От автора
Немало лет прошло с тех пор, как закончилась Великая Отечественная война, но память о ней и по сей день тревожит людские сердца, передаваясь из поколения в поколение, словно долгое эхо. Приподнимается покрывало времени, и до нас доходят все новые и новые имена батыров, что покрыли себя неувядаемой славой на поле боя.
Один из них – учитель Лемез-Тамакской средней школы Мечетлинского района Вафа Ахмадуллин. В самом начале войны он вступил в жестокий бой с немцами в составе Украинского партизанского отряда, а в августе 1944 года, перед началом народного восстания в Чехословакии, был отправлен туда Украинским штабом партизанского движения. Вафа Ахмадуллин организовал в горах, что носят звучное имя Высокие Татры, партизанский отряд из русских, чехов, украинцев, словаков и руководил им до февраля 1945 года, до воссоединения с частями Советской Красной армии.
«В этой области, лежащей у подножья Татр, – писал в своей книге “От Бузулука до Праги” боевой генерал, бывший президент Чехословацкой Социалистической Республики Людвик Свобода, – во время словацкого восстания и до нашего прихода развил активную борьбу отряд из партизанской бригады “За свободу славян”. Вначале по приказу командира Калины в горы отправилась группа из десяти человек, которая, быстро набирая силы, в скором времени преобразовалась в отряд под названием “Высокие Татры”. В его составе было 280 человек, вооруженных советским и трофейным оружием. Отрядом руководил опытный советский партизан Василий Ахмадуллин, а 24-летний словацкий парень Ладислав Беньо был начальником штаба».
Вот об этом отряде, воевавшем с фашистами в Татрах, и о его командире, нашем земляке Вафе Мустафиче Ахмадуллине (в некоторых документах он назван Василием) и пойдет речь в нашем рассказе.
Сквозь тяжелые испытания
Дверь со скрипом отворилась. Вафа вздрогнул, инстинктивно сунул руку под подушку, но тут же вспомнил, что уже неделю находится на базе партизан под Киевом. Свободно вздохнув, он улыбнулся и встал с кровати навстречу вошедшему в комнату высокому, худощавому парню с голубыми глазами, светлыми вьющимися волосами и пронзительным ястребиным взором.
– А, Женя, это ты!
Он протянул руку своему товарищу Евгению Волянскому.
С этим бесстрашным партизаном Вафа познакомился недавно, но уже успел сдружиться. Видимо, сказалось сходство судеб – оба в начале Великой Отечественной войны попали в окружение, потом сражались с немецкими захватчиками в партизанских отрядах, а затем были командированы на работу в Украинский штаб партизанского движения. Крепкого сложения, но как-то не очень удавшийся ростом, своенравный башкирский джигит исполнял должность помощника командира хозяйственного взвода, а Волянский командовал взводом охраны. Вместе они учатся на краткосрочных курсах разведчиков.
Евгений пожал товарищу руку:
– Ну, Вася, собирайся, – лукаво улыбнувшись, он подмигнул Вафе. – Кончились каникулы, вызывают в Киев.
В Украинском штабе партизанского движения царит обычное оживление. Вот группа партизан погрузилась в машину, и грузовик куда-то торопливо отъехал. А вот другая группа, свободная от заданий, устроила перекур, удобно расположившись на скамейках под кленами с позолоченными листьями. Они травят байки, пересмеиваются.
Только Вафа и Евгений присоединились к ним, как послышался голос дежурного:
– Товарищи, вас ожидает генерал!
Когда партизаны шумной толпой заняли места в большом зале, из боковой двери показался седовласый, плотного телосложения генерал. Это был начальник Украинского штаба партизанского движения генерал-майор Т. А. Строкач. Когда шум поутих, генерал снял красное полотно с карты на всю стену.
– Это же Чехословакия! – протянул разочарованный Волянский. – А говорили, что нас отправят в Югославию…
– Значит, так надо, Женя, – веско сказал Ахмадуллин.
