Он «Смертью Ивана Ильича» опустился к прикладному искусству, осуществив замысел сознания: плохо жить индивидуалистом, надо жить не для себя.
Доказательство? – негативный голос автора в описании всего индивидуалистского.
1) Как нарочито персонажно безэмоционально вводится смерть Ивана Ильича как индивидуалиста, кому никто не обязан благодарностью за какое-то ему оказанное Иваном Ильичом при жизни благодеяние:
«В большом здании судебных учреждений во время перерыва заседания по делу Мельвинских члены и прокурор сошлись в кабинете Ивана Егоровича Шебек, и зашел разговор о знаменитом красовском деле. Федор Васильевич разгорячился, доказывая неподсудность, Иван Егорович стоял на своем, Петр же Иванович, не вступив сначала в спор, не принимал в нем участия и просматривал только что поданные «Ведомости».
— Господа! — сказал он, — Иван Ильич-то умер».
2) Ехидство в голосе автора (после сказанного выше) в слове «любили»:
«Иван Ильич был сотоварищ собравшихся господ, и все любили его».
3) Ту же, ехидную, роль играет подчёркнутая авторская объективность здесь вот:
«Так что, услыхав о смерти Ивана Ильича, первая мысль каждого из господ, собравшихся в кабинете, была и том, какое значение может иметь эта смерть на перемещения или повышения самих членов или их знакомых».
4) Следом ту же насмешливую роль играют объективно верно переданные мысли Фёдора Васильевича и Петра Ивановича о своих служебных перемещениях.
5) Гвоздь в сцене в этом отношении вбили авторские слова:
«…самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я».
6) Толстой настолько ненавидит индивидуализм, что его несёт:
««Каково, умер; а я вот нет», — подумал или почувствовал каждый. Близкие же знакомые, так называемые друзья Ивана Ильича, при этом подумали невольно и о том, что теперь им надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования».
7) То же (в доме покойника):
«Товарищ Петра Ивановича, Шварц, сходил сверху и, с верхней ступени увидав, входившего, остановился и подмигнул ему, как бы говоря: «Глупо распорядился Иван Ильич: то ли дело мы с вами»».
Мне аж за Толстого становится стыдно: так несдержанно себя вести… Так проявлять свою тенденцию…
8) А Толстого несёт и несёт клокочущий гнев:
«Шварц не стал сходить, а остановился наверху. Петр Иванович понял зачем: он, очевидно хотел сговориться, где повинтить нынче».
Ещё немного в том же духе – и мне станет противно читать от тенденциозности.
9) Толстой продолжает изгаляться:
Шварц «игривым взглядом, движением бровей показал Петру Ивановичу направо, в комнату мертвеца».
10) В ту же степь…
«Дьячок в сюртуке, бодрый, решительный, читал что-то громко с выражением, исключающим всякое противоречие».
Нет. С какой стати мне продолжать читать эту нудную тенденциозность?
Брошу. Уже достаточно доказательств набралось.
19 август 2023 г.
