Я взобрался на утес, долго смотрел на особенно яркий закат, протянувший бордовую дорожку по спокойному мелкому морю. Хорошее место для маяка, просто идеальное. Скорее всего, тут его и поставили бы если бы в этих океанах был хоть один корабль. Но теплые моря Венеры не знали мореходов в прошлом и не узнают никогда. Если не считать кораблем слегка покачивающийся на воде остов города-дирижабля, большая часть которого скрыта в глубине.
Я помню, как просто лежал на песке и смотрел в небо с редкими облаками, пока Марта спасала вещи с тонущего города. Мне все казалось бессмысленным, и ее брожение по колено в воде с прижатыми к груди пожитками тоже. Она не смотрела на меня, поджав губы вновь и вновь заходила в воду, ныряла и плыла, едва вода доходила до пояса, размахивая руками. Тогда казалось, что она просто сошла с ума, но сейчас я понимаю, что ей было так же страшно, как и мне. И ругаю себя за то, что не бросался раз за разом в воду вместе с ней. Без нее не было бы ничего – ни нашего маленького лагеря на берегу, ни костра по вечерам, ни маленького огорода за палаткой, ни, возможно, меня.
- Сегодня яркий, - сказала Марта. Она подошла бесшумно, положила голову мне на плечо. Ее еще мокрые от соленой воды волосы щекотали мне шею. – На Земле таких не бывает.
- Бывают, - уверенно сказал я. – И довольно часто.
Она хмыкнула.
- Тебе виднее.
На Земле Марта почти и не была, только однажды подростком на экскурсии, большую часть которой занял перелет на челноке. Марта родилась на Венере в таком же облачном городе, как тот, руины которого сейчас омывали волны теплого моря. С детства смотрела на бурлящие внизу облака, под которыми кипел самый настоящий ад, где пятисотградусная жара раскаляла каменистые пустыни, где стремительные ветры при давлении в сто атмосфер превращались в настоящие течения, а по желтым камням моросил сернокислотный дождь. Но об этом всем она узнала много позже, в школе, спрятанной в глубинах похожего на гигантский дирижабль города, на внутренней поверхности которого обитали три тысячи человек. Когда я прибыл под его своды – молодой инженер с дипломом, мечтами и амбициями, Марта уже проходила практику наладчиков компрессоров, готовилась к защите диплома и была достаточно симпатичной чтобы успешно игнорировать меня – самоуверенного переселенца с далекой Земли.
Как мы оказались в одной бригаде, проверяющей систему охлаждения в только что построенном и еще не сданном городе-дирижабле – уже не важно. Важно, что две недели были настоящей мукой. Мы – три специалиста на только кажущийся небольшим надувной поселок, каждый со своим мнением и желанием вписать свое имя в историю нового города, который вот-вот должен отправиться в свободное плавание над облаками. Марта ненавидела меня, а я ее, и оба мы терпеть не могли Антона, тело которого теперь где-то там под волнами, раздавленное тысячами тонн металлического каркаса. Сообщение о том, что под нами грозовой фронт, и город может войти в зону турбулентности, мы проигнорировали. Шторм мы тоже пытались игнорировать некоторое время. Но не падение сквозь синий клокочущий туман и раскрывшийся перед нами океан.
- Пойдем, - сказала Марта. – Скоро костер догорит.
В лагере две палатки. Одна наша с Мартой, в другой спасены от дождей перенесенные с искореженного города вещи. Жаль, что так мало удалось спасти. Город был почти пуст, еще не заселен и даже не сдан в эксплуатацию. Ценное вроде еды, одежды и пары книг укрывал брезент, остальное сушилось на берегу – обломки мебели, куски утеплителя, который удалось отодрать от стен. Потом все это шло в костер.
