На ферме тоже стояла очень странная атмосфера. Женщины, а в коровниках и свинарниках работали исключительно женщины, в один голос утверждают, что придерживаются всех норм по питанию животных, ставят своевременные прививки и всё-всё прилагающееся к этому, но почему-то выработка молока и мяса идет лилипутскими шагами, а при таких затратах на корм и обслуживание должна идти семимильными! За эти две недели мы на своем опыте убедились, что работницы колхоза не врут, и это поставило всех нас в тупик. Мы просто не знали что еще предпринять! Я предложил изменить поставщика, возможно животные просто не хотят его больше есть! Дядя Боря сказал, что возможно моя мысль здравая, сгонял к Елене Григорьевне и они с ней разбирались какие еще компании смогут доставить кормовые составы в ближайшее время.
Стас остался ждать дядю Борю, с собой на совет его не позвали, а меня и остальных двух пацанов отпустили домой пораньше. Женек и Олег решили сходить в магазин, а я поспешил домой, проверить как там Медведь...
Тогда, впервые за эти две недели, я увидел что он поднялся. Сам, без посторонней помощи. Медведь сидел за обеденным столом и завороженно глядел в окно. По-моему он даже не слышал как кто-то пришел! Но меня сначала порадовала эта динамика в его состоянии, а то все две недели лежал как мешок картошки на соседней кровати, всего пару раз в день он прогуливался до уличного туалета и обратно… Саня никогда не позволял помогать ему, поддерживать за локоть, например или хотя бы дверь открыть, чтобы он спокойно мог пройти… Но все равно я каждый раз тоже выходил на улицу и стоял около дома, пока он там делал свои дела.
И вот я прихожу с работы, а он сидит и в окошко смотрит! А в окне, за эти две недели произошли некоторые изменения. Все таки апрель заявил свои права на жизнь и снег, занесший деревню Сойкино за зимние месяцы, стал напитываться водой, проседать, а с крыш заструились ледяные слезы сосулек.
—О, привет, Санек! - я подал голос еще с порога. - Тебе полегчало что ли?
Но, к моему удивлению, дружбан мне не ответил. Я смутился, но еще пока что радовался что Сашка идет на поправку.
—Эй! Ты чего молчишь-то? - я тронул друга за плечо, привлекая внимание. Он повернулся… и лучше бы в тот миг мне не видеть его лица! Медведь поглядел на меня такими грустными, огромными глазами… как у щенка. В них стояли слезы, от чего взгляд казался стеклянным, как у игрушки. Еле шевеля губами он сказал:
—Веревка… не выдержала… Порвалась… - и снова отвернулся к окну.
У меня сердце пропустило удар! Черт! Если приглядеться, то на шее Санька правда отчетливо просматривалась тонкая черная полоска!
Я попятился от него как от прокаженного. Пошел прямиком в нашу комнату и там увидел обрывок какого-то шнурка на паровой трубе, которая шла под потолком и врезалась в смежную с соседней комнатой стену.
Я не могу передать словами своего состояния! У меня дрожали руки, дрожали ноги! В голове одна за одной сменялись мысли... "А что если бы я не пришел пораньше? Стал бы он искать себе новую удавку? А если бы этот гребенный шнурок не оборвался? Что бы я увидел, вернувшись с работы?"
Справляться эмоциями стало сложнее и я присел на кровать. А буквально через несколько мгновений в комнату прошаркал Санек и, как ни в чем не бывало, рухнул на свою койку и больше не подавал признаков жизни, кроме тихого, мерного сопения..