Бессмыслица, случившаяся летом, могла произойти в любой сезон. Достойно ли рассказывать об этом или забыть, как предрассветный сон, решать не мне. Я мало что решаю. Суфлёры укрываются в тени. Найти слова — проблема небольшая. Проблема их потом соединить. Попробую. Понравится кому-то — я буду рад. В районе десяти смотрел в окно. Не находил приюта, пытался свой приют изобрести, перебирая — где такие земли, в которых сказки ходят по гостям. И тут вдали нарисовался гремлин. Прекрасное мгновение спустя уже сидел в побитом молью кресле. Свет лампочки, подвешенной на крюк, не оставлял возможностей для "если". Приятель был морщинист, как урюк, с манерами венецианских дожей, с достоинством соломенной вдовы. Он отличался изумрудной кожей оттенка свежескошенной травы. Твердил, что ненавидит аксиомы, что в городе завелся лицехват. Ещё сказал: мы, кажется, знакомы. Прости меня, приятель, виноват.
У прошлого нет шанса для возврата, а если есть — он уникально мал. Да, пару телефонных аппаратов я без зазрения совести сломал. И мясорубку. И микроволновку, оправданно — не та была волна. Не смейся, мне действительно, неловко. И гремлинская пенсия скудна.
Теперь слежу за городом. Хранитель. А кем ещё работать старику. Луна на рукаве, часы в зените, мэр в отпуске, шатры на берегу. Известный богомаз ваяет фрески, то Шива получается, то Джа.
Ты умер, — шелестели занавески. И почему-то я не возражал. Скучала чашка с недопитым чаем, у тьмы торчали звёзды из петлиц.
Постскриптум: лицехват же приручаем. Цукатами. Гораздо лучше лиц. Про варианты думаю подспудно, иначе бы не стоило трудов. И спорим — ты не знаешь абсолютно, как выглядит изнанка городов, не в курсе, как хитёр трамвайный полоз, куда бежать, когда зовут домой. Но если в тишине услышишь голос, не бойся и не вздрагивай.
Он мой.
Стих: Наталья Захарцева (Резная Свирель)
Арт от ИИ MIDJOURNEY
