В середине XX века в Западном мире был распространен миф о том, что все коренные народы живут бедно, постоянно страдают от холода, голода, непредсказуемости охоты и вообще всегда находятся в страхе. Охотники и собиратели представлялись людьми, которые вечно страдают и вечно работают. Этот стереотип опроверг американский антрополог Маршалл Салинз: проанализировав экономические данные и механизмы в разных первобытных обществах, он выдвинул понятие общества первоначального изобилия, также известное как парадокс Салинза. Его суть заключается в том, что у «дикарей» на самом деле есть все, что нужно, и ничего лишнего. К примеру, зачем держать при себе множество вещей — они будут только отягощать. Запасы привязывают к месту, и с ними велик риск упустить момент, когда надо будет уходить на новую территорию.
Сколько бы мы ни смеялись над «дикарями», на самом деле никто из нас подсознательно не хочет жить в городах
Кроме того, первобытное общество с куда большим правом, чем наше, можно назвать цивилизацией досуга — здесь люди работают всего четыре (!) часа в день. А зачем больше? Ведь этого времени хватает, чтобы в достаточном количестве обеспечить себя и свою семью пищей. В остальное время можно заниматься тем, что на самом деле интересно: исследовать природу (может, не как европейцы, с помощью специальных приборов и сложных устройств, а на более простом уровне), обсуждать волнующие племенные вопросы или просто размышлять обо всем, что интересно.
Во-первых, жизнь в городах удобнее, во-вторых — проще. А еще есть уверенность в завтрашнем дне
После введения Салинзом понятия первоначального изобилия этнографы и антропологи задумались, что, сколько бы мы ни смеялись над «дикарями», на самом деле никто из нас подсознательно не хочет жить в городах. Посудите сами: значительную часть заработанных денег большинство из нас тратит на туризм, при первой возможности мы сбегаем из городских джунглей отдохнуть на природу, у нас сильна мода на экологически чистые продукты. А еще для решения проблем мы часто обращаемся к восточной философии, которая по сути своей гораздо более традиционна — если не по сравнению с аборигенами, то по крайней мере с философией западной. Все это наталкивает на выводы, что в цивилизации жить как будто никто и не хочет…На самом деле у города, общепризнанного символа цивилизации, есть пара существенных (с точки зрения европейца) преимуществ. Во-первых, жизнь в городах удобнее, во-вторых — проще. Здесь меньше вероятность смерти в чрезвычайной ситуации, потому что может приехать скорая, меньше вероятность замерзнуть или умереть от лапы дикого зверя. А еще есть уверенность в завтрашнем дне.
Однако не стоит забывать, что в мире существует немало людей, выросших в снегах Гренландии или пустынях Австралии, и они прекрасно живут бок о бок с теми трудностями, которых мы так боимся. Более того, они никогда не променяют свой дом на «блага» цивилизации по собственной воле. Бывает, что они уезжают исключительно потому, что какая-нибудь нефтяная компания строит в местах их обитания нефтяную вышку или плантацию и, к примеру, разрушает пространство кочевания, разбивая его на две части.
Когда нарушаются традиционные формы культуры и экономики, встает вопрос, может ли абориген что-то противопоставить цивилизации или он должен перестраиваться сам. Чаще всего абориген никак не может сопротивляться вторжению более сильного Западного мира и вынужден под влиянием обстоятельств переориентироваться на западный образ жизни. Так мест, где можно вести традиционный образ жизни, становится все меньше, а «цивилизованных» городов — все больше и больше.