30 августа 1860 года родился один из моих самых любимых художников – Исаак Ильич Левитан.
И по этому поводу я решила сегодня создать новую рубрику ХудожникРодился, в которой расскажу вам о самых значимых событиях в жизни художника и главных его произведениях, иллюстрирующих этапы творчества.
Родился будущий художник на западной окраине Российской Империи в маленьком поселке близ железнодорожной станции Кибарты (теперь это Литва). Исаак был четвертым ребенком в малообеспеченной, но образованной еврейской семье. Его отец, Илья (Эльяшив-Лейб), давал частные уроки иностранных языков и работал кассиром, контролером на железнодорожной станции.
За лучшей жизнью семья в конце 1860-х годов перебралась на окраину Москвы. У старшего сына Авеля обнаружили творческие способности и отдали его учиться в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Вслед за старшим братом в училище определили и Исаака. В то время в МУЖВИЗе училось много детей из бедных семей, но даже среди них братьев выделяло их тяжелое материальное положение.
Особенно тяжело Исааку стало после смерти матери в 1875 году, а через 2 года от брюшного тифа умер и его отец. Об этих трудных годах постоянной нужды хорошо написал Константин Паустовский в повести «Исаак Левитан»:
«Ночевал он в холодных классах училища на Мясницкой, прятался там от сторожа, прозванного «Нечистая сила». Единственный родной человек – сестра, жившая по чужим людям, изредка кормила его и штопала старый пиджак. Зачем отец приехал из местечка в Москву, почему в Москве и он и мать так скоро умерли, оставив Левитана с сестрой на улице, – мальчик не понимал. Жить в Москве было трудно, одиноко, особенно ему, еврею»
Но Левитану повезло с преподавателями. Одним из первых его учителей был Василий Григорьевич Перов, который выступал защитником всех обездоленных и страждущих. А руководитель пейзажной мастерской Алексей Кондратьевич Саврасов разглядел в молодом художнике чуткую поэтическую натуру.
Благодаря рекомендациям учителей Попечительский совет училища отменил плату за обучение и даже выделил Исааку Левитану денежное пособие.
В училище юноша подружился с братьями Коровиными, Михаилом Нестеровым, Алексеем Степановым, а также Николаем Чеховым, братом будущего писателя Антона Чехова.
В 1879 году Левитана выселили из Москвы по указу царя, запрещавшему евреям жить в столице. Художник переехал в дачную Салтыковку. Здесь он сторонился людей, стесняясь своей бедности, но много работал. В результате осенью художник написал картину «Осенний день. Сокольники», которую на студенческой выставке приобрел Павел Третьяков. Это было первое признание таланта художника.
Надо сказать, что фигуру женщины в осенний пейзаж добавил Николай Чехов. А по мнению Паустовского, Левитан отразил в этой работе те чувства, что испытывал в Салтыковке, и тоску по той незнакомке, которая пела романс на стихи Пушкина:
Мой голос для тебя и ласковый и томный
Тревожит позднее молчанье ночи темной.
Близ ложа моего печальная свеча
Горит; мои стихи, сливаясь и журча,
Текут, ручьи любви, текут, полны тобою.
Во тьме твои глаза блистают предо мною,
Мне улыбаются, и звуки слышу я:
Мой друг, мой нежный друг... люблю... твоя...
твоя…
Исааку Левитану не удалось закончить художественное училище. После смерти Перова и смены руководства в училище начались интриги. Да и сам Левитан перестал посещать занятия, за что и был отчислен в 1884 году, так и не став «классным художником». Но его картины продолжал регулярно покупать Павел Третьяков.
Летом 1884 года в Саввинской слободе под Звенигородом Левитан продолжил отрабатывать навыки пленэрной живописи. Здесь он создал несколько поэтических пейзажей. Паустовский писал:
«Знакомый мир возникал на холстах, но было в нем что-то свое, не передаваемое скупыми человеческими словами. Картины Левитана вызывали такую же боль, как воспоминания о страшно далеком, но всегда заманчивом детстве»
И словно глядя на эту картину, Александр Блок писал:
Опять, как в годы золотые,
Три стертых треплются шлеи,
И вязнут спицы расписные
В расхлябанные колеи…
Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые, –
Как слезы первые любви!