О трагической судьбе Чехословацкой республики Вафа знал. Пытаясь договориться с гитлеровским фашизмом, осенью 1938 года главы правительств Запада сдали Гитлеру Чехословакию со всеми потрохами. В результате этого коварного соглашения страна была поделена на части. Чехия получила немецкий протекторат, а в Словакии к власти пришло правительство Тисо, которое немедленно начало процесс фашизации страны. Террор против коммунистов, полное подчинение немцам экономики и политики Словакии ясно показали истинное лицо этого правительства.
Уже в 1941 году под руководством чехословацких коммунистов в горах возникли первые партизанские отряды. Когда под натиском Красной армии немецкие войска стали откатываться обратно на запад, народ Словакии решил взять в руки оружие и начал подготовку к всеобщему восстанию против фашистского режима. В конце 1944 года партизанские отряды, созданные словацким Народным советом, во главе которого стояла коммунистическая партия Словакии под руководством Яна Шверма, Карола Шмидке и Густава Гусака, начали ожесточенную борьбу с прогнившим режимом Тисо.
Летом 1944 года части Красной армии вышли к Висле и приблизились к Карпатам. Пламя войны достигло границ Словакии, она превратилась в ближний тыл немецких войск. Во главу угла со всей решимостью был поставлен вопрос о всеобщем восстании против режима Тисо и немецких фашистов. И тогда делегация Национального совета Словакии прибыла на самолете в расположение наших войск, для того чтобы скоординировать восстание с действиями Красной армии. Таким образом, перед советскими партизанами встал вопрос о срочной помощи словацкому народу в его священной борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
– Завтра группа Величко летит на место для подготовки базы. Затем очередь групп Волянского, Егорова, Ушьяка и Белика, – завершил свою речь генерал-майор Строкач.
…Теплая августовская ночь. В воздухе стоит приятный аромат свежескошенного сена, спелых яблок, груш, ягод. Кругом такая тишь, что кажется – война где-то далеко, даже тень ее не тревожит местных жителей. Но это спокойствие ложное: вот, разрывая ночную тишину, пролетели над головой тяжелые бомбардировщики, а где-то вдалеке послышались звуки канонады. Когда группа десантников с парашютами за спиной дошла до аэродрома, поначалу им показалось, что вокруг нет ни души, только у взлетной полосы темнел силуэт транспортного самолета «Дуглас».
Что же, надо лететь на задание. И вдруг перед глазами Вафы предстала далекая, но такая душевно близкая деревня Сулейманово, прильнувшая к берегу реки Ай, привиделись лица родных. Вафа там родился и вырос, разгоряченно, с жаром косил сено, метал стога, состязался в скорости с быстрыми волнами реки Ай, рыбачил, а в зимнюю пору мчался с гор на лыжах, которые смастерил ему отец.
Когда гитлеровские фашисты черной тучей налетели на нашу страну, Вафа Ахмадуллин всего лишь год как окончил среднюю школу в Лемез-Тамаково. Служил он тогда в городе Каменец-Подольском, был связистом артиллерийского дивизиона. Сколько испытаний выпало на его долю с того дня!
И вот в боевую биографию солдата и партизана, лейтенанта Красной армии вписываются новые страницы…
Самолет поднялся в черное небо, а Вафа все еще не мог отойти от своих дум. И только когда вдалеке показались смутные очертания Карпат, он вернулся в мыслях к товарищам, с которыми отправился на задание. Вот, откинув голову назад, спит словацкий парень, бывший учитель Ладислав Калина. Рядом с ним тихо переговариваются будущий комиссар бригады Федор Макаров и капитан Волянский. И в глазах задорной круглолицей радистки Ани Барбинягры нет даже капельки сна. Она то всматривается в иллюминатор, то перешептывается с сидящими рядом Михаилом Торбой и Петером Боршем. Порой и на него, Вафу, падает ее любопытный взгляд.
Впереди Словакия. Что ждет нас там? Смерть или победа? Кто встретит нас – друзья или враги?
