Добрый день, дорогие мои читатели.
Начало этой истории можно почитать здесь:
***
Ромка всегда оказывал необыкновенное воздействие на мать. Рядом с ним она совершенно преображалась, даже черты лица менялись. Исчезало то самое хищное выражение, которое так портило ее. Света понимала, что для него она априори самая лучшая и красивая, ему ничего не надо доказывать, потому что он любит ее просто так, ни за что. Роме было неважно, насколько она умна или богата, во что одета и как причесана. Он просто обожал свою мамочку.
-Пойдем скорее, - потянул он ее руку,- я тебя покажу бабушке.
-Идем, -послушно шагала она за ним, - я и сама хочу поздороваться с ней.
Анна Дмитриевна, конечно, слышала их оживленные голоса, но не торопилась выйти навстречу гостье. Устроившись поудобнее в большом кожаном кресле, она приняла величественный вид и терпеливо ожидала, когда Светлана сама подойдет к ней. Это был давно заведенный
между ними ритуал. Невестка должна была выказывать высшую степень уважения, а Анна Дмитриевна снисходительно его принимала. Они обе понимали, что давно уже ушли в прошлое те времена, когда Светлана была зависима от свекрови, и теперь, скорее, она сама находилась на иждивении у невестки, но сохраняли прежние традиции, оберегая сложившиеся между ними отношения.
Когда все приветственные слова были высказаны, Анна Дмитриевна принесла свои соболезнования по поводу кончины Надежды Георгиевны.
-За последние годы мы с ней по-настоящему породнились, - вздыхала она, - мне так ее не хватает.
-Мне тоже, - эхом отозвалась Светлана. - Вы знаете, недавно она приснилась мне.
Свекровь с интересом взглянула на нее.
-Неужели? Ох! как это на нее похоже! Она и теперь продолжает заботиться о тебе, детка!
-Да, это так, - поддакнула Света. - Она ясно дала мне понять, что я должна забрать Рому к себе.
Ой, Боже мой! Как же Анна Дмитриевна испугалась этих слов! Встрепенувшись, она встала с кресла и стала ходить из угла в угол, непрерывно размахивая руками и забрасывая Свету упреками и обвинениями.
-Что значит "забрать"? Ты понимаешь, что ты говоришь? Рома - не игрушка, его нельзя вот так забирать и возвращать обратно. У него очень нежная и чувствительная натура, он очень восприимчив к происходящему вокруг, а ты ничего этого не понимаешь. Ты же никогда не занималась им, он рос вдали от тебя.
В это время та самая "чувствительная натура" тянула мать за руку и с надеждой заглядывала ей в глаза, стараясь привлечь к себе внимание. Эти взрослые разговоры были непонятны Роме и потому казались никчемными.
-Мама! Пойдем скорее рыбок смотреть, - канючил он - ну, пойдем же!
-Да-да,, сынок, идем, - обнадежила его мать.
Бросив взгляд на распалявшуюся все сильнее свекровь, она спокойно,но твердо сказала ей:
-Мы еще вернемся к этому разговору. Я вижу,что Вам нужно время для обдумывания ситуации. Я не тороплю Вас, а пока мы с Ромочкой немного пообщаемся.
Сказав так, она поспешила вслед за теряющим терпение сыном. Он увел ее в свою спальню, где на столе стоял большой круглый аквариум, в котором плавали разноцветные рыбки.
Смотри! Это Суахири, а это Идиш, - тыкал он пальчиком в виляющих хвостами и плавниками питомцев.
-Надо же, как интересно! - удивилась она. - А это кто?
-Это Хинди! - радостно сообщил малыш.
-Какие красивые имена. Кто же их придумал?
-Баба Аня, - по-дружески сообщил Рома и для пущей убедительности утвердительно покачал головой.
-Здорово! - воскликнул мама. - Она -умница. А ты любишь бабу Аню?
-Люблю, - бесхитростно ответил он.
-Это хорошо. Возьмешь ее с собой, когда мы с тобой поедем ко мне домой?
-Да, - не задумываясь, сказал он.
Потом оторопело посмотрел на мамочку и переспросил:
-К тебе домой? Ты возьмешь меня к себе?!
-Да. Если ты не против, - улыбаясь, сказала Света. - Хочешь?
Ромка бросился к ней на шею и стал целовать попеременно в обе щеки, приговаривая при этом:
-Да! Да! Я хочу к тебе! Очень хочу!
Светлана крепко обнимала его и с радостью подставляла для поцелуев то одну, то другую щеку. Оба они смеялись в голос, сами не понимая от чего. Просто от того, что были счастливы в эту минуту. Ни маленький Рома, ни его мама не замечали, что в это самое время в дверях комнаты стояла Анна Дмитриевна и с горечью смотрела на них, не обращая внимания на то, как глаза ее наполняются слезами, а морщинки на лице закладываются все глубже и уже рисуют ставшую привычной для нее маску горя, прилепившуюся к ней в тот самый день, когда она узнала о гибели единственного сына. С той минуты ничего в этой жизни не держало ее, кроме этого маленького мальчика, которого она считала своим внуком.
Продолжение следует...