Высокий свод. Гладь мраморных колонн.
Витраж калейдоскопом плещет свет
На золотые росписи икон,
Коим священник посвятил обет.
Стук каблуков и стойкий аромат.
Распущена коса, выше колен
Длина у платья. Сей мирской наряд -
Невиданный для церкви феномен.
И эхом отдаются каблуки.
И запах проспиртованных духов.
Анна молит: Мария, помоги!
Спаси мне мое чадо от оков!
Но перекрыла светский тихий плач
Народа недовольная молва.
У местных православных прихожан
Назрела против хульницы война.
Как падала в отчаянии мать,
Колени под киотом преклоня,
Так кровью храм случилось замарать,
Ударив в пол коленом за дитя.
Как можно осквернить святой собор?
Хулит распутна дева монастырь!
Неприкасаем библии закон.
И совершенен вековой псалтырь.
И кровью истекая и слезой,
Не вызвала сочувствия отцов.
За Анной, бледнокожей и худой,
Ворота затворили на засов.
Начало службы. Певчих тонкий глас.
С покрытой головой, одежды в пол.
Стали Деву Марию воспевать
И славить порожденный ею плод.
Прошло 5 лет. Где храм был - там остог.
Густой травою пустошь поросла.
Осталась лишь одна из всех икон,
К ней поступью Мария подошла.
Нетрудно богомолицу узнать,
Но девица теперь кровь с молоком.
Крепким здоровьем одарила мать,
Кому неписан Господа закон.
