Жизнь показала, с Родиной своей
Расстаться можно и не отрекаясь,
Во всём, что есть, обязанным быть ей,
Одновременно перед миром каясь.
Не громко, не скандаля, втихаря,
Себя же ради можно постараться.
Все эти покаяния не зря.
Покайся и за всё с лихвой воздастся.
За всё, кем стал, за всё, что приобрёл
За просто так, как об асфальт два пальца,
Но нацепил попутно ореол,
Как есть, первостатейного страдальца.
И продолжая до сих пор страдать
Из-за того, что родом сам отсюда.
Ну, как себя же ради не предать!
Иуда, он и в Африке Иуда!
Ведь жить захочешь, всех и всё предашь
И Мать родную, Родину тем паче.
Тут всё вполне понятно, дашь на дашь.
Цена есть у всего. А как иначе...
Будь нужно, душу дьяволу и ту
Продашь, но при продаже нужно тоже
Не забывать про сумму на счету,
Продать себя стараясь подороже.
Тут важно сохранить суметь баланс,
Поскольку может всякое случится,
Пусть малый, но себе оставить шанс
На родину, будь нужно, возвратиться.
Мол, там вдали от родины страдал,
В конец обрыдла эта заграница,
Не ел, не спал, терпел, томился, ждал
Готов покаяться за всё и повиниться.
Мол, пусть расстался, но не проклинал
И вообще, не так, что бы расстался.
И даже, было дело, вспоминал,
Как позабыть её и ни пытался.
Всё это только в виде, дай-то Бог,
Лишь сослагательного наклоненья.
Забыл бы и отрёкся, если б смог,
Когда б не чувство самосохраненья.
История его не хочет знать,
Но без него, куда, скажите, деться.
И как вертелась раньше, скажем, знать
Не знати нынешней приходится вертеться.
У них всё время "Абы", да "Кабы"
Им лучше там, где будто бы сытнее.
Но не уйдёшь в итоге от судьбы,
До гробовой доски всяк связан с нею.
Судьба у них на всех всего одна
С учётом их во всём конкретной роли:
Испить судьбу предателя до дна,
Вкусить сполна предательской же доли.
Пусть не Страна, так Божий, высший суд,
Пусть не закон, так Бог их всех осудит.
Пусть не сейчас и даже пусть не тут,
Но суд свершится, так оно и будет.