* * *
Куда ни глянь, всюду уходят в облака голубоватые горы, одна выше другой. Шум быстрых речек, бездонные пропасти, окаймленные сосной и буком подножья гор, зеленые полянки, виднеющиеся сквозь туман деревушки…
Эта чудесная природа напомнила Вафе родной Урал. Проснувшись на самой ранней заре, он вышел из шалаша и вот уже полчаса любуется горами. Это Татры.
Но вот показался из шалаша и Волянский. Взяв автомат, он накинул на плечи рюкзак, сказал Вафе:
– Пойдем, Вася, пора двигаться дальше, здесь нельзя оставаться. Перекусим по дороге.
Когда отряд из пятнадцати человек поднялся на перевал, солнце стояло уже высоко. Перепрыгивая с камня на камень, переходя с горы на гору, долго шли парни. Проводник, словацкий старик, тоже торопит. Ему было поручено проводить отряд Волянского к базе у деревни Верхний Грон. Только к вечеру парашютисты достигли ее. Только остановились передохнуть, как вдруг команда:
– Тревога, к оружию!
Вздрогнув от громкого крика командира, Вафа схватился за автомат. За считанные секунды все спрятались под деревьями и за камнями. На вопросительный взгляд Вафы Ладислав Калина кивком головы указал на узкую тропу: по ней поднимались в гору пять человек… Кто они – друзья, враги или случайные путники?
– Всех взять на мушку, без приказа не стрелять! – пронесся по рядам приказ командира.
Когда незнакомцам осталось пять-шесть шагов, Волянский скомандовал:
– Стоять! Бросай оружие!
Идущий впереди широкоплечий, крепкого телосложения парень неторопливо поставил ручной пулемет на землю и что-то сказал, обернувшись к товарищам. Они тут же сложили оружие, радостно заулыбались. Волянский поманил к себе солдата:
– Кто такие, куда путь держите, кого выслеживаете?
– Судруг велитель![1] – четко отрапортовал словацкий солдат. – Прибыли в Ваше распоряжение!
Оказалось, что четник (такое звание носили в словацкой армии младшие командиры) Ян Сыч привел с собой четверых человек для борьбы с общим врагом.
Партизаны шумной толпой высыпали из укрытия навстречу словакам.
– Вы не сомневайтесь, други, – улыбнулся Ян Сыч и представил своих товарищей: – Это надежные люди. Войтек Биляк – шахтер, Антон Батрак – рабочий фабрики, Юзеф Стефан и Габриель Кабанчик – лесники.
К разговору присоединился и Ладислав Калина, несколько слов на чистом словацком языке развеяли все его сомнения.
Вечером при свете костра между партизанами, прибывшими из Советского Союза, и словаками велся оживленный разговор. Тем, кто впервые видел советских людей, было интересно послушать, как живут в СССР.
На следующий день с рассветом словаки и советские парашютисты отправились по окрестным селениям – надо было набирать в отряд новых бойцов. Вафа идет вместе с Яном Сычом. Цель их похода – деревня Ясны, расположенная в Татрах.
1
Когда солнце спряталось за горными вершинами, похожими на спину двугорбого верблюда, а по всей долине поплыл вечерний туман, у околицы появились двое неизвестных. Один был одет в кожаную тужурку, на ногах – альпинистские ботинки, а на голове – фуражка с красной звездой. Он бодро смотрел на вечереющий мир узковатыми карими глазами. В руке неизвестный держал автомат ППШ, а за поясом у него – две гранаты. Второй, тоже вооруженный до зубов, был в форме солдата словацкой армии.
– Пан Ладислав, принимай гостей! – Ян Сыч приблизился к дому с красной черепицей и вошел в калитку.
– О господи, да это же Ян! – Из дверей дома по-молодецки выбежал высокий худощавый седовласый старик и обнял вошедшего.
– Мы же давно потеряли тебя, – старик вытер слезы и посмотрел на спутника Сыча. Рассмотрев красную звезду на его фуражке, он изумился еще больше, и это заметно отразилось на его лице.
– А… это… – растерялся Ладислав, не зная, что сказать. – Вы из России? – наконец совладал он с собой.
– Да, из Советского Союза. – Вафа с улыбкой протянул старику руку. – Будем знакомы – лейтенант Красной армии Ахмадуллин.
