Конь
Ноябрь 1941 года. Красная Армия отступала на всех фронтах. Взвод разведчиков, которым я командовал, был придан стрелковому батальону. Работы у нас было много, часто приходилось сутками сидеть в секретах, наблюдая за передвижением врага. Было очень важно знать, куда и какими силами он ударит. Пробыв двое суток в одном из таких секретов, я с тремя бойцами, с нетерпением дожидался смены, как вдруг мы услышали, что кто-то идёт в нашу сторону. Мы насторожились, приготовили оружие, это могла быть разведка противника, такие встречи уже бывали. Ко мне подполз Тихонов, опытный охотник, он не раз выручал группы в боевых выходах.
- Командир, это не человек идёт, - прошептал он мне на ухо.
- А кто? Леший? - так же шёпотом спросил я.
- На лося похоже, но тот идёт осторожно, часто останавливается, прислушивается, а этот напролом прёт.
Нам ничего не оставалось, как ждать появления гостя, его шаги приближались. Из кустов вышел ни то конь, ни то лошадь. Шерсть животного была в таком количестве репейника и прочих колючек, что его можно принять даже за чёрта. Гость тяжело сопел, расширяя ноздри, принюхивался. Точно определив наше местонахождение, животное подошло ближе, все увидели впалые бока. Рёбра, как говорится, можно было пересчитать. Через полчаса появилась смена, она очень удивилась, что наша группа стала больше. Объяснив обстановку командиру нового секрета, мы, соблюдая осторожность, стали уходить, животное пошло за нами.
- Выдаст нас! – возмутился Егоров.
- По сторонам смотри! – приказал я.
Когда стало безопасно, мы поднялись в полный рост, так и пришли в расположение в сопровождении четвероногого гостя. По батальону сразу же пошли разговоры, что разведчики привели «языка», только никто не может определить, в каком роде войск тот служит. Доложившись командиру, я спросил, что делать с животным, он распорядился увести его на кухню. В батальоне с продуктами было совсем плохо, бойцы голодными глазами смотрели на гору мяса. Выполнив приказ командира, мы пошли отдыхать, но не тут-то было. Со стороны кухни раздались крики! Был в батальоне мальчишка лет четырнадцати, прибился, когда мы оставили врагу село. По-русски говорил плохо, с трудом разобрали, что он больше двух месяцев один. Потерялся, когда на колонну беженцев налетели немецкие самолёты. Кто-то определил, что мальчишка татарин, нарекли его Мишкой, нам так привычнее. Так вот, этот мальчишка стоял перед животным, расставив в стороны руки. Трое бойцов с топорами нерешительно топтались, не зная, что делать. Мальчик что-то кричал на своём языке, скалил зубы. Было решено не пускать животное на мясо, этому были не довольно большинство бойцов батальона.
Прошло два дня, один из разведчиков вернулся от кухни, принёс нам скудную пайку.
- Командир, это надо видеть, - он мотнул головой в сторону, откуда пришёл.
Собравшись почти всем взводом, мы пошли смотреть, что там такого. Возле полевой кухни стоял красавец конь, его чёрная, как уголь шерсть переливалась под осенним солнцем.
- Это не наш! - воскликнул я.
- Ваш, ваш. Парень его почистил, сено ему носит, а тот ест и ест! – сказал повар, - такого теперь жалко в котёл.
Из-за деревьев вышел мальчик с охапкой сена, он недобро на нас посмотрел, но мы сказали, что пришли с добром, и мальчишка успокоился.
На следующий день из штаба дивизии прибыл посыльный, он привёз приказ сниматься, отходить за речку и занять оборону вдоль железнодорожной линии. Увидев красавца коня, он чуть не упал на землю.
- Ребята, подарите, а то я всё на этой старой кляче езжу, того и гляди в дороге издохнет.
- Вон хозяин, у него спрашивай, - показали ему на мальчишку.
Словно поняв, зачем к нему идут, мальчик крутил головой – не отдам! Батальон готовился к переходу, оставшийся гужевой транспорт загрузили имуществом. Мальчик со своим конём не остались в стороне. Навьючив на коня мешки с припасами, они были готовы в дорогу.
Проведя разведку на новом месте, мы обнаружили скопления противника. Взятый нами «язык» на допросе показал, что немецкие войска ожидают подхода танков и готовят удар по станции, сил нашего батальона было не достаточно для отражения вражеской атаки. Время шло не в нашу пользу, нужно было отправить в дивизию донесение, но пока пеший дойдёт! Кто-то вспомнил про мальчика с конём, командир, хоть и с опаской, но согласился на такого посыльного. Донесение было доставлено вовремя, к нам подошло подкрепление и больше трёх суток мы сдерживали противника, пока со станции шла эвакуация.
Январь 1942 года. Мальчик теперь служил при штабе батальона. Подобрали форму, сапоги. На кухне ему выдавали двойную порцию каши, многие видели, что паренёк делился с конём и своей пайкой. В конце января мальчика отправили в штаб с донесением. После тяжёлых боёв батальон отошёл, нужно было предупредить командование. Паренёк уехал и пропал. Кто-то переживал за донесение: доставлено ли оно и не попало ли в руки врага? Кто-то за самого мальчишку: жив ли? На пятый день часовые привели паренька, он был очень уставшим, но сразу же попросился к командиру. Чуть позже мальчишку засыпали вопросами: что случилось, где конь? Мальчик рассказал, что по пути в штаб он наткнулся на колонну немцев, их заметили, открыли огонь. Повернув коня к лесу, он не успел до него доехать, конь был ранен. Спешившись, он продолжал отступать, а конь прикрывал его своим телом, возле леса тот упал бездыханным, а ему удалось скрыться. Донесение было доставлено.