Мы сели на песок, поджав ноги. На все побережье только свет от костра, от звезд на безлунном небе и тонкой бардовой полоски, ставшейся от заката. Сегодня тепло, можно не прятаться в палатку. Можно не бояться зверей, не опасаться за провиант. Планета пуста и мертва, если не считать меня, Марту и тысячи разновидностей прибывших с нами бактерий. Ее каменистые равнины, широкие пляжи, отмели и глубины теплых морей и океанов абсолютно безжизненны. Идеальный курорт, не будь он самой комфортной могилой.
- Я сегодня плавала, - сказала Марта, не отрывая взгляда от пламени костра. – Наверное, в первый раз по-настоящему. Расслабилась и просто плыла. И знаешь, о чем думала?
Немного помедлив, я вопросительно кивнул.
- Думала о том, как странно это. Ни медуз, ни рыб, ни водорослей. Никто не коснется твоей ноги, ни ужалит. Даже наглотаться воды не опасно - просто вода и соль. Можно выйти на берег и просто идти, не опасаясь хищников, скорпионов, змей. Никакой опасности нигде, представляешь?
Я промолчал. Я знал к чему обычно приводят такие разговоры.
Марта долго смотрела на меня, потом снова отвернулась к костру.
- Нужно еще утеплителя или брезента. Скоро будет нечего кидать в огонь.
- Можно обойтись без костра, - пожал плечами я. – Тут некого отпугивать. А друг друга мы все равно увидим – звезды яркие.
- Нет. Без костра совсем не то. Идем спать.
***
Утром я нашел на берегу ящики – их выкинули волны, протащив от каркаса города-дирижабля до нашего лагеря. В двух инструменты и спецодежда, в третьем несколько сухих пайков, несколько разряженных инженерных планшетов и настоящий чистый блокнот. Его я припрятал немедленно, закопав в сухой песок. Еще месяц до дня рождения Марты, если мы правильно делаем зарубки на столбе возле палатки. То-то будет радости, даже если она раньше найдет мой тайник. Марта хорошо рисует, даже очень хорошо, но пока негде – разве что на мокром песке. Сейчас ее рисунки неспешно лижут морские волны.
Еще несколько недель назад мне бы и в голову не пришло дарить ей подарки. Мне казалось, что это Марта виновата в том, что с нами случилось, хотя, разумеется, я прекрасно знал, что ее вины в этом нет. Первые дни после катастрофы мы просто сидели на берегу и смотрели на волны. Не помню на какой день Марта принесла мне бутерброд – найденный среди припасов сухарь с комочком соленых водорослей из банки. Я взял, хотя есть совсем не хотелось. Хотелось проснуться и понять, что все это не больше, чем сон. Но каждый день мы все больше убеждались в обратном. Я спал на берегу, подложив под голову скомканные обрывки своей куртки, Марта в палатке из куска брезента среди спасенных вещей. Наверное, они были для нее спасением, средством чтобы не сойти с ума. Я тоже был на грани, но моим спасением была Марта. Однажды она растолкала меня среди ночи. Молча показала на скелет дирижабля. По нему бегали яркие голубые огни, словно играли в догонялки на стальном каркасе. Мы не слышали их треска, только видели, как перемигиваются огоньки на фоне темного неба над неспокойными волнами. Воздух был пропитан электричеством. А потом началась гроза. Она была великолепной и страшной. Не из тех, что бушуют на Венере постоянно, на настоящей Венере, а почто настоящая земная гроза. Мы сидели в палатке, обнявшись и дождь хлестал по скользкому брезенту. Там снаружи волновалось море, шипели потоки дождя и небо то и дело озарялось яркими вспышками. В одну из них я увидел, что Марта улыбается мне.
Тот день был, кажется, месяц назад. Может больше. Хорошо бы уточнить по нашему календарю. Хорошо бы ввести хоть какие-то памятные даты. Для потомков, которых не будет.
- Что ты тут делаешь? – Марта присела рядом и вручила мне кружку кипятка с редкими чаинками. Мы экономили как могли.
- Смотрю на море. Смотри сколько коробок прибило.
- Надеюсь, что-то полезное?
Я пожал плечами.