…
Сдружившись с семьей Чеховых, художник проводил вместе с ними летние месяцы в селе Бабкине. В это время у него обнаружили болезнь сердца, и ему необходимо было поправить свое здоровье на свежем воздухе. А в 1886 году Левитан отправился в Крым. Его крымские работы открыли для публики не парадную сторону Крыма, а неповторимую поэтическую красоту природных ландшафтов полуострова.
В свою очередь Крым подарил художнику более светлые и более чистые краски. Как напишет биограф Левитана Алексей Федоров-Давыдов:
«Работа в Крыму на пленэре много дала Левитану, способствовала обогащению его палитры, развитию у него чувства цвета»
И ещё больше поэзии картине добавим стихами Николая Заболоцкого:
Лишь запах чабреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня – и этот сонный Крым,
И этот кипарис, и этот дом, прижатый
К поверхности горы, слились навеки с ним.
Здесь море – дирижер, а резонатор – дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперед.
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поет.
Следующий значительный этап в творчестве Левитана связан с его поездками по Волге и пребыванием в Плесе. Художник был поражен величием могучей русской реки. Левитан писал своему другу Антону Чехову:
«Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие выразить эти большие ощущения…»
Художник написал в Плесе множество этюдов, на основе которых после создал удивительные по красоте и наполненности полотна.
Но несколько работ он напишет и в самом Плесе. Так про картину «После дождя. Плес» Константин Паустовский написал:
«Картину «После дождя» Левитан написал за четыре часа. Тучи и оловянный цвет волжской воды создали мягкое освещение. Оно могло исчезнуть каждую минуту. Левитан торопился»
И небольшой отрывок из стихотворения Алексея Толстого (любимого поэта Левитана) подчеркнет наше лирическое восприятие этой картины:
Дождя отшумевшего капли
Тихонько по листьям текли,
Тихонько шептались деревья,
Кукушка кричала вдали.
Луна на меня из-за тучи
Смотрела, как будто в слезах;
Сидел я под кленом и думал,
И думал о прежних годах.
…
А полотно «Вечер. Золотой Плёс» наполнено тихим счастьем. Тишина и покой на закате дня разливаются над бескрайним простором великой Волги.
Алексей Фёдоров-Давыдов написал:
«А разве только как вечерний пейзаж воспринимается картина «Вечер. Золотой Плёс» (1889). Разве в этом медлительном и спокойном течении большой реки, в закатном мареве летнего дня не предстаёт перед нами образ России, исполненный спокойствия и счастья? »
И стихотворение «Вечер» Федора Тютчева (которого тоже Левитан часто цитировал), написанное ещё в 1826 году, подчеркнет настроение картины:
Как тихо веет над долиной
Далекий колокольный звон –
Как шорох стаи журавлиной,
И в шуме листьев замер он...
Как море вешнее в разливе,
Светлея, не колыхнет день –
И торопливей, молчаливей
Ложится по долине тень!..
По воспоминаниям современников Левитан написал с натуры на дощечке небольшой этюд, а саму картину писал в мастерской. Но каждый вечер поднимался на гору, чтобы подобрать нужный цвет красок для заката. И так на протяжении многих дней. А если вы были в Плесе и поднимались на Левитановскую гору, то можете себе представить, какое нужно вдохновение и сколько сил и энтузиазма, чтобы проделывать это каждый день.
В этот период Левитан выработал свой метод написания картин. Сперва он много работал на пленэре, делая этюды и наброски, а большие картины писал уже в мастерской. Поэтому впечатления, полученные в Плесе, найдут своё отражение и в более поздних работах художника.
В конце 1889 – начале 1890 года художник совершил свою первую заграничную поездку. Он посетил Францию и Италию, где ближе познакомился с творчеством барбизонцев (а произведения Камиля Коро он ценил ещё с юности) и импрессионистов.
Из путешествия Левитан привез несколько картин, в которых пробует экспериментировать. Но как отмечали критики, в них не было той любви, с которой он писал русскую природу. И даже в Италии вместо парадных вилл и знаменитых достопримечательностей художник умудрялся находить для своих работ скромные домики. Именно такие постройки он изобразил на небольшой картине «Близ Бордигеры. На севере Италии».
