Нас хорошо учили. Качественно. Наш курс был вторым по счету набором именно на отделение логопедии в ЛГПИ им. А. И. Герцена. До этого на факультете дефектологии были только отделения тифло-сурдо-олигофренопедагогики. Считалось, что с постановкой звуков у слышащих детей прекрасно справляются сурдопедагоги. Ведь они могут вызвать речь у ребёнка с тотальной потерей слуха, а уж при его наличии справиться с выбыванием звуков могут с лёгкостью.
Но потом пришло понимание, что становление речи - это не только чистые звуки, нужно готовить специалистов, которые до тонкостей разбираются в процессе формирования речи. Выделилась кафедра логопедии и отделение начало набор студентов.
Чтобы дать нам максимально полное представление о речи, как о высшей психической функции, в программу нашей подготовки было включено довольно много медицины. В том числе и практика в больницах. Как у медиков есть некая инициация посредством анатомии, так и будущих логопедов отправляли в палаты с больными, получившими травмы или перенёсших сосудистые катастрофы, следствием которых становились речевые нарушения. А ну-ка, посмотрите, будущие логопеды, как это бывает в жизни!
Это и правда было сильным потрясением для молоденьких девушек. И не все выдерживали. За время обучения только из нашей группы ушли 5 человек. Ведь мы считали, что учиться нам предстоит работе с детьми. А тут нас распределили по палатам, где лежат самые настоящие больные, у которых очень всё неблагополучно. Нам и подойти-то к ним было боязно, людям же и так плохо, а нам нужно возвращать им утраченные речевые функции.
Нам с подругой "достался" криминальный случай. Молодой мужчина получил ножевое ранение в шею. Следствием чего стала сильнейшая дизартрия, ведь нарушилось кровоснабжение мозга.
Я знаю, что будущих медиков отучают от обычной и естественной брезгливости давно испытанными в медицинских вузах. Но мы не были медиками и работу такую с нами никто не проводил. А между тем, на койке в пижаме сидел пациент весь в слюнях (при дизартрии это называется гиперсаливация).
Ему нужно было делать артикуляторный массаж!!
- Как к этому приступить!?
- Что сказать этому мужчине для установления контакта?
Он же нормальный человек, с полностью сохранным интеллектом, почти в два раза старше нас. Он прекрасно видел и понимал, что с нами творится.
Я знаю, что мне помогло сделать первый шаг к больному.
Когда я закончила 1-й курс и уехала на каникулы к родственникам в деревню, одна из моих тётушек оказалась больна. Она перенесла инсульт, могла сидеть, немного ходить, но не могла говорить. Во мне уже просыпался логопед, я каждый день бегала к ней в дом и пыталась восстанавливать её речь.
Толку от этого было немного, т. к. молчала она уже несколько лет, а речь нужно вызывать у таких больных сразу же, как минует острый период болезни. Потом компенсаторные возможности мозга резко падают.
Но мне хотелось общаться с тётей и хоть как-то скрасить её скучные часы в одиночестве. Это у меня точно получалось! И вот этот опыт общения со взрослым неговорящим человеком помог мне в моей больничной практике.
Страх я преодолела и начали мы по чуть-чуть работать с моим первым учеником с дизартрией.
Вели мы его с подружкой по очереди. Не думаю, что сильно помогли, практика не была долгой. Но он точно помог нам.
Мы научились преодолевать некий барьер от прикосновения к лицу постороннего человека, бе з душевных мук смогли вытирать мокрый рот или нос, поняли, что язык тоже можно массировать, как и затëкшие плечи.
И главное, научились смотреть в глаза человеку, который ждёт от тебя помощи. А это такое непростое умение! Чего там только нет, в этих глазах: боль и страх, насмешка или надежда, а может и агрессия. От того, правильно ты прочитал взгляд пациента или нет, зависит тот важнейший контакт, который и будет определять степень доверия к специалисту.
Прогноз у этого пациента был хороший. По словам его лечащего врача, речь должна была со временем восстановиться в значительной степени. Надеюсь, пугливых девчонок-студенток он вспоминал без раздражения. Мне показалось, мы успели немного подружиться.