- Ну, я так и думала. Если что-то интересное и осталось, оно там – под водой. Но никто из нас не ныряет. Где-то там должен быть комплект для теплиц – его доставили в город незадолго до нашего прибытия. Семена, овощи, водоросли. Если его найти…
Я не слушал дальше. Я надеялся, что найти его не удастся никогда. У нас есть немного еды, на первое время хватит, а потом…
- Команда Зельмана, - сказала Марта, прихлебывая кипяток и рассматривая далекий остов города. – Я догадываюсь, что наше перемещение сюда – их рук дело. Никакое это не чудо и не мистика.
Я все еще молчал. Скорее всего она была права. Команда физиков доктора Зельмана проводила на Венере опыты, которые никто и никогда не разрешил бы проводить на Земле. Что это были за эксперименты, мы не знали. Догадывались лишь что частые северные сияния в средних широтах над Венерой и вздымающиеся куполом облака – их работа. Не исключено, что и та гроза, и голубой туман, сквозь который провалился город – тоже часть эксперимента. Теперь уже не важно. Мы здесь, на планете Венера в ту ее эпоху, когда вместо образцовой преисподней она была лучшим пляжем Солнечной системы.
- Где мы, как ты думаешь? – спросила Марта, словно прочитав мои мысли.
- Скорее – когда мы. Может миллиард лет до нашей эры, может два. Как знать. В любом случае, мы знаем, чем все закончится, верно?
Я повернул голову к ней, заканчивая фразу, а Марта покусывала губу.
- Какая она сейчас? Я про Землю.
Земля висела над горизонтом яркой немерцающей звездой. Там под душными облаками могли бродить среди каменноугольных лесов примитивные ящеры, могли острыми пальцами устремиться в небо прототакситы девона, могли неспешно разлагаться после великого вымирания миллионы миллионов трупов неизвестных животных. Там и мысли нет о человеке и о тех временах, когда он заполнит пластиком океаны, а небо дымными ракетами.
- А может быть это будущее, а не прошлое?
- Мы уже обсуждали это. Никаких радиосигналов, никаких следов человека. И солнце несколько холоднее. В будущем настолько отделанным оно точно не будет холодным. На подобное терраформирование нужно не меньше миллиона лет, а даже по его завершению, если учесть, что человечество внезапно бесследно вымерло, должны остаться биологические следы – те же бактерии и водоросли в такой благоприятной среде, как эта. Или грибы, например. Тут даже плесени нет. Планета стерильна. По крайней мере была до нашего появления.
- И значит нет никакого шанса вернуться домой.
- Разве что постараться дожить, - усмехнулся я. И тут же пожалел об этом.
- Ты очень жесток, - сказала Марта после длинной паузы.
Дни проходили однообразно. Мы старались далеко не уходить от лагеря, всегда следили чтобы корпус города-дирижабля был виден и ориентировались на него. Собственно, и искать было нечего – низкие скалы, каменистая равнина, река среди камней. Иногда я просто часами лежал в прозрачной воде и смотрел на небо, в котором плыли высокие облака. Однажды моря испарятся, а сам воздух станет плотным раскаленным океаном, насыщенным кислотой и парниковыми газами. Но это случится не сегодня и не завтра.
Марта выкладывала из камней низкую ограду – первую постройку на этой планете, за которой пыталась прорастить на мертвых камнях какие-то зерна. Иногда, как и я, бродила по пустынному берегу. Я заметил ее тень над собой, открыл глаза.
- Мы состаримся и умрем, - сказала она. – Прямо здесь вот на этом берегу.
- Ты снова об этом…
- Да. Нам нужны дети.
Я вздохнул, устало закрыл глаза.
Даже если отбросить генетические нюансы, возрождение человечества было чрезвычайно глупой затеей.
- Марта… Ты же ученый, Марта, ты прекрасно знаешь, чем все закончится для этой планеты.
- Но не сейчас же! И не завтра!