– А, так вот вы какие, советские люди! – Старик дрожащими руками коснулся Вафы. – О господи, неужели мне довелось увидеться с вами!
Когда вечером в доме зажгли лампу, оказалось, что у Ладислава Гронко собрались жители села числом не менее десяти. На почетное место усадили Ахмадуллина. Откуда-то нашлась и местная водка – палинка, но никто даже не прикоснулся к ней: слушали рассказ Вафы Ахмадуллина о стране Советов, Октябрьской революции, индустриализации страны, колхозном движении и, главное, о героической борьбе против фашизма. Конечно, словаки и до этого слышали о Советской России: кто-то ее хвалит, кто-то костерит на чем свет стоит, так что, кому верить, было непонятно. И вот сегодня наконец они услышали правду о загадочной стране, расположенной далеко за карпатскими горами.
– Братья, – мужчина средних лет, чье лицо утонуло в усах и бороде, решительно встал. – Вот слышали, как живут советские люди: нет ни богатых, ни бедных, все они – равноправные члены дружной семьи, потому свобода и независимость дороже им самой жизни. Потому против фашизма борются, как львы. А что же нам делать?
Ян Медвежко (так звали этого словацкого крестьянина) выступил вперед:
– Когда советские люди помогают народам Европы, протягивают руку помощи, что должны делать мы? Когда вокруг война, не может быть мира в доме. Я, как услышал, что советские партизаны в наших горах, понял, что надо делать. Не знаю, как вы, а я записываюсь в отряд. Судруг велитель, – он повернулся к Вафе, – возьмите меня с собой. Пока есть сила в руках, пока в сердце ярость, я буду сражаться.
– Ваше стремление благородно, – оценил порыв словака Ахмадуллин, – но только силы и ярости мало, друзья мои. Какой смысл идти на врага, когда руки у тебя пусты? Не будем много говорить, товарищи, скажу так – ищите оружие, готовьте провизию.
Медвежко удивился:
– Но откуда же мы все это возьмем?
– Откуда? – Вафа ждал этого вопроса, поэтому и с ответом тянуть не стал. – Товарищ Гронко, сколько у вас в деревне полицейских?
– Пятеро.
– Оружие у них есть?
– Четыре винтаря, ручной пулемет, гранаты.
– Ну, Медвежко, как ты думаешь?
– Понял, судруг велитель.
Воспользовавшись темнотой ночи, Ахмадуллин, Сыч, Медвежко и старик Ладислав направились по тихим улочкам к полицейскому участку.
– Они вот в этом доме. – Ладислав Гронко палкой показал на большое каменное здание. – Ночью здесь никого нет, кроме дежурного, да и он, наверно, видит десятый сон.
Как было условлено, Медвежко постучал в дверь.
– Пан полицейский, срочный пакет из района, откройте! – громко крикнул он. Внутри не сразу зажегся огонь, неторопливо открылась дверь, и на пороге показался сонный полицейский.
– Шастают тут по ночам, потом штаны пропадают…
Дежурный не успел возмутиться, как Сыч и Медвежко скрутили его, отняли пистолет. Побелевший от страха полицейский даже вскрикнуть не успел, как его втолкнули в дверь.
– У нас мало времени, долго разговаривать не будем, – веско сказал Ахмадуллин. – Вы и сами прекрасно понимаете, кто мы такие. Так вот – нам нужны оружие и боеприпасы.
– Винтовки и боеприпасы вон, в шкафу, ручной пулемет в комнате, – выпалил совершенно ошалевший полицай.
Оружие быстро собрали, Медвежко, радостно улыбаясь, поднял пулемет.
Ахмадуллин финкой разрезал телефонные провода и дал парням знак уходить. Полицейский по имени Вацлавик, быстро сообразивший, что к чему, предпочел присоединиться к партизанам.
Когда поднялось солнце, позолотившее верхушки гор вокруг деревни Ясны, Вафа Ахмадуллин и его новые друзья, вооруженные с головы до ног, уже приближались к базе отряда…
…Когда пройдут годы, Вафа Ахмадуллин вновь появится на этой земле. Первым делом он навестит деревню Ясны, что недалеко от Братиславы. Его приведут в дом одного пенсионера. Сопровождающий спросит:
– Вам знаком этот товарищ?
