок
- Да, алё, - Лена кричала в трубку, - да, я слушаю вас. Говорите!
Никто не ответил. Лена положила трубку, но не успела даже дойти до кухонной двери, когда телефон зазвонил снова.
— Ну, говорите же, - сказала она сразу.
— Здравствуй, - сказал голос и замолчал.
Лена присела, отстранила трубку и испуганно посмотрела на неё.
Потом опять осторожно приложила её к уху и шепотом сказала:
— Здравствуй...
В трубке ничего не ответили, только было слышно, что на том конце провода кто-то есть, но он просто молчит.
— Очень боялся тебя испугать.
Лена молчала. Сначала она подумала, что это кто-то так шутит, но его голос она узнала бы из миллиона. Нет, из миллиарда. Нет. Его голос она никогда бы не спутала, ни с кем. Потому что это был самый родной и самый желанный голос. Немного хриплый, как будто простуженный, но она чувствовала, что на том конце провода сейчас он. Тот, кого она потеряла три года назад, кого знала всего несколько месяцев, но будет любить всю оставшуюся жизнь.
— Ну скажи мне что-нибудь.
— Я знала, что ты вернёшься.
Он засмеялся. Совсем неслышно, так, как смеялся всегда. Немного смущаясь и, наверное, покручивая рукой усы.
— Я даже не хочу спрашивать тебя, как это всё произошло. Я просто хочу слышать твой голос. Или, - Лена немного запнулась, - или может быть...
— Нет. Только голос.
— Хорошо.
Он молчал.
— Как ты? Просто расскажи мне, как ты, — попросила она.
— Не могу.
— Хорошо. Тогда просто говори. Просто говори. Что-нибудь.
— Помнишь ромашки?
— Да, - тихо ответила Лена, и по её щекам потекли слезы.
Они, солёные и горькие, стекали на платье, на руки и, казалось, вместе с этим бестолковым дождем, который тревожно стучал в окно, пели серенаду. Грустную и печальную песню о любви.
Она даже подумала о том, что эти капли так громко стучат, и из-за них она не услышит его слов. Но он пока молчал, а капли всё плакали и плакали.
— Мои любимые цветы. Тут их нет. А может и есть. Но я не встречал.
Потом он почувствовал, что она плачет.
— Прости. Не хотел будить в тебе воспоминания. Просто....
— Это чистые слёзы. Они смывают всё, что было за эти три года. Без тебя.
— Я очень виноват.
— Не надо. Всё равно ничего не вернуть и ничего не изменить. И если ты не можешь говорить о том как ты, расскажи мне о прошлом. Там где был ты. И я.
— Это очень больно.
— Мне тоже, – потом, немного помолчав, добавила, - эта боль.... это наказание или награда?
— Боль не может быть ни наградой, ни наказанием. Потому что она боль.
— Но ведь она отпустит. Когда-нибудь. Да?
— На время.
— Значит, наказание.
— У тебя есть кто-то? — спросил он.
— Нет. А у тебя?
— Нет. И не будет, - ответил он и вздохнул.
— А у меня? – спросила она и замерла.
— Будет, – ответил он и слегка усмехнулся.
— Ты мне ещё позвонишь?
— Нет. Вряд ли.
— Всё равно спасибо. Мне даже дышать стало легче.
В трубке послышались короткие гудки. Лена встала, вытерла почти высохшие на щеках слезы и улыбнулась.
Потом оделась и вышла из дома. Купив в ближайшем цветочном магазине огромный букет ромашек, остановила такси: «На Ваганьковское, пожалуйста»
Вернулась она домой поздно вечером и залезла под теплый плед. Мама принесла ей чашку горячего чая, погладила по голове и, словно между прочим, сказала:
— Леночка, тебе звонил какой-то мужчина.
— Поблагодарил за ромашки?
— Да, - кивнула в ответ мама.
— Спасибо, мамуль. Я знаю.
Я отложила листочки и посмотрела на Ташу.
- Тебе надо срочно искать издательство! Они не смогут тебе отказать!
- Понравилось, да?
- Очень! – честно ответила я.
В этот день в офисе было много работы. Я осталась поработать сверхурочно, а Таша уехала пораньше готовиться к встрече с Кириллом.
