В рамках проекта «Комплексная поддержка групп повышенного риска в России» мы провели серию интервью с равными консультантами из разных городов России и попросили поделиться своим опытом, рассказать о нюансах и сложностях, а также о чем важно помнить, работая с ВИЧ-положительными людьми. Сегодня — четвертое интервью из серии «От равных равным» с консультантом из Челябинска — Александром.
— Александр, расскажите, как давно вы занимаетесь равным консультированием?
— Если говорить о личных консультациях, когда ко мне обращаются напрямую, то где-то года полтора-два.
— С какой аудиторией вы работаете?
— Ключевая аудитория, с которой я работаю, — это МСМ (мужчины, практикующие секс с мужчинами).
— Есть ли какие-то особенности работы с этой целевой аудиторией? О чем, например, можно говорить, а о чем лучше не стоит?
— В первую очередь — аудитория должна принимать тебя как своего, она должна тебе доверять. Ни в коем случае не нужно показывать и вести себя так, словно ты какой-то гопник, если можно так выразиться. Нужно показать свое толерантное отношение и то, что ты их воспринимаешь такими, какие они есть, а не какими ты их хочешь видеть. Но так как я сам отношусь к данной категории людей, у меня проблем в работе не возникало.
— Есть ли у вас заготовленная фраза, с которой вы начинаете общение с новыми клиентами?
— Когда выявляется положительный тест, чтобы расположить человека, я озвучиваю свой статус и также принадлежность к данной ключевой группе. И их это подкупает, они понимают, что я нахожусь на том же уровне, что и они, поэтому начинают доверять и охотнее идут на контакт.
— Если клиенты не идут на контакт, то как лучше поступить?
— Отступить и дать визитку. Обязательно проговорить тот момент, что вы можете звонить, писать, либо обращаться в наш офис, мы всегда поможем. За все то все время, что я работаю, у меня ушло в никуда человека два, а поставленных на учет, человек 13-14.
— Эти 13-14 сразу шли на контакт?
— Нет, у них тоже изначально был шок, ступор. Они не доверяли результатам экспресс-тестирования, говорили, что такого быть не может, многие уходили в себя, но спустя какое-то время выходили на связь. Стоит сказать, что результат тестирования — это не постановка диагноза, это всего лишь повод, чтобы человек сходил и перепроверился, прошел дополнительное обследование.
— После того, как они подтвердили свой диагноз, были ли среди них те, кто отказывался принимать лечение по каким-то причинам?
— Нет, к счастью такого не было. У всех моих клиентов стопроцентная приверженность. Но по опыту коллег знаю, что были случаи отказа от терапии. Но как показывает практика, когда уровень клеток опускается ниже 200 и появляются оппортунистические заболевания, люди сразу задумываются о принятии терапии, чтобы не допустить дальнейшего ухудшения своего здоровья.
— Какие называют причины отказа от терапии?
— Частая причина — это пожизненный прием препаратов, а также говорят, что это химия, которая не может убить вирус — “мы ее пьем и умираем от этих таблеток, а не от ВИЧ-инфекции”. Следующая причина — это то, что о диагнозе узнают окружающие, когда увидят прием таблеток. Это, пожалуй, основные причины, которые я чаще всего слышал. Также были случаи, когда клиенты отказывались от терапии просто от нежелания ее принимать по каким-то своим необъяснимым проблемам и причинам.
— Вы пытались работать с этими причинами, приводить свою аргументацию?
— Конечно. Например, говорил, если кто-то заметит, что вы принимаете лекарства, то можно сослаться на прием, допустим, витаминов, либо других препаратов, которые назначил лечащий врач. Также приводил в пример исследования, в которых люди принимали лекарства и наглядным примером в пользу терапии служили показатели анализов до приема АРВТ и после приема. Или случаи, когда люди отказывались от лечения, а потом оказывались в инфекционном отделении. Многим этих примеров было достаточно, чтобы понять, что лучше все же начать принимать лекарства сразу.
— Мы с вами обсудили как сохранить контакт с человеком, как добиться доверительных разговоров. А как держать дистанцию, если человек проламывает ваши личные границы, звонит вам по ночам и просит о помощи? Стоит ли от такого дистанцироваться и как?
— Конечно, стоит дистанцироваться, но нужно делать это аккуратно. Во-первых, я тоже человек и мне тоже нужен отдых, я готов тебя выслушать, но допустим, во время с девяти до восьми утра я хочу отдыхать физически. У меня был клиент, который имел такую привычку — звонить после десяти вечера. Я как раз только начинал заниматься равным консультированием и для меня было важно не упустить человека. Но спустя определенное время я понял, что не справляюсь с таким человеком, и я ему сказал: “Ты напиши мне в мессенджер, если это действительно что-то важное, я тебе перезвоню”. Также я ограничил временные рамки, в которые могу говорить свободно, а в которые я не могу говорить вообще никак. Спустя, наверное, неделю в таком режиме он сократил количество своих сообщений и звонков, но по сей день мы держим контакты и продолжаем общаться.
— Сталкивались ли вы с выгоранием?
— Скажем так, я в принципе не выгораю, а скорее всего устаю. Даже когда я не в работе, у меня в голове продолжают генерироваться идеи, как привлечь целевую аудиторию, чем их можно замотивировать, как улучшить отношения и взаимодействие в разных соцсетях, но при этом физически я могу ничего не делать. На неделю я могу уйти в себя, но при этом я буду продолжать думать о работе. Также я, конечно, с меньшей периодичностью буду проверять мессенджеры на телефоне. Это даже способствует переключению от своих каких-то проблем на проблемы, допустим, человека.