– Где-то видел, да вот не припомню, – ответит Ладислав Гронко.
– А Василия забыли? – спросит тогда Вафа.
– Василий, как же забыть тебя, орла наших Татр! – закричит старик и, обливаясь слезами, бросится обнимать Вафу Ахмадуллина.
* * *
В Татрах стоят безоблачные, ясные дни. Прохладный горный ветер щекочет ноздри, к нему присоединяется запах свежеиспеченного хлеба. Вот уже второй день как отряд Евгения Волянского расположился в деревне Мартин, притаившейся в небольшой долине между двух гор. Слухи здесь распространяются быстро: уже многие услышали о советских парашютистах, и вот в отряд непрерывно идут люди. В руках старая берданка, винтовка, немецкий шмайссер…
Лейтенант Вафа Ахмадуллин и Ладислав Калина проверяли оружие прибывающих в отряд людей, знакомились, записывали их имена. Каждого надо расспросить, проверить. В отряд не должны попасть подозрительные люди, тем более провокаторы, прямые пособники врага.
– Калина! Ахмадуллин! – Дежурный по штабу отвлек их от работы. – Командир зовет.
Когда друзья вошли в дом, который находился посреди деревни и служил штабом отряда, там был Волянский и незнакомый словацкий офицер. Они горячо спорили.
– Давайте проходите, – повернулся к новоприбывшим Волянский. – Вот, знакомьтесь: майор Носко из штаба полковника Голиана. А это поручик Калина и лейтенант Ахмадуллин.
– Поручик? – Майор удивленно оглядел Ладислава с ног до головы. – Оказывается, у вас есть словаки?
– Да, пан майор, – Калина холодно улыбнулся, – мы вернулись освободить нашу Родину от нацистов и от Тисо.
– Большевик? – Зеленые глаза Носко с яростью уставились на Калину.
– Так точно, пан майор, я член Словацкой Коммунистической партии.
– Вот как! – возмущенный майор замолчал, будто набрал в рот воды.
– Мы здесь не для того, чтобы вмешиваться в вашу внутреннюю политику, это вы сами решите после войны. – Обычно вспыльчивый, Волянский на сей раз был осторожен. – Сегодня главная задача для всех – уничтожить гитлеровскую Германию. А какая власть будет в стране, какое будет общественное устройство, решит народ.
– Ну что же, если так…– майор Носко несколько успокоился и приступил к изложению своего задания: – Полковник Голиан приказал сообщить, что армия готова к восстанию и что мы ждем сигнала от Национального совета. Только предупреждаем: координационные группы из Советской России должны подчиняться Словацкой армии, выполнять требования ее инструкторов.
– У нас есть только один командир – это Красная армия, – решительно отрезал Волянский. – Мы будем выполнять приказы только своего командования.
В тот же день Украинский штаб партизанского движения получил радиограмму:
«Киев. Строкачу. Словацкий народ и армия готовы к всеобщему национальному восстанию. Командование Словацкой армии ждет сигнала. Капитан Волянский. 13 августа 1944 года. Словакия, район Татры».
Из Киева в ответ пришла радиограмма на имя Величко, Ляха, Калины, Макарова и Волянского:
«Пришлите полные сведения о силах, которые выступят против немцев. Сколько немецких войск в Словакии? Сигнал по мере готовности. Строкач».
15 августа новая радиограмма в Киев:
«Достигнуто соглашение с руководителями войск Подпольной Словакии – Голианом, Маницем, майором Марко. Разработан план нападения на немцев, подписано соглашение о совместном восстании. Для подписания официального соглашения в Братиславу послан представитель компартии».