А Анна Ахматова так выразила своё отношение к Италии:
Все, кого и не звали, в Италии, –
Шлют с дороги прощальный привет.
Я осталась в моем зазеркалии,
Где ни Рима, ни Падуи нет.
Под святыми и грешными фресками
Не пройду я знакомым путем
И не буду с леонардесками
Переглядываться тайком.
Никому я не буду сопутствовать,
И охоты мне странствовать нет…
Мне к лицу стало всюду отсутствовать
Вот уж скоро четырнадцать лет.
И Исаак Левитан ужасно тосковал вдали от России. Из своей второй заграничной поездки он писал Аполлинарию Васнецову:
«Воображаю, какая прелесть теперь у нас на Руси – реки разлились, оживает все. Нет лучше страны, чем Россия... Только в России может быть настоящий пейзажист»
Интересно, что именно после возвращения из Европы Левитан создал одно из своих самых известных произведений, которое подарило ему любовь публики. После появления на передвижной выставке 1891 года картины «Тихая обитель» по словам современников, имя Левитана было «на устах всей интеллигентной Москвы».
Живопись Левитана становится всё больше философской. Картина дарит надежду на возможность обретения счастья и гармонии, как с природой, так и с самим собой. Сохранились свидетельства, что люди по несколько раз возвращались на выставку и благодарили за «блаженное настроение, сладкое душевное спокойствие, которое вызывал этот тихий уголок земли русской, изолированный от всего мира и всех лицемерных наших дел».
Я видела это полотно не только в Третьяковской галерее среди других картин Левитана. Два года назад я попала в Плесе на выставку одной картины, где была представлена «Тихая обитель». Впечатление потрясающее.
А Николай Рубцов, вдохновленный картиной, написал свои строки:
Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи...
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.
– Где тут погост? Вы не видели?
Сам я найти не могу. –
Тихо ответили жители:
– Это на том берегу.
Тихо ответили жители,
Тихо проехал обоз.
Купол церковной обители
Яркой травою зарос.
Тина теперь и болотина
Там, где купаться любил...
Тихая моя родина,
Я ничего не забыл.
…
В 1892 году художника, уже обладающего всероссийской славой и признанием, второй раз выселяют из Москвы. По той же причине.
Левитан отправляется во Владимирскую губернию в подавленном состоянии. Здесь он написал «Лесистый берег. Сумерки», «Вечерний звон» и «Владимирку», которую, не дожидаясь критики, сразу подарил Павлу Третьякову. Картина с «политическим» подтекстом, наверное, наиболее мрачная из всех работ художника.
Настроение Левитана ещё было испорчено ссорой с самым близким другом Антоном Чеховым. Писатель в своем рассказе «Попрыгунья» достаточно явно (так что всем знакомым было понятно) и иронично описал отношения художника с Софьей Кувшинниковой.
Столь подавленное состояние не могло не отразиться в творчестве живописца. Особенно при написании тракта, по которому отправляли в Сибирь каторжников.
Михаил Нестеров очень точно написал о картине:
«Вот «Владимирка». Дорога, верстовой столб – и больше ничего. Опять просто. И опять все ясно: Владимирка, многострадальная, облитая слезами и кровью… Это уже не просто пейзаж, а историческая картина!»
И такие же грустный, как картина, строчки из стихотворения «Владимирский тракт» Вячеслава Репина:
…
А вдали, возле пригорка,
Шли, согнувшись каторжане.
Стражники смотрели зорко
Не остался ли в бурьяне
Обессиленный невольник.
Скованным не убежать.
Шляпы в ровный треугольник,
Плётки, чтобы подгонять
Нерадивых, непокорных
Что судьбина завела
В кандалы среди дозорных
От неправды или зла.
…
В 33 года Исаак Левитан создал следующий свой шедевр – «Над вечным покоем». Картина была написана в Тверской губернии, недалеко от Вышнего Волочка на озере Удомля. В этой работе он использовал свой «метод синтеза» – картина объединила в себе разные впечатления, настроения, мысли и наблюдения художника. Так местность и сюжет были взяты с натуры в Тверской губернии, а церковь добавлена из Плеса.
