Криминальная история «Петропита», вроде бы законченная еще в 2017 году, снова будет обсуждаться в суде
Фото: Максим Берштейн/"Фактор News"
Дело минувших дней
В понедельник 28 августа начался суд над бывшим карельским бизнесменом и политиком Василием Поповым, еще в 2015 году покинувшем Россию. Естественно, всех, кто следит за его судьбой, интересовало, чем же эмигрировавший предприниматель вновь не потрафил российским законам – учитывая, что никаких политических заявлений он не делал несколько лет.
Как выяснилось, следственные органы решили вернуться к «делу Петропита», истории настолько дурно пахнущей, что головами качали даже самые циничные юристы.
Напомним основные обстоятельства, за которыми много лет внимательно следил «МК в Карелии». Вот что пишет издание:
«В 2012 году директор «Петропита» Ольга Залецкая, с одобрения петрозаводского мэра, выставила на аукцион принадлежащее муниципалитету здание на ул.Калинина общей площадью 3237 кв.м. Минимальная стоимость строения после трех экспертных оценок была определена менее чем в 18 миллионов рублей – при рыночной цене якобы в два раза большей (по утверждению следствия)».
И далее:
«Причиной двойного снижения цены стало то, что помещение было отдано в долгосрочную аренду на 49 лет, что существенно сужает круг возможностей его использования. Арендатором была фирма, руководимая Александрой Корниловой. В результате участие в аукционе приняла только Анастасия Кравчук».
Все три женщины в той или иной степени были связаны с магнатом Василием Поповым. Поэтому «силовики» объявили их преступной группой, сговорившейся отнять у города имущество. И на первый взгляд так оно и было.
Логика у следствия и журналистов была одинакова. 1 марта 2011 года Попов сговаривается с подругами наложить лапу на муниципальную недвижимость в расширенном центре города. Он организовывает передачу здания в долгосрочную аренду подконтрольной фирме. Потом он помогает зависимому от него депутату Петросовета Залецкой занять кресло директора «Петропита». Она выставляет здание на продажу.
Поскольку имущество обременено арендой, претендентов на него нет – кроме жены Попова. Она выкупает здание по начальной цене, после чего арендатор уходит, и обременение исчезает. Имущество фактически приобретено по вдвое заниженной стоимости для очевидной цели: снести никому не нужную «коробку» и построить на этом месте жилой комплекс. Либо перепродать с огромной выгодой.
Повторяем: это было видно на первый взгляд. Но была важная разница в подходах у следствия и прессы. Следственный комитет увидел в произошедшем преступление, а журналисты изначально подтверждали, что все сделано пусть хитро, но в рамках действующего законодательства. Нельзя сажать бизнесменов за то, что они увидели возможность и законно ею воспользовались – а каждое действие в этой истории было легитимным, согласованным с властями и даже утвержденным карельским Арбитражем.
Доказательства побоку
То, что у следствия нет никаких доказательств преступного умысла, кроме собственных рассуждений, стало понятно довольно быстро. Провалилась попытка доказать, что сдавать здание банкротящейся организации в аренду без конкурса было незаконно. Простая хронология событий показала, что 1 марта 2011 года Попов не мог предугадать ни назначение Залецкой директором «Петропита», ни согласие петрозаводских властей на продажу строения: в это время предприятие находилось под внешним управлением.
Никто не смог пояснить, откуда «группа Попова» могла знать, что на открытый конкурс по продаже здания больше никто не заявится.
В деле фигурировало пять разных оценочных экспертиз этой недвижимости, и все они противоречили друг другу…
Читайте по теме: «Крайней останется судья?»
Кроме того, в деле всплыло еще одно обстоятельство, которое в корне поменяло взгляд на эту историю – о нем ниже. И хотя все огромные дыры в обвинении были приданы огласке, в 2017-м Ольгу Залецкую, Александру Корнилову и Анастасию Кравчук признали виновными в мошенничестве и приговорили к условным срокам от 3 лет 6 месяцев до 4 лет, со штрафами по 500 тысяч рублей. Кроме того, с них взыскали 11 с лишним миллионов рублей ущерба.
Все трое виновными себя не признали. Чем судья мотивировала свое решение, неизвестно до сих пор: за прошедшие годы приговор женщинам так и не был опубликован на сайте Петрозаводского городского суда. Верховный суд Карелии приговор подтвердил, и вот это решение есть в нашем распоряжении.