* * *
Оружие, боеприпасы – вот что держит Волянского. Майор Носко ушел и пропал – нет от него ни инструкторов, ни оружия. А народный поток не прекращается. Как быть? Ведь добровольцев надо обучать, надо вооружать…
Четник Ян Сыч проявил инициативу и предложил выход из трудного положения. Его разведчики обнаружили на одной из железнодорожных станций немецкий склад. Ясно как день, что оружие приготовлено для отправки на Восточный фронт. Этим нельзя не воспользоваться. Два отряда под командованием поручика Ладислава Калины и лейтенанта Вафы Ахмадуллина отправились на задание.
Долго шли по берегу бурлящей в теснинах гор речки Грон. И вот она – железная дорога, вьется над пропастью. Гром паровоза время от времени взрывает тишину, слышен перестук колес.
– Осталось немного, – идущий впереди Сыч, остановившись, огляделся по сторонам, – дождемся ночи, командир.
Отряд остановился на отдых, а Ян Сыч, забрав с собой двух партизан, отправился на разведку.
– Склад охраняют пять фашистов, – рассказал Сыч, вернувшись, – двое на стороне гор, трое – внизу, возле двери и окон. Часовые сменяются каждые два часа.
…Вместе со взметнувшимися в воздух поочередно двумя ракетами партизаны бросаются вперед и врываются в караульный дом и на склад…
Когда партизанские отряды, взвалив на плечи автоматы, винтовки, ручные пулеметы, ящики с патронами, собрались в обратный путь, на востоке уже светало. Всех окрылило то, что первая схватка с немцами закончилась победой. Кто-то даже затянул раздольную песню.
– А у нас новость, – встретил Волянский Вафу и Ладислава, – вот решение Словацкого национального совета о преобразовании нашего отряда в бригаду. Вторая партизанская бригада под названием «За свободу славян». Хорошо звучит?
Ахмадуллин и Калина улыбнулись, посмотрели друг на друга – значит, скоро наступит час восстания!
– Надо переждать еще три-четыре дня, – продолжил капитан, словно прочитав их мысли.
– Штаб Голиана ждет указаний от правительства Бенеша в Лондоне, но времени у нас нет. Армия Москаленко штурмует Карпаты. Вам придется провести еще одну боевую операцию.
Волянский наклонился над картой.
– В горном санатории напротив деревни, что под городом Брезово, отдыхает около пятидесяти немецких офицеров. Перед вами стоит задача уничтожить их всех до единого, – лицо командира бригады стало серьезным. Пронзительные ястребиные глаза устремились на поручика и лейтенанта.
– Есть! – ответили два боевых товарища.
И вот уже Вафа с товарищами по оружию затаились возле узкой тропы, виляющей между столетними соснами. Офицеры, которые ходят в деревню под Брезово выпить палинки да поякшаться с молодухами, должны пройти именно здесь.
Вдруг впереди послышались речь и топот ног. Когда за поворотом показалось около десяти немецких офицеров в черной форме, Ян Сыч бросил на Ахмадуллина вопросительный взгляд и прошептал: «Лейтенант, что будем делать? Это же эсэсовцы!»
– Очень хорошо, что эсэсовцы! – сказал Вафа, неторопливо нацелил автомат на лоб идущего впереди офицера и выстрелил. Гауптман свалился, словно подкошенное дерево. В ту же секунду в горах загрохотали выстрелы. Ни один из офицеров не смог уйти живым.
– А сейчас, друзья, – Ладислав Калина поднял пистолет, – в санаторий!
Часовые у ворот были убраны без единого шума, и партизаны бросились в сторону корпуса, где слышались пьяные голоса и песни. Ничего не подозревавшие фашисты, отмечавшие какой-то свой людоедский праздник, вскочили, увидев нацеленные на них автоматы. Кто-то потянулся к кобуре, но тут же упал, сраженный пулей Яна Сыча. Несколько офицеров выпрыгнули в окно. Их путь также оборвала партизанская пуля. Нет, не вернутся на Восточный фронт пятьдесят боевых офицеров вермахта!
В тот же день к отряду Калины и Ахмадуллина присоединилась рота под командованием поручика Стефана Моравки. Так 29 августа 1944 года началось восстание Словакии против немецко-фашистских захватчиков.