Известно, что Левитан просил Кувшинникову играть ему во время работы Героическую симфонию Бетховена. Под эту музыку появляется огромное озеро, необъятное небо с тяжелыми облаками и небольшой кусочек земли с крохотной церквушкой и кладбищем. Все свои переживания о быстротечности человеческой жизни и вечном существовании природы живописец излил в этом масштабном произведении.
Почему-то вспомнился отрывок из поэмы Бродского «Шествие»:
…
За веком век, за веком век
ложится в землю любой человек,
несчастлив и счастлив,
зол и влюблен,
лежит под землей не один миллион.
Жалей себя, пожалей себя,
одни говорят – умирай за них,
иногда судьба,
иногда стрельба,
иногда по любви, иногда из-за книг.
Ах, будь и к себе и к другим не плох,
может, тебя и помилует Бог,
однако ты ввысь не особо стремись,
ведь смерть – это жизнь, но и жизнь – это жизнь.
…
В 1890-е годы Исаак Левитан написал лучшие свои произведения. Он работал в собственной мастерской, которую ему подарил меценат Сергей Морозов. Росла его известность и улучшилось материальное положение. А вот болезнь сердца в 1896 году начала прогрессировать. Антон Чехов приехал его осмотреть, после чего записал в своем дневнике:
«Выслушивал Левитана. Дело плохо. Сердце у него не стучит, а дует. Вместо звука тук-тук слышится пф-тук…»
Но Левитан продолжал работать. Его работы выставляются не только в России, но и на международных вернисажах. Во второй половине 1890-х годов он пишет самые жизнерадостные свои картины: «Март», «Золотая осень» и «Весна. Большая вода».
В 1898 году Левитану было присвоено звание академика живописи, и он начал преподавать в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. В училище, которое сам так и не закончил, он руководил пейзажным классом.
Чтобы подлечиться в 1899 году художник ездил в Ялту к Чехову, где они много общались. А гуляя по крымскому побережью с Марией Павловной Чеховой, живописец признался, что чувствует приближение собственной смерти. Может от этого он и работал ещё больше, стараясь успеть высказаться в своих работах.
Левитан продолжал ездить на пленэры, и в одну из таких поездок в мае 1900 года простудился. Болезнь приковала его к постели. А 22 июля (4 августа) художника не стало. Всего несколько дней он не дожил до своего 40-летия, а в мастерской осталось 40 незавершенных картин. По завещанию художника его старший брат Авель уничтожил большинство его набросков и этюдов, а также почти все письма и дневники.
Всего за свою короткую жизнь мастер создал более 1000 картин, и рассказать даже про самые лучшие в одной статье невозможно.
Но чтобы не завершать на грустной ноте, давайте обратимся к произведению, которое все мы прекрасно знаем по школьным учебникам.
Картина «Золотая осень» относится экспертами к «мажорному» циклу Левитана. На ней художник выплеснул всю свою радость от общения с природой, пропел ей свою самую жизнерадостную песню.
Левитан любил осень больше, чем другие времена года. Как написал Паустовский:
«Левитан, так же как Пушкин и Тютчев и многие другие, ждал осени, как самого дорогого и мимолетного времени года»
Ну и, начав наше поэтическое сопровождение с пушкинских строк, хочется закольцевать небольшое путешествие по лирическим пейзажам Левитана знаменитым стихотворением Александра Сергеевича:
Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса –
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
Имя Исаака Левитана прочно заняло свое ведущее место в русской пейзажной живописи. Его называют певцом русской природы, поэтом русских просторов и основоположником лирического «пейзажа-настроения».
И с этим невозможно спорить. Приглашаю вас в Третьяковскую галерею, в зал Левитана, и вы сами в этом убедитесь.
«...Но что же делать, я не могу быть хоть немного счастлив, покоен, ну, словом, не понимаю себя вне живописи. Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Многие не поймут, назовут, пожалуй, романтическим вздором - пускай! Они - благоразумие... Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения...» – Исаак Левитан.
И этим всё сказано.
Про музей Левитана в Плесе можно почитать в статье: