Утром просыпаешься в Чирали. Солнце где-то пробирается из-за гор, между кедрами. Муэдзин мелодично поёт азан, встав лицом в сторону Мекки. Выходишь, приветствуешь кактусы, - они протягивают свои широкие лапы. Слушаешь звук предрассветной тишины, который может нарушить пение петухов, да спешный топот стада овец, спешащих с хромым пастухом на пастбище. За ними не угнаться. Видишь, как апельсиновое дерево поцеловало оливковое. Поцелуй затянулся. К ним присоединиться бы любвеобильному гранату. Остаешься один перед выпавшей росой. Тебя когда-то мать сюда привозила в возрасте неуживчивого подростка. Теперь ты ждешь здесь взрослого сына. Смотришь и перелистываешь страницу потрепанного томика Есенина: «Воспою я тебя и гостя, нашу печь, петуха и кров». Но только после молитвы, перед полем, наполненным духом парного молока; на траве, ласкающей поле; под горами, прикрывающими этот край, с неуловимым ветерком, водящим в шесть утра хороводы легких испарений. Клубы пара низко-низко зависают и расс
Отчего турецкое утро в Чирали напоминает о стихах русских поэтов?
20 августа 202320 авг 2023
20
1 мин