Всё, что нужно делать в библиотеке - не читать, а искать ту книгу, которая чем-то, названием, обложкой, переплетом, зацепит то, что находится в другой противоположной вселенной восприятия, куда нет ходу мыслям, но откуда они выбираются наружу в своих неуёмных поисках… чего? Свободы?
Само чтение жизни захватывает именно ту часть восприятия, которая нестабильна в своей стабильности, отрывается от общего, становясь отдельной личностью, и тут же возвращается к нему, получает новую информацию, сравнивает с прежней и возвращается к своим утешительным выводам по их поводу.
Сравнивает новое продолжение своей книги с имеющейся, прочитанной до дыр библиотекой, оставленной в наследство нерадивыми читателями, в итоге, превращая её (свою книгу) в такой же удобоваримый общественный формат, ни на йоту не отличающийся от предыдущих поколений. Меняются обложки, форматы, названия. Суть остаётся. Сравненное. Переписанное многократно. И те же самые дыры и пробелы, точнее один огромный дырчатый пробел, вывернутый наизнанку и замаскированный абзацами пустословия. Новое - затёртое старое.
Одни и те же правила правильного писания и хромающая на голову орфография, книга жизни - перепись и перезапись всего возможного и доступного посетителю этой библиотеки, списанное с одного эталона и растиражированное миллиардами копий, просвечивающих и просеивающих крупицы внедренных инстинктов, через дырявое сито умопомрачительных миражей, созданных для всего, но не учитывающих ничего.
Радивые идут дальше, пишут свои книги, оторвавшись от библиотеки и оказавшись в родоначальной пустоте, начинают жизнь с чистого листа. Заново учась тому, чему сравнения не находилось раньше, до нового рождения, новая жизнь по старой колее, совсем не новая. Новая, когда бороздить придётся заново, спрямляя ухабы своим собственным укрощенным норовом, периодически проваливаясь в пустоту и создавая свой путь своим намерением. Идти напролом, но не ломая имеющиеся стены, а воздвигая свои собственные, и не для ограничения, а для указания.
Бесконечность - та самая библиотека, в которой есть всё, но нельзя ничего найти просто так, походя и побродя, она сама вся сплошная и слившаяся и слипшаяся воедино бесконечная кипа книг, в которой не только перемешаны все книги, но и страницы и абзацы, слова и буквы, да и буквы придётся разгадывать, создавая свой личный алфавит. Всё заново. Всегда, каждый раз.
Андрей Притиск (Нагваль Модест) ©