Восстание
Город Брезов расположился на крутом берегу реки Грон, которая делит Высокие Татры на две части. Тихая, размеренная жизнь этого словацкого городка вдруг разом преобразилась – на центральной площади каждый день идут митинги и демонстрации.
Вот и сегодня площадь заполнена народом. Когда на приготовленную наспех деревянную трибуну поднялись командование бригады «За свободу славян» и представители Народного совета и Словацкой армии, голоса поутихли. Вперед вышел высокий, худой, со впалыми скулами человек в черном плаще, несмотря на теплый день, повязавший шарф:
– Товарищи! – крикнул он. – Вот уже пять лет, как народ Словакии лишен всех политических, социальных и экономических прав. Близкий друг Гитлера, дворцовый священник Тисо организовал военизированные отряды от фашистской партии людаков. Гордисты разоряют страну, вывозят ее богатства в Германию.
– Кто это? – Вафа наклонился к Яну Сычу.
– Ян Шверма.
Януш Шверма, видный деятель компартии Словакии, прибыл из Москвы для руководства народным восстанием. Певцу революции, члену компартии еще с 20-х годов, публицисту и пропагандисту недавно исполнилось сорок лет. На вид же ему можно было дать все шестьдесят. Годы подполья, тяжелая революционная работа сильно пошатнули его здоровье. Но глубокая вера в светлое будущее Словакии прибавляла ему сил, питала жизненную энергию. Вот и сейчас народ жадно ловит каждое его слово.
– Организации рабочих уничтожены, – продолжал Ян Шверма, – лучшие люди, настоящие патриоты нашего народа, сидят в тюрьме, многие погибли. И даже в таких условиях коммунисты остались верны своей программе, и сегодня во главе восставшего народа также стоит Коммунистическая партия. Наша цель – помочь Красной армии и Советскому Союзу в их стремлении одержать верх над гитлеровской Германией и установить в стране социалистический строй. Да, только социализм освободит нашу страну от растянувшегося на многие века национального, социального и экономического рабства. Только социализм приведет нас к светлой жизни. Борьба будет жестокой и беспощадной. К оружию, товарищи!
Народ на площади громкими криками приветствовал пламенную речь Шверма, в голубое небо взметнулись фуражки и береты.
После митинга комиссар бригады Макаров собрал командиров партизанских отрядов.
– Вот что, товарищи, – сказал он, – святое дело мы начали, его надо продолжать и успешно завершить. По приказу Словацкого Народного совета вместе с армией мы должны захватить города Спишска-Нова-Вес и Кежмарок.
Пламя народного восстания охватило всю Словакию. В Татрах, в долине Липты люди целыми деревнями уходили к партизанам, организовывали новые отряды, повсеместно создавали комитеты народных выборов, ломали сопротивление гордистов и эсэсовцев. Из Западной и Средней Словакии борьба постепенно перешла в Восточную Словакию. Бригада, в которой воевал Вафа, за несколько дней освободила города Ружомберок, Липтовски-Микулаш, Попрад.
Вот уже второй день идут сильные бои за город Кежмарок, что стоит на берегу реки Попрад. Немецкое командование, видя, что дела плохи, вызвало из Венгрии, с фронта несколько дивизий и бросило их на подавление восстания. Бригада Волянского готовится к обороне. Словацкая армия тоже окапывается.
С восходом солнца вдали, из-за горного перевала, показались вражеские танки и бронемашины.
– Ну, беркуты, – подбадривает Волянский партизан, – сейчас нам предстоит схватиться не с отдельной группой, а с частями регулярной вражеской армии. Только не паниковать! Бронебойщики, вперед! Ваша цель – гусеницы танков и бензобаки!
Прямо к позиции наших бойцов подъехали два немецких мотоцикла. Их не тронули – это разведка. Они развернулись и затарахтели обратно, к своим.
Установилась тишина, которая бывает только перед боем. И вот уже к позициям партизан приближаются танки с черными крестами на броне. Из-под гусениц поднимается желтая пыль. Долго ждавшие этого момента партизаны открыли огонь из бронебойных винтовок, автоматов и пулеметов. Идущий впереди танк резко остановился. Связка гранат, брошенная Яном Сычем, перебила его гусеницы. Остальные танки, объезжая слева и справа, вырвались вперед.
Калина и Вафа находятся в одном окопе. Перед ними дымится только что подорванный бронетранспортер.
– Здорово ты его уделал, Василий, – Калина похлопал Ахмадуллина по спине, – теперь моя очередь.
Он ползет в сторону бронетранспортера, захватив с собой ручной пулемет. Вафа следует за ним и тоже забирается в бронетранспортер. Прихватив лежавший возле машины тяжелый пулемет, он набивает его патронами, и вот уже огненная струя поливает немцев. Два пулемета пригибают врага к земле. Но вот неподалеку взрывается снаряд, его осколки ударяются о броню транспортера и осыпаются на землю.
– Похоже, что следующий будет бронебойным! – кричит Калина и выпрыгивает из машины: – Пора уходить, Вася!
И точно – только они успели добежать до окопа, как вражеский снаряд разорвал бронетранспортер на куски.
Только к вечеру прекратилась атака немцев. Поредевшая бригада партизан нуждалась в передышке и пополнении. Скрытно отойдя в тыл, по трем маршрутам направились в горы. Их сменили части армии Словакии.
– Вашему отряду, товарищ Калина, – Волянский вынул из планшета карту и показал поручику, – ставится задача взорвать мосты возле Нового и Старого Смоковца, Татранска-Полянки, Штрбске-Плесо, Важеца, Виходны, Гиби.
– Есть, товарищ капитан! – бодро отвечает поручик.
Вскоре отряд на трех машинах отправился в путь. Начался дождь. Дорога скользкая, машины мчатся по самому краю пропасти. Чуть в сторону качнет – и все.
Холодное сентябрьское утро. Вдалеке обозначилась голубоватая полоска гор. Хотя ночь и прошла спокойно, кто знает, что ждет впереди? И действительно, отряду это туманное утро принесло новые тяжелые испытания. Не успели выехать из деревни Татранска-Полянки, как кто-то крикнул:
– Немцы!
И вправду, впереди показались десятки машин, крытых брезентом.
– Они же нас не видят. – Вафа обернулся к Калине. – Может, встретим их у моста?
– Волянский запретил вступать в бой с большими группами фашистов, – засомневался Ладислав.
– Это так, конечно, но ведь сейчас превосходство на нашей стороне.
– Это как? – заинтересовался поручик.
– Немцы движутся в походном порядке. Пока они приведут себя в боевой порядок, пройдет немало времени. Второе – засада.
– Давай, Василий, – решается Калина.
Ладислав запрыгнул в кабину, Вафа занял место в другой машине. Проехав пару километров, первая машина остановилась у каменного моста. Минеры быстро установили авиационную бомбу.
– Приготовиться! – Калина взял в руки один конец шнура. – Без моего приказа не стрелять!
Немцы не заставили себя ждать. Вскоре передняя машина уже въехала на мост, проложенный через узкую горную речку. В ту же секунду Ладислав изо всех сил потянул шнур на себя, и, словно споткнувшись обо что-то, машина резко остановилась. Сильный взрыв поднял ее в небо и сбросил в реку. Вторая машина, ехавшая за ней на большой скорости, покатилась под мост на острые камни.
Тихий лес словно взорвался – пальба из автоматов и пулеметов, крики вражеских солдат заглушили все вокруг. Немцы из третьей машины быстро спрыгнули на землю и, отстреливаясь из автоматов, побежали обратно. Партизаны стреляли по ним не переставая, пока те не скрылись за поворотом. Десятки вражеских трупов остались возле моста, под мостом в реке, у обочины дорог. Победа! Но надо спешить: возможно, что противник пустит в дело танки.
Дорога уходит в горы. За очередным перевалом показалась довольно большая деревня.
– Это и есть Штрбске-Плесо, – партизан Стефан Моравка из командира взвода превратился теперь в проводника – это его родные места.
Продолжение читайте здесь на сайте журнала "Бельские просторы"
Автор: Ризван Хажиев
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.