— Как вы думаете, что вам помогает не выгорать?
— Окружение близких, прогулки, общение, мое увлечение, хобби. Обычно на субботу и воскресенье я планирую себе выходные и то время отдыха, когда я буду посвящать себе или семье. Соответственно, это дает мне энергию и прилив сил, какие-то новые идеи для дальнейшего воплощения.
— Можете рассказать какой-то случай из вашей практики, которым вы, например, гордитесь, где ваша работа изменила человеку жизнь?
— Есть такой случай. На тестировании у девочки выявили плюс. Когда она пришла сдавать тест, по ней было видно, что она либо употребляла, либо еще употребляет психоактивные вещества. Она была очень взволнована. В ходе диалога я увидел, что ей нужно. Какая-то интуиция, внутренний голос. Я ее уговорил, она сдала все анализы. Как потом оказалось, она даже не была удивлена тому, что у нее плюс. Я спросил: “почему ты тогда не идешь в СПИД-центр?”. Она сказала, что боится, но на диалог она пошла, мы с ней договорились встретиться. И все шло к встрече, а потом она пропадает, просто пропадает. Не звонит, не пишет. Неделю-две. Я отправлял ей сообщения и видел, что они доставлены и прочитаны, но ответа не было. В какой-то момент, наверное, спустя недели три, на очередное мое сообщение она ответила. Мы с ней созвонились и как оказалось, она была под употреблением. Ее сопровождение тянулось где-то месяц до того, как мы ее поставили на учет. Потом я отвел ее в реабилитационный центр, где она прошла курс. Уже где-то месяца три она не употербляет и ее приверженность к терапии 100 процентов. Пожалуй, это был самый сложный отдельный случай, который мне достался.
— Вы сейчас с ней на связи?
— Да, мы с ней сейчас поддерживаем контакт.
— Есть ли на вашей памяти случаи, которые вы можете назвать неудачными?
— В самом начале были такие случаи, когда я был еще не совсем компетентен в проведении консультаций. Были два клиента, которые потерялись. Сейчас бы про эти случаи я сказал так: первый случай — это моя вина, а второй — это нежелание самого клиента обратиться за помощью.
— Сейчас вы бы построили разговор с ними иначе?
— Скорее всего, да. Я уже научился оценивать людей, у которых выявляется плюс и даже научился перестраивать формулировку под конкретного человека, не говорить шаблонами.
— Есть ли какие-то правила, которые ни в коем случае нельзя нарушать равному консультанту?
— В первую очередь, конечно, нельзя нарушать личное пространство, когда мы обмениваемся контактами. Я с клиентом сразу обсуждаю способ связи, и если человек говорит, что он сам будет звонить, я говорю: “Хорошо, ты будешь звонить сам, но будем ориентироваться на определенные интервалы времени”. Это первое, второй момент — это нельзя обсуждать личную жизнь клиента, также нельзя осуждать какие-либо действия, которые я бы, допустим, посчитал бы некорректными или неправильными. Я этим не занимаюсь. Пожалуй, это основные принципы, на которые я опираюсь в ходе консультирования. Анонимность — это само собой. Конфиденциальность остается даже при оглашении теста, когда клиенты подходят на тестирование с партнерами, в таком случае я оглашаю тест только по одному. Я считаю, они могут сами сообщить свой результат теста своему партнеру, если захотят и когда будут готовы.
— Если бы перед вами сейчас был бы начинающий равный консультант, что бы вы ему порекомендовали?
— Начинающим специалистам нужно хорошо знать теоретическую часть консультации — с чего начинать и как выстраивать диалог. Все остальное приходит с опытом.
— Как вы думаете, что бы было, если бы равных консультантов не не было?
— Когда я столкнулся с данной проблематикой, такого понятия, как равный консультант, я вообще не слышал, а это было буквально лет 8 назад. Что бы было? Ничего бы не было, абсолютно. Все общение было бы через врачей, через определенные форумы, где кто-то прав, а кто-то не прав, где ты не знаешь, обладает ли человек компетенцией, либо не обладает. Это было бы так: ему помогло и, может быть, и мне поможет, а, может, не поможет. Доверия как такового не было бы, потому что опять-таки, насколько кто компетентен было бы непонятно. Посоветоваться и спросить было бы не у кого, а когда появилось такое словосочетание, люди стали понимать, что данный человек компетентен, и эти специалисты могут уделить времени больше, чем врачи, помочь решить сложившуюся ситуацию, поэтому равные консультанты очень необходимы.
***
Мы, Ассоциация «Е.В.А.», больше 10 лет помогаем ВИЧ-положительным людям и организуем работу равных консультантов. Равные консультанты устанавливают доверительные – «равные» – отношения с ВИЧ-положительным человеком и предоставляют свои услуги совершенно бесплатно в удобном для людей формате: личная встреча, консультация по телефону, в социальных сетях и мессенджерах, по электронной почте. Обращаясь к собственному опыту, они поддерживают человека и снабжают его важной информацией о заболевании. Это не просто «разговор по душам», это профессиональная социальная услуга, которую оказывают подготовленные специалисты. Вы можете поддержать работу равных в виде благотворительного пожертвования* на счет нашей организации по этой ссылке. Ваша поддержка поможет сделать наши программы бесперебойными, а помощь оперативной и надежной.
*Все средства жертвователей расходуются на действующие программы Ассоциации. В настоящий момент — это работа равных консультантов, программа поддержки грудного вскармливания ВИЧ-положительных мам, профилактика ВИЧ среди наркопотребителей, центр развития активизма. Средства направляются в проекты в соответствии с графиком финансирования. Вся официальная информация по программам и отчеты Ассоциации публикуются на сайте.