Запись мы уже просматривали около полуночи, когда Таша вернулась от Кирилла. Кот сидел на диване, поджав хвост. Он уже был не розово-зелёной окраски, а серовато-дымчатой, наверное, как его мама. Или папа.
Кирилл ждал Ташу. На столе горели свечи, а в духовке что-то дымилось.
- Пуууусечка, - поздоровалась Таша и протянула Кириллу ручки.
- Слушай, а как же мне тебя называть? – спросил Кирилл.
- Что значит «как называть»? Ты забыл, как меня зовут?
- Нет, я имею в виду ласково, как ты меня. Может пупсиком?
- Меня? Пупсиком? – удивлению Таши не было границ.
Да, к сожалению, я не имела возможности видеть её удивленный взгляд с широко распахнутыми глазами, поднятыми до макушки бровками и панически хлопающими ресницами, но я была уверена, что её взгляд сейчас был именно таким.
- Да. Я буду пусечкой, а ты пупсиком. – Решительно сказал Кирилл и кивнул в сторону Кузьмы. – Замечательный кот. Всю ночь спал со мой.
Видимо такое начало немного вывело из колеи Ташу, потому что она немного замешкалась, начала поправлять пуговицы на кофте, зацепила камеру. Потом вроде успокоилась и когда они сели за стол ужинать, она выполнила всё по плану:
- Пусик, что ты приготовил?
- Это мясо с овощами. Неужели невкусно?
- Не то, чтобы не вкусно… просто пресно. Нужны специи. Пока Кирилл доставал из холодильника горчицу, Таша посолила его еду. Ну и свою тоже, но чуть-чуть.
Как потом это блюдо ел Кирилл, надо было видеть! А Таша всё приговаривала:
- Вот, теперь совсем другое дело, а то так пресно!
Потом они уселись в гостиной на диване, и Таша попросила у него мобильный телефон. Всё время, пока она что-то там рассматривала и нажимала на кнопочки, Кирилл сидел как на иголках. Таша совершенно не обращала на его нервозность внимание и расспрашивала:
- А кто такой Валерий Борисович? А Мария Семёновна? Это твоя клиентша? Когда дошла до имени Олега, нажала на вызов и когда ей ответили «Але» взволновано затрещала:
- Олежка, это я, новая жена Кирилла. Ты меня узнал?
Кирилл сначала попытался остановить её, подавая какие-то знаки, потом попытался отобрать у неё телефон, но она его стукнула по лбу и сказала: «Не лезь, а то получишь по рогам, а если у тебя нет рогов, то я тебе их быстро оформлю» и продолжила разговор с Олегом:
- Как мой пусик себя сегодня вёл? Он кушал кашу?
Я смотрела на экран и так смеялась, что у меня даже потекли слезы.
Таша остановила запись:
- На самом деле этот Олег сразу бросил трубку, как только понял, кто ему звонит. Но чтобы позлить Кирилла я нарочно продолжала разговаривать. – Таша опять нажала на «Плэй».
- Я тебя умоляю, Олеженька, завтра утром проследи, чтобы он поел овсяночку. А я тебя при встрече отблагодарю, так уж и быть. Хорошо, зайка? Отлично! Спасибо тебе котенюшечка моя.
Кирилл как ни странно развалился на полу и хитро улыбался.
- А что это ты так лыбишься, пусечка? – кокетливо спросила его Таша.
- Это я от счастья, - ответил Кирилл, - вот сижу и радуюсь.
- Ну и отлично.
Лично я сразу заметила, что Таша занервничала. Она сразу вскочила и направилась к выходу:
- Не звони мне. Я устала от тебя. Я сама позвоню тебе в субботу. Понял?
- А если я не выдержу? – услышали мы его голос.
- Тогда я тебя накажу!
- Ух ты! Я уже возбудился. И как ты меня накажешь? – Кирилл вскочил и побежал в коридор провожать Ташу.
- Я позвоню всем твоим коллегам с просьбой об овсянке. Веришь?
- Фу, как не романтично. А я думал ты меня свяжешь и отхлестаешь!
- Я не бью мужчин, с которыми знакома меньше месяца.
- Осталось две недели. Я потерплю.
- Вот и терпи. Пока!