Правильные формулировки
Спустя 6 лет (!) после вынесения приговоров начался суд над Василием Поповым. Хотя его дело было выделено в отдельное производство, обвинительное заключение, зачитанное прокурором, в точности повторяет то, что инкриминировали и женщинам. При этом само участие Попова в «сговоре» следствие подтверждалось только показаниями единственного свидетеля, который прямо на суде рассказал, что на него оказывали прямое давление. Более того, он всего лишь допустил, что Попов мог обращаться к нему с вопросами о здании бывшего комбината, но не помнил такого разговора. Судью это не смутило.
Как показывает анализ приговора и нового судебного заключения, все дело строится на трех формулировках, постоянно повторяемых обвинением.
Первый момент – выражение «устойчивая группа лиц, созданная с целью получения прибыли», которую создали Попов и три его подруги в 2011году. Звучит так, что хочется сразу добавить: «…в просторечии именуемая «шайка»». Между тем, если задуматься хотя бы на секунду, можно понять, что это обычная коммерческая фирма или холдинг, для которых получение прибыли является естественной целью.
Вторая формулировка: здание было продано по «явно заниженной цене», которая «значительно ниже рыночной». И вот это, на взгляд наших экспертов, уже не просто лукавство, а прямое введение в заблуждение, о чем в ближайшее время.
Аукционным дым
Стоимость здания следственные органы определяли на основе оценочной экспертизы. Их, как уже было сказано, было целых три, причем последнюю провела государственная организация: 18 миллионов рублей. На ее основе имущество было продано с торгов, и ее выводы в суде никто не оспаривал. Но следствие заказало свою экспертизу, которая выдала 29 миллионов, и суд выбрал ее. Почему – не объясняется.
Поясним для несведущих. Такая оценка - требование закона для определения начальной цены на торги. Но, как утверждает наш эксперт, при заявлении начальной цены нужно соблюдать осторожность. Завышенная цена приводит только к тому, что на аукцион никто не заявляется, и время и деньги, потраченные на его организацию, пропадают.
Заниженная же цена может привести к тому, что участников аукциона станет очень много. Как показывает практика, в процессе торгов бизнесмены, войдя в раж, платят куда бо́льшие деньги, чем рассчитывали хозяева имущества…
В случае с Комбинатом школьных столовых логика проста: если и за 18 миллионов никого другого не было, то за 29 «лямов» торги просто бы не состоялись – а это убытки и организация нового аукциона.
Две цены
Но и это не так важно. Как подтвердили нам два серьезных эксперта в сфере закупок, результаты оценки вовсе не показатель реальной цены имущества.
Пример: вы хотите продать дорогое ювелирное украшение и заказали его оценку. Специалист определяет стоимость вашего кольца по цене материалов, качеству работы ювелира, примерной стоимости аналогичных изделий на рынке. Но когда вы приходите в ломбард, покупать у вас товар по этой цене отказываются, а предлагают на 30 процентов меньше – потому что либо таких колец сейчас много, либо они уже не модные, либо еще что-то... И так во втором ломбарде, и в третьем, и в четвертом. Просто вы пытаетесь реализовать украшение по оценочной стоимости, а вам называют как раз рыночную. Ту, по которой ваш товар готовы купить, а не ту, по какой ее оценил эксперт. То есть рыночную цену определяет не оценщик, а рынок, поэтому она так и называется.
Оценочная стоимость всегда базируется на твердых критериях, рыночная – на обстоятельствах. К примеру, кубики льда, которые недавно начали продаваться в петрозаводских магазинах, стоят 100 рублей за килограмм. На Северном полюсе, с учетом доставки, их цена возрастет раз в двадцать. Но купит ли их там кто-нибудь даже по начальной цене? Оценочная стоимость одна, рыночная, в данных обстоятельствах, совершенно иная.
Таким образом, твердя о «цене ниже рыночной», следствие подменяло понятия – но именно на этом и строилось все обвинение.
А теперь о ключевом обстоятельстве, которое перевернуло все дело «Петропита». Еще до суда огласке был предан тот факт, что здание бывшего Комбината школьных столовых находится менее чем в 100 метрах от железнодорожных путей. Оценщики никак не учитывали этот факт, а он основополагающий, потому что строить жилье на этом участке нельзя. Таким образом, приобретение этой земли полностью теряет смысл: строительство офисного здания или торгового комплекса здесь совершенно невыгодно, а использовать существующее здание можно только по одному назначению - склад.
Шесть лет назад это было просто предположением, но само время неопровержимо доказало его правильность. За все эти годы строение и участок так никто и не купил. Поэтому нам остается разобрать третью спорную формулировку следствия: «особо крупный ущерб».
Текст: Максим Берштейн/"Фактор News"