*****
«Язык»
В феврале 1943 года наша дивизия выбила противника из нескольких населённых пунктов. Бойцы жаждали дальнейшего наступления, но поступил приказ занять оборону. Судя по тому, что командир батальона распорядился копать блиндажи – мы здесь надолго. Свой блиндаж мы устроили в ложбинке, перекрыв его брёвнами, установили маленькую печку. Здесь можно было обогреться после выходов, просушить одежду. Устроились, как говориться, с комфортом. Через два дня приказ: добыть «языка»! Отправил троих, вернулся один. Рассказал, что вдоль всей немецкой передней линии расставлены посты, на один из таких они и наткнулись. Два разведчика погибли. Вторая группа тоже вернулась ни с чем, ладно хоть живые. Проблема та же – хорошо замаскированные посты. Начальству не объяснишь, оно сказало, а ты выполняй. Третье группой я решил командовать сам.
Вышли ещё до рассвета, чтобы с первыми лучами солнца быть как можно ближе к немецкой позиции. Но солнца мы не дождались, небо затянули чёрные тучи, начиналась метель. Продвигались мы очень медленно, всматривались в каждый снежный бугорок. Меня толкнул Тихонов, он указал на завал из стволов деревьев. Приглядевшись, я рассмотрел что-то вроде шалаша. Хорошо замаскированный, в хорошую погоду мимо пройдёшь, а тут снег в глаза летит. Уложенные на поваленные деревья жерди, накрыты лапником – хорошее укрытие.
- Натоптано здесь, смотри, - Тихонов указал на следы в снегу.
- Здесь и подождём.
Оставив одного разведчика снаружи, мы забрались в шалаш. Не плохо фриц устроился! Консервные банки со свастикой, несколько пачек сигарет, огарки свечей. Кто-то нашёл две целые банки консервов и бумажный пакет с галетами. Тем и перекусили.
Снаружи завывал ветер, он напоминал рёв раненого зверя, Тихонов так и сказал. Запахнув белые маскировочные халаты, мы устроились на отдых, одного из разведчиков я предупредил быть настороже. Сколько прошло времени, я не знал, меня толкнули в бок, указав на вход. На улице всё так же дул ветер. Полог из белой материи отошёл в сторону, я уже, было дело, решил, что это мой часовой решил погреться, но разглядел под капюшоном маскхалата немецкую каску. Случилось то, чего я и ожидал, оставшись здесь. Всем скопом мы навались на врага, главное не дать ему крикнуть, поднять тревогу! Связали, вытащили наружу. Ветер стал стихать, подхватив под руки пленного, поспешили в сторону своих. Нас прикрывал разведчик, стоящий до этого на часах.
*****
Кот
Был у меня во взводе сержант Божин, многие посмеивались над его фамилией. Разведчик он был хороший, если бы не одно «но»! Жалел он всякую животину, даже на задании останавливался, чтобы снять, повисших на колючей проволоки, собаку или зайца. Все помнили, как он хоронил воробья, сбитого с ветки шальной пулей. Соорудив над его могилкой аккуратный бугорок, Божин щёлкнул затвором автомата. «А что? Наш воробей и погиб он от пули врага!» - сказал он в ответ на удивлённые взгляды товарищей. В полуразрушенном белорусском селе, подобрал он кота. Это было довольно-таки крупное животное рыжего окраса. Кот был исхудавшим и Божин принялся его откармливать. Кот ел всё: пшено, перловку, чёрствый сухарь, а вот от немецкой тушёнки категорически отказывался. Как-то притащили мои разведчики «языка», но, то ли они перестарались, а может у того с испугу сердце не выдержало, но он был мёртв. Кот, увидев немецкого солдата, спрыгнул с рук Божина и принялся царапать лицо врага. Пока мы опомнились и оттащили кота, прошло время, теперь фашиста и мать родная бы не узнала. Прижился кот у нас, знал всех разведчиков, на чужих шипел и поднимал холку. Терпеливо дожидаясь Божина с задания, кот прислушивался ко всем звукам, ожидая знакомые шаги.
Весной взяли мы деревню, в кои-то веки расположились на ночлег в нормальных условиях. Постелив сено на пол, улеглись спать. Посреди ночи кот стал тревожиться, он ходил по лежащим бойцам, заглядывая им в лица. Божин несколько раз ругал кота, но тот продолжал своё. Несколько человек поднялись и вышли на улицу, через минуту раздалась стрельба. Оказывается, немцы окружили наш дом. Вовремя кот тревогу поднял! За наше спасение кот был вознаграждён, как положено: полной чашкой каши и молоком.
Однажды случилась беда, Божина серьёзно ранило, его принесли на носилках. Увидев хозяина в таком положении, кот взобрался ему на грудь и свернулся калачиком. Его пытались убрать, нужно было везти разведчика в госпиталь, но кот вцепился в гимнастёрку лапами и кричал диким голосом, показывая всем своим видом на то, что он настаивает на своем нахождении с хозяином. После лечения Божина комиссовали, не мог он больше воевать. Находясь недалеко от госпиталя, мы пришли проводить товарища, да чуть не опоздали. Наш разведчик уже сидел в кузове полуторки, а кот на его плече. Он тёрся о голову Божина, сбивая с неё пилотку.
15