—Оказывается, наша Софа Степановна всю жизнь проживает в этой деревне! И замуж здесь вышла и детей родила. Она не такая уж и старая кстати, ей чуть больше шестидесяти! Шестьдесят четыре что ли...
—Надо же! - тихо удивился Саня.
—Да! Помотала ее жизнь, да и в деревне жить гораздо тяжелее. Тяжкий труд быстрее изнашивает человека!
Вот! Он кинул подводку для нужного вопроса.
—Помотала говорите? И что же такого у нее произошло? - я, не отводя глаз, следил за дядей Борей. Он видимо и сам не ожидал что так быстро проколется… так как лицо его расползлось в улыбке и он поглядел на меня в ответ, признавая свое поражение.
—Эх, ладно, расскажу! Да вы и сами почти все слышали! Муж у нее… повесился, представляете? Нашел его старший сын когда с сенокоса вечером приехал… Оставили его коров встречать из стада, а он и коров не встретил, стояли горемычные у ворот и мычали на всю округу… и повесился… в сарае на балке.
—Ни хрена ж себе! - медведь аж рот открыл от удивления.
—Это еще что… вот она говорит, что через два года и сыновья ее… того… повесились, в том же сарае! О как! Когда остался у нее один младший сын, умоляла она его сломать тот сарай, видела как глядит он на него, часами мог стоять, не входя во внутрь и глазеть… А сердце материнское чуяло беду, да сын не хотел сносить постройку, сказал не время… сказал что через год снесет, коль жив останется… Да не остался! Не дожил до следующего года, помер! То есть повесился! Перед смертью бредил, что брат к нему во сне приходит и зовет к себе, будто бы помощь нужна… и вот забрал, видать, брательника… - дядя Боря замолчал.
Молчали и мы с Саньком, переваривали услышанное. Такая большая трагедия для такой маленькой деревни! Это ж надо!
—Это все вам баба Соня рассказала пока мы переодевались? - с недоверием спросил Медведь.
—Угу! — ответил дядя Боря и зачерпнул борща из тарелки. Больше мы об этом не говорили, закончили трапезничать в молчании. А когда остальные пацаны вернулись с колхоза, которые нынче переименовали в Аграрно-промышленный комплекс, я решил пройтись до магазина, купить может вкусняшек к чаю… или лимонада там какого-то. Холостяцкая жизнь приучила всегда иметь нечто такое под рукой и теперь без своих запасов я чувствовал себя неуютно.
***
В поход за сладостями отправился я один. Сашка опять засел за картишки с Олегом и Женькой, да и мне очень хотелось побыть одному, я быстро уставал от такого большого и разношерстного коллектива.
Шел я медленно, пиная снег носком ботинок. В деревне стояла оглушительная тишина, совсем не как у нас в городе. Не было ни гула машин, ни сонма голосов прохожих, только скрип снега на морозе, желтые окна и белый на фоне ночного неба дым из труб. Это место, то есть деревня Сойкино, вызывала во мне очень противоречивые чувства, на равне с тишиной и красотой загородных просторов.
Я чувствовал липкий страх, но не прям страх… а такое вот мерзкое ощущение, просыпающееся где-то в животе и не дающее расслабиться ни на один миг! Я будто ждал беды из неоткуда... словно должен был упасть на меня кирпич с неба и это ощущение не покидало весь день, с момента когда на проходной я увидел женщину, начальницу охраны.