- Может даже не через тысячу и не через миллион лет. Может через миллиард, но это случится. Неизбежно. Ты то уже не увидишь, как наших потомков…
Я замолчал. Нес смысла рассказывать очевидные вещи. Где-то в глубинах космоса уже летит по своей орбите гибель этого уютного мира. Пройдет неизвестное количество лет, и Меркурий столкнется с планетой, лишившись части своих легких пород, замедлит вращение Венеры одним решительным ударом, обнажит мантию, создав чудовищных размеров вулкан, после которого от океанов и морей не останется ни следа. И от детей, которыми так грезит Марта, тоже.
- Чем ты сбираешься их кормить?
Марта была готова к этому вопросу.
- Я говорила – контейнеры биостанций. Если нырнуть…
И я нырнул. Я уплывал все дальше от берега, видя сквозь толщу воды одинокую расплывчатую фигурку. Она смотрела мне вслед.
***
- Вставай!
Марта трясла меня за плечо. Я медленно вываливался из тревожного сна.
- Что-то не так!
Была ночь. За палаткой стояла непривычная тишина, тол ко ветер слегка шуршал песком. Выбравшись наружу, я понял, о чем говорила Марта. Море ушло. Там, где я вчера рассматривал облака сквозь прозрачную воду только мокрый песок. Далеко в свете звезд виднелся белый гребень, откатывающийся все дальше не запад. На фоне темного неба возвышался огромный остов города-дирижабля, открывший некогда затопленное брюхо.
Марта бежала по мокрому песку к исполинской громаде.
- Подожди! – я бросился за ней. Пронзительно свистел ветер, а море клокотало где-то далеко, стремительно отступая.
Но Марта не слышала. Она бежала туда, под остов города, где в недрах изодранной обшивки таились припасы, которые могли изменить многое.
- Да стой же! - я догнал ее, развернул к себе. – Море уходит. Это значит…
- Я знаю! – она кричала мне в лицо. – Я знаю, что это значит.
Скоро большая волна накроет все на много километров вокруг – вот что это значило. Если волна – страшно и смертельно, если цунами – тоже губительно. Где-то далеко отсюда подземный толчок колыхнул мелководье. И сейчас стремительно отступающее море готовилось так же внезапно вернуться. Но спастись здесь негде. Вокруг только низкие скалы и равнина. От воды не убежишь на равнине, она настигнет тебя, сколько бы часов ты не бежал. Но и этих часов у нас не было.
- Туда, - Марта показывала на вершину остова. – Достаточно высоко.
- Да его сомнет как пустую банку!
- Он прочный, выдержит. Его строили очень прочным
Глупая идея, но другой у нас нет.
Мы полезли вверх, помогая друг другу.
- Должен выдержать. Он застрял среди скал, упирается прямо в них. Иначе город просто прокатило бы по равнине, разламывая на куски.
Ветер хлестал нас по лицу. Словно готовил к тому, что следует за ним.
Марта вжалась в меня, вцепилась в куртку тонкими пальцами. Далеко на западе показался гребень. Марта зажмурилась, повторяла как мантру снова и снова одно и тоже, пока рев не заглушил ее.
- Нет, только не здесь! Не в этом мире! Не здесь! Не здесь. Не в этом…
И оглушительный рев…
***
…разбудил меня. Я с трудом открыл глаза.
Знакомый потолок. В свете тусклой лампочки плясали тени – ветер шевелил тент, изрисованный и исписанный искусной рукой. Тут даты, рисунки, имена, ее лицо. Еще молодое.
Рука прикоснулась к моему лбу.
- Все в порядке, - я облизнул сухие губы, попытался встать.
- Ты кричал.
- Просто плохой сон. Ничего.
Я сел. Старые кости ломило. Так часто бывало перед грозой. Но пока вроде грозы нет. Небо чистое и крупные звезды над тихим морем. В воде отражаются отблески огня.
- Папа, пойдем к костру, если все равно не спишь.
Я улыбнулся, кивнул.
- Да, помоги мне встать. Пойдем к остальным.
Автор: Павел Шушканов
Источник: https://litclubbs.ru/writers/7377-barhatnyi-sezon.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: